Naruto:Dream Merchant

      Собрание Пяти Каге. Снег сыпал нежно и красиво, словно маленький мотылёк. Но сегодняшний день был напряжённым. В резиденции Металла, где собирались Каге, было напряжение, ведь собрались все Каге, что случается очень редко. Райкаге Эй был самым беспокойным, ведь время поджимало; он не любил терпеть, поэтому нередко стучал по столу, как только бы быстрее. Оноки же, рядом с Райкаге, был серьёзен, и лицо передавало, словно наступили тёмные времена; он хотел что-то рассказать. Какаши, рядом с Оноки, был спокоен, глаза вялые, в гармонии. Он понимал: дело важное, но пугаться не хотел, он анализировал. От Райкаге слева был Гаара, который сидел спокойно, но в его взгляде было видно, что он беспокоится за свою страну, настоящий преданный своей стране человек. И заключительная — Мэй, которая, несмотря на то что ситуация была опасной, улыбнулась, ожидая интересностей.       За Каге были телохранители, которые не двигались и наблюдали, не выскочит ли враг. Все были в напряжении: — Итак, все мы собрались по причине того, что по миру шиноби разгуливает преступник-извращенец, который навёл шумиху не только в Стране Огня и Молнии, но больше всего в Стране Камня! Цучикаге, можете продолжать! — Какаши закончил речь. — Спасибо, Хокаге. Итак, вы уже поняли, что я очень обеспокоен этим, ведь этот преступник похищает мужчин необычным способом! — Цучикаге тяжело вздохнул, достал плакат с изображением мужчины.       Телохранители взглянули на плакат, все были спокойны, кроме Даруи. Даруи сразу узнал мужчину, он старался не выдать себя, но, если бы позволила эмоция, он бы показал. Ведь оказывается, преступником был тот самый продавец оружия, которого он посетил недавно, три недели назад. А тут оказывается, он преступник, да ещё инфу раздобыли о нём: — Первый раз его вижу! — говорил Райкаге Эй. — И как же он похищает мужчин? — Райкаге, дело в том, что мои только узнали: он притворяется продавцом оружия, на самом же деле он был один из наследников Куроганэ, Деревни Чёрной Стали, и у него были двое младших братьев, наследников-принцев! — Воу, так этот красавец является принцем? — Мэй усмехнулась. — Не стоит покупаться на его внешность, Пятая Мизукаге. Мои шпионы узнали, что у него есть необычный кеккей-генкай, Стихия Нефти, и узнали мельком только две способности! — Цучикаге почесал свою бороду, разочарованно задумываясь. Он напрягался, ведь больно было вспоминать этого противного извращенца: — Первая техника: Лишающая Силы Пелена. Она обволакивает врага, полностью блокируя его чакра-систему и вызывая сильнейшее расслабление мышц. Человек не может пошевелиться, становясь абсолютно беспомощным . — Господи, ну и ужас, даже пошевелиться не может? — Гаара открыл рот, ведь эта техника его напугала. — Да, но это только начало. Вторая техника — Совершенная Оболочка: помимо оружия, преступник продаёт масла, и благодаря им сломленный мужчина добровольно примет нефть на кожу; она очистит её, делая гладкой и блестящей, как драгоценный камень. Но эта оболочка навсегда связывает его с волей этого ужасного преступника, делая кожу идеальной, а разум — принадлежащим ему навсегда!       Все Каге резко замолчали, даже телохранители. Даруи же был в напряжении, ведь он не верил — нет, этот добрый мужчина-продавец не мог быть таким: — Это возмутительно, я потерял 5 шиноби ранга S из-за этого ублюдка, какая его цель!? — Райкаге резко встал и был зол. — Как вы понимаете, он мстит, ведь его деревня была уничтожена, а родные братья мертвы. Благодаря сломленным мужчинам он соберёт гарем, а некоторых выберет себе как родных братьев; все мужчины будут ему поклоняться! — Цучикаге закрыл глаза. — Вы что-нибудь ещё узнали, Цучикаге? — Хокаге хотел больше информации, ведь этот шиноби был хитёр и коварен. — Да, но хуже то, что если человек купил оружие у этого преступника 3 недели назад, а ещё поточил меч на наждачке, то на этом оружии остаётся проклятие, и… преступник сможет взять его под контроль! Даруи увидел перед глазами размытость, голова немного кружилась, даже побаливала. Сердце бешено стучало, но он пока не давал повода, думая, что всё нормализуется: — Его имя — Куромару! — Цучикаге осмотрел всех Каге. — Так а чего вы на самом деле нас пригласили? — спросила Мэй Тэруми, не понимая, что сделает этот преступник. — Я вижу, Мизукаге, вы не верите, что этот преступник может проникнуть в деревни, но я хочу, чтоб мы объявили этого человека в розыск! Ведь он может сделать ещё хуже! Я за то, что он унёс богатого аристократа моей деревни и похитил элитных джонинов, за живого поставил 125 миллионов рё, за мёртвого — 110, и за информацию — 60 миллионов рё! — Цучикаге, ваша экономика и так страдает, а вы ещё назначили такую большую сумму! Я же за то, что он похитил 16 чунинов и ещё похитил человека клана Узумаки, за живого назначил 90 миллионов рё, за мёртвого — 100 миллионов рё, а за информацию — 50! — ответил Какаши. — Это моё решение, Какаши, а вы, Эй, сколько дали за него? — Вы знаете, за мёртвого я даю много: 110 миллионов рё, за живого — 85, а за информацию даю 70! — Даруи, услышав такие цены, резко почувствовал себя не лучше, прошептал Ши, что ему надо отлучиться.       Ши, повернув голову, ужаснулся: лицо друга было бледным, как рассыпанный за окном снег, а в глазах застыла глубокая, глухая печаль. Поняв, что дело плохо, Ши коротко, понимающе кивнул. Даруи, стараясь ступать как можно естественнее, тихо прошмыгнул к двери. Он пытался выглядеть нормально, но это была лишь иллюзия. Он ломался изнутри. Первым заметил в самом начале Ао, ведь он почувствовал тёмную ауру, использовав Бьякуган. Он заметил у Даруи, что клинок имел чёрную чакру на концах — холодную и чужую. Ао знал, что это не чакра Даруи, это была не его, заподозрил неладное. Вторым заметил шиноби из клана Яманака по имени Самар. Он незаметно, тихонько проникал в головы, пытаясь увидеть, кто знал этого преступника, и какой же был для него шок, что в голове увидел такой интересный момент.

