В полной темноте…

      — Отказано.       — Н-но!..       — Свободны, рядовая Кеннеди.       — Есть…       Грейс не единожды подавала прошения на перевод в Дельту. Но всякий раз получала отворот-поворот. Она не собиралась оставлять попытки — быть может, следующее прошение будет принято.       Нужно будет зайти в столовую по дороге и пообедать, пока еда еще не остыла.       Грейс встретило полупустующие помещение. За столом сидело двое человек — мрачнее тучи, ей богу. Она подошла к дежурному за своей порцией и заняла место в противоположной стороне.       Грейс не могла не замечать одну вещь. Их становилось меньше с каждым днем. Особенно это бросалось в глаза, когда спустя долгие часы пребывания на посту Кеннеди возвращалась в штаб, идя под навесами в полной тишине. На пути уже не встречались редкие группы по два три человека, а из шатров больше не доносились споры.       Мужчины вышли из столовой. Грейс провожала взглядом исподлобья, ловя на мысли, что в их походке различалось что-то знакомое, тесно напоминающее о Леоне.

***

      1998 год.

      То был солнечный день, знойный и размаривающий. Ветер практически не появлялся на улицах Линкольна. Спасал лишь вентилятор в небольшом продуктовом магазине.       Молодая девушка в легком платье до колен стояла меж стеллажей и пополняла корзинку продуктами. Банка с малиновым джемом, консервированная кукуруза для салата, немного снеков — вредной детской радости.       Грейс Эшкрофт — выпускница Юнион колледжа, новоиспеченный экономист и просто человек, держащийся на плаву взрослой жизни. Жила без отца сколько себя помнит, мама ушла из жизни год назад из-за проблем со здоровьем.       Когда корзина с покупками была, девушка направилась к кассе, по пути чуть не врезавшись в незнакомца. Виновато бросив «извините», она поспешила дальше.       Свыкнуться с новым ритмом существования было трудно — и сейчас не легче, но надо продолжать двигаться. Тем более, когда у Грейс даже что-то получалось.       — Ох-х… Ну и денечек сегодня, — сетовала продавщица средних лет, пробивая товары. — Хоть бы дождь какой нагрянул, а то засуха все посевы уничтожит.       Грейс вздохнула.       — Да и на бы он не помешал. Еще немного, и вслед за посевами засохну уже…       Женщина, доселе увлеченная обязанностями отвлеклась на свою посетительницу.       — Мисс?       Грейс молча прижимала руку к груди, оттягивая и без того просторный ворот платья.       — Мисс, с вами все в порядке?       — Д-да, я… Ах!..       Грудь вновь начало сдавливать тисками. Как будто вокруг легких затянули металлическую леску, не давая продохнуть — от того и пелена перед глазами.       Грейс пошатнулась, ловя руками прилавок, чтобы не свалиться в обморок. Нужно было позвонить, вызвать скорую, доковылять до больницы — да что угодно! Лишь бы прекратить боль.       Холодный пот стремительно растекся по спине, вискам, лбу, началась отдышка. Грейс уже практически сидела на полу, оперевшись спиной на стенд.       — Господи! Зовите скорую! Кто-нибудь! — верещала продавщица, мельтеша рядом.       Грейс услышала сквозь бьющий по ушам собственный сердечный ритм, как кто-то сел рядом, почти вплотную. Она приоткрыла замутненные глаза, наблюдая за тем самым незнакомцем, с коим разминулась.       — Что с вами? — спросил он четко и без паники.       Грейс тяжело дышала ртом. Чтобы ответить понадобилось говорить с перебоями, буквально на каждом выдохе:       — Приступ… С сердцем. Проблемы… Агх…       Не спрашивая больше ничего, тот лаконично отрезал:       — Держитесь.       — О боже, куда ж вы ее?!       Чувство невесомости осозналось не сразу, только когда шум машин с проезжей части стал чересчур явным. Ноги безвольно болтались, аккуратные туфельки бились друг о друга со стуком. Грейс пребывала в пограничном состоянии, балансируя между падением в беспамятство и сохранением рассудка. Волнообразная боль с точностью кинжала препарировала грудную клетку.       — На соседней улице находится больница, — заговорил чуть хриплый голос. — Совсем немного потерпите, чуток осталось.       — М-м-м… Жжет…       — Где?       — Тут…       Ладонь легла под ключицами на поблескивающую от испарины кожу. Грейс видела лицо неравнодушного лишь урывками, и то туманно, но его хватка, ставшая еще более крепкой, говорила обо всем.       Когда пик боли на немного спал, чтобы вернуться с новой силой через пару минут, Грейс спросила:       — Не тяжело?.. — Она правда беспокоилась из-за этого марш-броска с весом взрослого человека на руках.       Но мужчина лишь ухмыльнулся этому ее переживанию.       — Тяжело смотреть, как дама загибается от боли на холодном полу. Вы ведь про это?       Грейс слабо хмыкнула. Сейчас она могла разглядеть черты его лица чуть лучше.       — Хах… Вы смешной.       — Если это облегчает боль, могу еще чего-нибудь рассказать.       — Лучше не сбивайте, кха… дыхание, мистер…       — Леон, — вставил он недостающее слово.       — Леон… — повторила эхом Эшкрофт, пробуя на вкус буквы. Следом лаконично представилась уже сама: — Грейс.       Шум машин усиливался. Где-то играли на музыкальных инструментах. В далеке лаяла собака.       — Пару минут, Грейс, и мы будем в больнице, — пообещал Леон и сдержал свое слово.

***

      Нужно было выходить на смену. Вместе с ней в снайперы отправили еще одного такого же «одаренного» бойца, который даже на приманку для монстров не потянет.       Грейс уже шла к нужным координатам, которые часом ранее передал сослуживец.       — Рядовой Коллинз! — ответом послужило молчание. — Рядовой Коллинз, это рядовая Кеннеди. У нас смена. Майк?..       Грейс растерянно окинула взглядом местность: не ошиблась ли местом? Нет. Все верно. Где-то под этим холмом должна была располагаться лежка Коллинза — как он и сказал.       Она спустилась к нужной точке, но никого не обнаружила. Лишь несколько следов ботинок на степной земле.       — Майк!       Грейс обошла всю ближайшую локацию, пытаясь понять, куда запропастился снайпер. И самое главное — почему рация осталась в лежке.       Спустя несколько минут поисков рядовая наконец нашла пропажу.       — Майк?.. — совсем не солдатским голоском вопросила она.       Кеннеди смотрела на его ноги, торчащие из кустов, отчего-то боясь подойти. Сердце недобро колотило по ребрам, предвещая что-то нехорошее. Взяв в руки пистолет, она медленно обошла растительность, но зрелище заставило выронить оружие. Грейс замерла, с расширенными с монеты глазами глядя на торчащий обглоданный позвоночник из тела Коллинза. Вся верхняя часть солдата была полностью сожрана.       Но следом за холодящим ужасом последовало еще более кошмарное осознание.       «Нет-нет-нет-нет!..»       Грейс в пару мгновений сняла с плеча винтовку и рухнула на землю, осматривая местность с прицела. Дойдя до воздушного пространства, ее вниманием завладела странных размеров птица. Птица ведь?.. На солнце все казалась одним черным пятном. Приближался объект больно быстро, как-то несвойственно живому существу. «Может, какой-то вид новистадоров?» Грейс не была уверена ни в чем.       Нутро подсказывало, что нужно было связаться со штабом, рассказать о подозрительном объекте, но на деле Кеннеди как загипнотизированная пялилась в линзу.       — Не-ет…       Грейс поняла все слишком поздно. Реакция приступилась нерешительностью в собственных действиях. Пальцы дрогнули в ответственный момент.       Снаряд уже пикировал на штаб с самолета.       Кеннеди порывалась спустить курок, но было поздно: ей не хватит ни времени на расчеты, ни сноровки, чтобы остановить летящий предмет.       Грейс убрала винтовку, ошарашенными глазами наблюдая за растущим грибом от взрыва. Когда щеки огладил теплый воздух, тело вернулось под контроль, и Кеннеди рванула за ближайший пригорок. Уже через пару секунд ее едва не снес мощный поток, следуемый за взрывом. Она в миг оказалась дезориентирована: слух вышибло из ушей, видимость упала до нуля с песчаным ураганом. Грейс сжалась в комок, стараясь удержаться за корешки кустарников — последние ниточки контроля над ситуацией.       Взрывная волна снесла все. Абсолютно. Стерла штаб и всех людей, находившихся там. Никто из штурмовиков не уходил дальше снайперов.       — Да как же так… — дрожащим от неверия голосом просипела Грейс, идя на негнущихся ногах.       Убийство Коллинза было четко спланировано. Все для того, чтобы никто не помешал разнести последний оплот восточного сопротивления.       — Кто-нибудь… Э-эй! — Пальцы потянулись к рации на поясе. — Это рядовая Кеннеди! Прием, как слышно?! Ответьте кто-нибудь! Это Грейс!.. Восточное подразделение номер четыре уничтожено! Эй!..       Никто не ответил.       Неужели, все подразделения кончили также как и ее?       Грейс упала на колени. Перед глазами простирался вид на всю местность, ныне разрушенную, вспаханную, мертвую.       Она осталась одна.       С рацией, сухпайком на четыре дня, винтовкой и пистолетом.       Вероятно, ее имя окажется в списке погибших.       А на деле?       Не помня себя, Грейс неумело поднялась и поплелась прочь от лагеря, все еще видя перед глазами картину взрыва. Лицо было перемазано грязью, в ботинках скрипел песок, а она шла. Шаг за шагом, в неизвестность.       Нельзя останавливаться. Нужно выжить любой ценой.       «Леон, я иду…»