***

Страна Молнии. Затерянная оружейная лавка среди скал.

      Солнце к вечеру смягчилось, каменные улочки отдавали медью. Даруи толкнул дверь — колокольчик звякнул. Внутри пахло маслом, старым железом и сладковатым дымком благовоний, отгонявших сырость. Стеллажи гнулись под тяжестью оружия: кунаи всех мастей, клинки с рунной гравировкой, метательные звёзды с зубцами, каких Даруи раньше не видел. Он пришёл за двумя вещами. Старые кунаи сточились о скалы на прошлой миссии — надо пополнить. А отцовский меч давно просил нормальной заточки — не походным камнем на коленке, а у настоящего мастера. Из глубины лавки вышел мужчина — высокий, мускулистый, кожа бронзовая, волосы короткие, иссиня-чёрные. Одежда свободная, под ней угадывались шрамы. Он вытирал руки тёмной тряпкой: — Здравствуйте, — сказал Даруи лениво, но вежливо. Хозяин отложил тряпку, расплылся в улыбке и даже поклонился слегка: — О, правая рука Четвёртого Райкаге! Не ожидал увидеть вас тут. Теперь вы — герой, и девушки только о вас и говорят! Даруи поморщился, но тут же сгладил лицо усмешкой. После войны слава липла как репей, и женское внимание утомляло. Они видели медаль, звание, обёртку — не его самого. Не то, что пряталось под спокойными глазами и медленной речью: — Да, знаю, — ответил он негромко. — Мне бы взглянуть на редкое что-нибудь, мощное. Кунаи. И меч подточить. — Конечно, сейчас всё сделаю! Куромару повернулся к стеллажам, начал перебирать товар. Пальцы крепкие, точные — скользили по клинкам, будто читали историю каждого. Через минуту он разложил перед Даруи три куная. Рукояти перетянуты тканью: глубоко-фиолетовая, снежно-белая, тёмно-изумрудная. Металл матовый, почти живой в тусклом свете. Куромару стал перечислять характеристики — какой сплав держит заточку дольше, какой легче входит в плоть, какой сбалансирован для дальнего броска. Говорил спокойно, со знанием, и Даруи заслушался невольно: — Вы откуда всё это знаете? Куромару поднял взгляд и улыбнулся иначе — мягче, почти печально: — Учился этому. Долго. И знаю куда больше, чем просто оружие. Он отложил кунаи и добавил, не меняя тона: — Я даже знаю, что твой меч достался от отца. Того, что умер в пожаре. Я прав? Тишина в лавке стала звенящей. Даруи замер. Лицо потеряло всю напускную расслабленность. Внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз — в детство, в ночь, когда запах дыма навсегда впился в память. Он не рассказывал никому. Ни друзьям, ни Эю, ни тем девушкам на улицах Кумо. Откуда этот человек знал?       Перед глазами встало то, что он годами заталкивал на дно. Сначала — шесть лет. Тело озарилось вспышкой лазерного циклона, и одноклассник едва не погиб. Крики, чужая кровь, ужас в глазах учителей. Осознание: он опасен, в нём живёт зверь. Потом — одиннадцать. Тот самый дом. Одноклассник, который ранил Даруи, стоял на крыше и улыбался, наслаждался его болью. Даруи было дико больно, и он в ярости убил того ученика. Но от дома ничего не осталось — только отцовский меч, чёрный от сажи. Даруи плакал тогда, похоронил родителей, но меч сохранил как память. С тех пор он осторожничал с дружбой. Внешне Даруи почти не изменился — челюсть сжалась, взгляд потускнел. Он так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как на плечо легла чужая ладонь: — Даруи-сан. Он вздрогнул, поднял глаза. Куромару смотрел с сочувствием, голос стал тише, интимнее: — Не переживайте. Я не враг. Просто я знаю, каково это — терять родных. И я скажу вам по секрету: есть одно место, где вы не будете героем, не будете правой рукой, не будете тем, на кого вешают чужие надежды. Там вы будете наравне с другими. Как среди братьев.       