***

      Грейс пребывала в некой прострации. Голова с кукольной безвольностью качалась на каждом шаге, а глаза не видели дороги перед собой. Сколько она прошла так? Как еще не пошатнулась рассудком под солнечным зноем?       В местной степи практически не встречались деревья или хоть какие-то укрытия от палящей звезды. Грейс боялась начать видеть галлюцинации, что окончательно собьют ее с намеченного пути — дойти до ближайшей базы. Звучит абсурдно, а куда еще податься, когда ты один на целые ярды и никто о твоем существовании не знает?

«Нужно рассчитывать только на себя».

      С винтовкой за плечом, с сухпайком на два дня, с глухой рацией на поясе. В полном одиночестве, с ускользающей надеждой на выживание.

***

      На вторые сутки Грейс смогла уловить чьи-то шорохи по рации. Кеннеди еще несколько минут без перерыва повторяла, что она жива, что все четвертое подразделение подорвал вражеский снаряд, но ответа так и не услышала.       Ноги изрядно забились. Тенька по-прежнему не находилось. Грейс проходила всю ночь, не жалея себя, пока солнце не взошло за горизонтом. Тогда то она и сбросила остатки камуфляжной рубахи, пропитавшейся насквозь потом, оставшись в синей футболке. По рации ответа не было.

***

      На четвертые сутки изнуряющей дороги ее силы подошли к концу: Грейс осуществила привал днем ранее под сухим стволом дерева, съев последние остатки второго пайка, а с сумерками продолжила идти, так и не останавливаясь. А сейчас стояла посреди бескрайне белого песочного поля.       Ее мотивация оказалась не сопоставима с пределами тела.       Последние шаги она ползла на коленях, уже сбросив с себя и винтовку, и рацию, чувствуя знакомый жар в груди.       «О, неужели мне суждено умереть в мучениях?!»              Грейс не выдержала и просто упала оземь, вдыхая ставшие ненавистными песчинки. Наверное, ей даже не хватит сил кричать от боли.       Перед глазами было только его лицо, которое Кеннеди так хотела увидеть. Уже больше года не видела…       Сторонние шумы усилились. Сначала Грейс списала их на слуховые галлюцинации под влиянием приступа, но нет — когда она перекатилась на живот, то обнаружила знакомую черную фигуру с лопастями, кружащую над ней. Заметили? Нет? Сейчас так хотелось воды… Грейс прикрыла глаза.       Ей что-то кричали, даже били по щекам. Но последняя выжившая провалилась в беспамятство раньше, чем солдаты успели посадить вертолет. И она просто позволила поднять свое безвольное тело на борт, где наконец не жарило солнце, где была не единственной живой душой.