Он протянул визитку — плотную, почти чёрную, с одним вытесненным иероглифом: Куроганэ. Снизу — едва заметный адрес где-то на границе Страны Огня и Железа. Даруи повертел карточку в пальцах. Тёплая, будто только что от сердца: — Ну, я подумаю, — пробормотал он, пряча визитку во внутренний карман. — Спасибо за предложение. Ладно, давай выберу кунай, не буду задерживать клиентов. Он осмотрел три клинка, но глаз зацепился за четвёртый — чуть в стороне, рукоять обмотана красной тканью, на конце маленький крючок: — Тут можно брелок повесить, — заметил Куромару. — Многие талисманы вешают. Мелочь, а душу греет. Даруи усмехнулся. Талисман не нужен, но клинок лёг в ладонь идеально — тяжёлый, сбалансированный, будто под его хватку ковали: — Беру. Куромару кивнул и протянул руку: — Теперь ваш меч. Приведу в порядок. Даруи вытащил отцовский клинок и отдал без колебаний. Обычно он не позволял чужим трогать своё оружие, но в этом человеке чувствовалось странное, гипнотическое спокойствие. Хотелось верить.       Куромару отошёл в угол, к точильному кругу. Нажал педаль — круг загудел мерно и низко, полетели микроскопические искры. Поднёс лезвие к шероховатой поверхности, начал медленно, тщательно, разглядывая металл под разными углами. Даруи смотрел и не видел. Взгляд расфокусировался, гул наждака стал белым шумом, сознание опять утянуло в прошлое. Запах горелого дерева. Собственный детский крик вперемешку с треском балок. Лицо отца — искажённое болью, но без упрёка. Своя рука, вытянутая вперёд. Лазерный циклон. Вспышка. Всё закончилось быстро. Слишком быстро. Даруи тяжело вздохнул, плечи опустились. Он не заметил, как крепко стиснул визитку в кармане. Не почувствовал, как по лезвию меча, пока оно касалось наждачного круга, расползалась тончайшая паутина — проклятие, врастающее в саму структуру стали. Характеристикам не вредило, следов не оставляло. Только семя, которое прорастёт в нужный момент и свяжет мечника с волей Торговца. Куромару точил меч почти пятнадцать минут. Молчал всё это время — давал клиенту побыть наедине с собой. Потом протёр лезвие мягкой тканью и вернулся к прилавку: — Готово. Даруи встрепенулся, принял меч. Провёл пальцем по кромке — идеально. Металл сиял как новый, даже гарда стала будто легче: — Спасибо, — сказал он искренне. — Сколько с меня? Куромару назвал сумму — скромную, даже удивительно. Пока Даруи отсчитывал деньги, продавец обошёл прилавок и вдруг, без предупреждения, заключил его в короткое, но крепкое объятие. Даруи замер. Тело на миг окаменело — рефлексы шиноби, — но тут же расслабилось. В этом объятии не было угрозы. Только тепло. Словно старший брат, которого у него никогда не было, прижал к себе после долгой разлуки: — Я буду ждать вашего ответа, Даруи-сан, — прошептал Куромару ему в плечо. — Место, о котором я говорил... оно всегда открыто для таких, как мы. Он отстранился и снова стал просто вежливым продавцом. Даруи кивнул, не находя слов. Спрятал кунай с красной рукоятью в подсумок, закрепил меч на поясе и пошёл к выходу. Колокольчик звякнул. Он шагнул в прохладный горный вечер, не зная, что на лезвии отцовского клинка теперь спит проклятие. И что однажды оно проснётся — когда Торговец позовёт своего нового брата.