***

      «Твои жизненные показатели ни к черту, Кеннеди, тебя перенаправят в областной госпиталь, а оттуда прямиком в отставку», — говорили люди в белом.       Ее нашли в тринадцати милях от места подрыва. Выяснилось, что сигнал с рации таки засекли, но целый вертолет туда послали, безусловно, не в попытках найти выживших. Необходимо было осмотреть местность, понять масштабы потери, а что до Грейс… Случайная и счастливая встреча. Причем для обеих сторон, ибо после пробуждения ей устроили допрос в нескольких «сеансах». Выясняли все: какой приказ отдан последним, как произошел подрыв, какие лица были задействованы и прочая любая информация.       Первым, кто ее посетил, и кто в следствии устраивал часовые беседы был командующий взводом — Крис Редфилд. Грейс не боялась его. Кажется, она вообще перестала бояться в привычном понимании слова… Словно что-то важное внутри просто атрофировалось, перестало функционировать в нормальном состоянии. Грейс в принципе находилась все эти дни под каким-то эффектом мертвого спокойствия: без эмоций, без чувств, с целью, которую преследовала уже чтобы просто выполнить ее.       Крис был на вид крепко сложенным, коренастым мужчиной с суровым взглядом, как у мужа. Их разговор подходил к концу, и Грейс наконец решилась попросить об одолжении:       — Командующий Редфилд, — начала она, заглядывая в глаза. — Я вас только об одном прошу. Умоляю. Дайте разрешение на допуск в Дельту. Врачи не отпустят! Только отставка да и светит. Мне больше некого просить, вся надежда только на…       — Зачем тебе туда? — перебил ее бас. Удивительно, но в голосе офицера не было того надменного давления, с которым к ней могли обращаться служащие ниже званием. Это был просто вопрос.       И тем не менее Грейс промолчала. Слишком отчетливо в памяти сидела сцена со смеющимися инструкторами.       — Хорошо. Раз так просишься в самое жерло — дам его. — Грейс мигом взметнула на него взгляд своих искрящихся надеждой глаз. Неужели. Неужели все будет так просто? — Но только после ответа на вопрос. Почему ты так хочешь в Дельту?       — Я… Я ищу человека.       — Конкретнее.       Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями.       — Я ищу своего мужа, пропавшего там в ходе операции.       Крис сузил веки. Что-то во взгляде командующего переменилось после ее слов.       — Продолжай.       — Его зовут Леон Скотт Кеннеди, первый сержант. Прошло уже девять… десять месяцев с момента, как его объявили без вести пропавшим. Леон ушел в Дельту одним из первых и…       Крис остановил ее речь взмахом руки. Грейс опешила, но все же замолчала.       — А ведь я до последнего не хотел верить в это совпадение, — пробормотал он себе под нос.       — Совпадение?.. — непонимающе захлопала глазами она.       — Фамилия. Кеннеди, значит, не твоя фамилия. Какая девичья?       Грейс помедлила с ответом, неуверенно протянув:       — Эшкрофт.       — Я был знаком с твоим мужем. Часто пересекались на заданиях.       — Правда?.. Господи… Надо же.       Крис еще несколько секунд молчал, смотря на Грейс уже другими глазами, в которых субординация уступала чему-то другому.       — Мы… с Леоном были кем-то вроде товарищей. Так что он мне не чужой.       — Тогда вы должны понять меня.       — Хах… — безрадостно усмехнулся Крис. — Честно, я впервые вижу настолько самоотверженных особ. Повезло же Кеннеди. Жаль только терять такую.       — Не потеряет. Я найду его.       — Или он тебя — неживой. Или земля в Дельте вам обоим могилой останется. Чем ты ему поможешь там? Отряды целые не справлялись, думаешь, твое присутствие хоть как-то исправит ситуацию?       — Вы обещали дать мне разрешение. Вы сказали, что Леон вам не чужой!       — И поэтому я и отговариваю тебя! Сколько ты в армии находишься? — Полгода… Минимум.       — Позор стране. Полгода учебки должны хоть быть. Черти что творится. Грейс, послушай вот что: война — это не шутки. Думаю, ты сама убедилась в этом. Чудо, что выжила на востоке, но гарантий, что это повторится и в Дельте никаких. Там все кратно хуже. Настолько, насколько ты себе даже не представляла. Я тоже не хочу верить в смерть Леона, но одновременно с этим я реалист. И шансы там мизерные. А тебя так вообще целиком сожрут.       — То есть вы говорите мне дать заднюю? После того, что я прошла за жалкие полгода? Вы говорите, что от меня проку никакого не будет, но забываете о моей целеустремленности. Каждая адовая тренировка была ради моего мужа, чтобы стать сильнее, чтобы в ответственный момент не сплоховать. Вы предлагаете мне уход на гражданку в тихом ожидании. Да ни за что в жизни! Если я и буду помогать в поисках Леона, то в первых рядах. Лично буду убеждаться в безлюдности каждого прочесанного метра! Я найду его живым, вот увидите.       — Не помри там, — только и бросил Редфилд, скрываясь в тени коридора.       Грейс хмуро глядела сначала ему в спину, а после на мерцающие аппараты рядом и трубочки, торчащие из вен.

***

      Крис поставил ультиматум: не раньше месяца. Пришлось согласиться.       Но срок подошел к концу, а вместе с этим ее пребывание в госпитале сменилось людным кузовом БТР, которая прямо сейчас направлялась к Дельте. Под шум автоматной очереди вне, расчищающей дорогу, они конвоем огибали расщелины, крупные ямы, оставшиеся от бомбежки, и трупы монстров. Поход был рисковым: ее слабое сердце могло просто в любой момент отказать из-за перегрузок. И даже так билось оно сильнее любого другого.       Грейс поймала свое отражение в начищенном автомате. Тяжелый взгляд, впалые щеки и отсутствие хоть каких-то остатков прежней себя. Эти полгода изменили ее сильнее, чем все прожитые годы до этого. Скорее… помотали. Изрядно, с душой. А какого сейчас Леону? Сохранилась ли ясность его ума после длительного нахождения в горячей точке?       Сослуживцы не смотрели на Грейс, как инструкторы из учебки, как нахальные рекруты. Они вообще никак не смотрели. Перед глазами каждого проносилась лишь своя жизнь. И только Кеннеди — умом тронувшаяся — стремилась туда вопреки всем жизненным препятствиям.       Ехать требовалось еще два с половиной часа, можно было вздремнуть.