***

      Яманака тихонько, когда Даруи ушёл, нашептал Хокаге на ушко: — Хокаге, Даруи — телохранитель — знает преступника, он встретил и купил у него кунай, а в мече проклятие, что прикажете делать? — Вы тихонько выйдите, скажите, что чувствуете предчувствие, сами пойдите до Даруи, кажется, ему плохо стало. Не пытайте, отведите в другое место и ждите меня! — Понял! Яманака вышел под предлогом, что осмотрит территорию, и побежал выполнять приказ.       Сам же Даруи дошёл до стены, сразу почувствовал плоховатость, его потошнило, перекашивало, что даже лёг на землю, пока не почувствовал крепкую руку, которая держала его. Он не видел, но слышал голоса самураев и Мифуне: — Тихо, потерпи! О, Яманака, ты вовремя, дай ему понюхать! — Даруи не знал, всё вертелось, его чуть не тошнило, а когда ещё запах… Запах был смердящим, ужасным — что хотелось уйти от запаха, но тело крепко держали, говоря ему нюхать. Даруи успокаивал своё дыхание, которое было частым, зрение вроде бы прояснилось: — Фух, успели! Ты в порядке? — Мифуне дотронулся до лба Даруи. — Тяжело дышать, да ещё голова вязкая и тяжёлая! — Даруи посмотрел на Яманаку, который быстро позвал медсестру. Если бы не все они, Даруи бы пострадал. Он взглянул, как медсестра мерила давление, слышал нежный голос: — Поднялось немного давление, 150/80, сейчас дам таблетку, и всё будет норм! И, Даруи, не паникуй, давление нагонишь! — Медсестра напоила Даруи, тот смог выпить и затем продолжил отдыхать. — Всё, самураи, можете идти, а я побуду с Даруи! — Мифуне и самураи кивнули и ушли. В воздухе повисла неловкая тишина. Даруи чувствовал себя уязвимым. Ему было непривычно и дико находиться наедине с шиноби из Конохи, к тому же из клана Яманака. Казалось, этот парень видит его насквозь, словно неотступно следил за каждым движением его души. Не выдержав этого давления, Даруи хрипло нарушил молчание: — Я знаю, что ты узнал, что я три недели назад был знаком с этим Куромару, но я не верю, что он преступник! Самар выслушал его абсолютно спокойно. Он не стал спорить, не зашипел от возмущения, хотя сам Даруи на его месте точно бы зашипел — но природный сдержанный характер не позволял этого. Сенсор лишь тихо спросил: — А если это так? Почему? — Яманака спокойно смотрел на Даруи. — Если он был преступником, то люди не приходили в его лавку, он бы не выслушал меня! — Даруи отвернул взгляд, ощущая привкус во рту. — Ладно, я не буду на тебя настаивать, но извращенцы хуже, чем обычные преступники! — Самар осмотрел округу.       В этот момент в конце коридора показался силуэт Шестого Хокаге. Какаши Хатаке шёл неторопливо, заложив руки в карманы. Подойдя ближе, он бросил быстрый взгляд на бледного телохранителя и произнёс: — Не беспокойся, Даруи. Я попросил Райкаге побыть на совете, подождать тебя. Хоть это ему, конечно, очень не понравилось, но он согласился ради дела. Даруи снизу вверх посмотрел на Хокаге. В Какаши поражала эта его вечная ровная спина, абсолютное, монолитное спокойствие — словно вообще ничего в этом мире не могло напугать или удивить Шестого, даже информация о коварном маньяке-принце, разгуливающем по странам. Хокаге присел перед Даруи на корточки, и его открытый глаз слегка прищурился: — Послушай, Даруи, я знаю, что в это трудно поверить, но он мог тебя обмануть: он притворяется хорошим продавцом, а на душе скотина! — Но что мне делать? Я просто… — Даруи прижал себя, вспоминая разговор с Куромару. — Ты не подходи к нему и не разговаривай, оружие же попроси кого-нибудь убрать, проклятие, пока не поздно, ведь ты можешь потерять контроль! Хорошо? — Даруи посмотрел на Какаши, глаза были прищурены, словно просил, молился. Даруи беззвучно сжал кулаки, обнимая себя за плечи, чтобы унять остаточную дрожь. Перед глазами настойчиво вспыхивали кадры: тёплая рука на плече, пронзительный взгляд Куромару и его тихий, убаюкивающий шёпот:

Там ты будешь просто братом...

Но на самом деле... на самом деле он скрыл от них свою истинную правду. В самой глубине своего израненного сердца Даруи яростно, отчаянно бунтовал. Он ни на секунду не поверил словам Оноки. Куромару не мог быть плохим. Он был честным, тёплым, настоящим человеком, который искренне помогал людям и разделил с ним его давнюю, глухую боль:

Нет, он не злодей, я в этом уверен на все сто!