***

      — …Пошел, пошел, пошел!       Руки уже давно не дрожали от тяжести оружия. Грейс с сосредоточением и молчаливой ненавистью спускала курок по насекомым облепившим потолки захватываемого сооружения.       — Группа Тайлера идет в северный кампус… — доносил указания до группы командир. — Стреляем без предупреждения, без разбору…       Их главной задачей было оккупировать бывшую воинскую часть, чтобы закрепиться на границе Дельты и пройти вглубь. Грейс, вопреки тяжелому дыханию от продолжительного бега, держалась только на одной мысли: сюда некогда отправили и Леона.       Они бежали группой из пятнадцати человек по бетонному коридору в южную часть. Под ногами хрустели десятки потертых гильз разных калибров, дыхание солдат мешалось с шуршанием экипировки и топотом сапог. Старые бетонные стены в несколько слоев окропляла застывшая кровь, брызгами проистекавшая до самого пола.       — Приготовится! — рявкнул командир. — Заходим в хранилище!       Солдаты перешли на аккуратный шаг, повышая бдительность на двести процентов. От складского помещения шли самые главные коридоры, враги из которых могли запросто застать их врасплох.       Командир взмахнул рукой, останавливая группу. Грейс оглядывала погруженный во тьму склад, пытаясь осветить хоть немного фонариком. Мелкий незначительный шум издали заставлял навострить автоматы. Напряжение в воздухе планомерно накалялось. Никто не смел двинуться без приказа.       Спустя время командир повернулся к отряду, привлекая внимание мигающим светом. Без слов он показал знак рукой: «Движемся друг за другом, контролируем весь периметр».       Грейс находилась предпоследней в цепочке. И в момент, когда надо было продолжить движение, озябла, восстанавливая дыхание. Автомат в руках мешал упереться в колени, посему приходилось пользоваться теми условиями, что давались. Солдат сзади положил руку на плечо, заглядывая к обезличенной очками и баклавой Грейс. Говорить было нельзя, поэтому Кеннеди обнадеживающе махнула забившейся рукой, с трудом продолжая движение.       Спустя несколько минут отряд внезапно остановился. Все вопросительно переглянулись и устремили взоры к впереди стоящим. Грейс тоже пыталась найти причину, но остолбенела.       — …зрешение на посещение, — донеслось из уст командира, обращавшегося к куратору. — Есть. — А затем лаконично показал жестом «вперед».       Грейс все еще не могла поверить в увиденное: посреди полуразрушенного коридора старой воинской части была пробита огромная дыра — целая непроглядная бездна. А еще кровь и грязные брызги. «Чья?» — вопрос, а о худшем думать не хотелось. Солдаты напряженно переглядывались, «а стоит ли?», но веревки уже скидывались вниз.       Первыми погрузились во тьму серединные бойцы. Убедившись, что на дне не чей-нибудь гигантский клыкастый рот, дали зеленый свет остальным. Командир, оператор, еще такие же рядовые и Грейс. Она до сих пор умела отжиматься только с колен… А норматив ей сдать не дали.       Белые вспышки подсвечивали стены внеплановой части сооружения. Скользили по обломках тех лет, но ничего кардинально странного не находили. Просто обрушившаяся конструкция. Солдаты натянутой струнной продвигались дальше, ниже по склону, готовясь стрелять на поражение в любой момент.       Становилось по необычному жарко. Сначала в груди, потом в конечностях. Грейс подумала, что это вновь сердечный приступ подкрадывается в самый неверный момент, но осеклась. Температура в самом помещении была повышена. Там, где наоборот должно быть холоднее прежнего. И, кажется, это заметили и остальные.       Группа остановилась.       Враг. Зарывшийся в землю новистадор.       Пройти мимо не вышло бы — учует, гадина. Поэтому командир всадил в него несколько пуль. После длительного эха в коридоре вновь поселилась тишина. Но…       — К-командир… — просипел солдат, что подсвечивал окружение. — Потолки… Они… В тот же миг со всех сторон донеслось писклявое журчание паразитов.       — Светите наверх!       С перепугу все фонарики взметнулись к верху, но легче не стало: весь, абсолютно весь потолок, больше проходивший на своды пещеры, был усеян тысячью жужжавших тварей. Только брюхи и были видны в тесном скоплении.       — Назад… — попятился командир, осознавая положение. — НАЗА-А-А-АД!       Кто-то пытался отстреливаться. Кто-то вслепую бежал.       Цунами из инфицированных жуков-переростков накрыло всех, отрезая обратную дорогу. Грейс сбило с ног почти сразу: на нее навалился солдат, которого прямо сейчас препарировал нападавший. Воздух выбило из легких и оставалось только лежать без движения, чтобы жук не обнаружил ее.       — А-А-А-А-А!..       — УЙДИ-И!       Грейс лежала на животе, придавленная чужим телом. Щека покоилась в еще теплой лужице крови, набежавшей сверху. Было нестерпимо жарко от недостатка кислорода. Перед глазами раздирали ее сослуживцев, отрывали головы, а она должна была молчать и смотреть. Казалось, даже сердце в сей миг замерло, чтобы не выдать себя.       Грейс бы пряталась и дальше, если бы не врезавшиеся в них на полном ходу двое насекомых. Мир перекрутился раз с пять, пока Кеннеди не пришла в себя. Вспышки, визг крыльев, крики людей. В горле все мерзко сужалось. Такими темпами у нее начнется отдышка. Будет совсем худо, если за ней придет очередной приступ. Ведь в таком случае ее никто не спасет.       Нужно было срочно отползти куда-нибудь и перевести дыхание, иначе Грейс заметит внезапно нарисовавшийся монстр. Боец забегала глазами по округе, сбивчиво дыша и глотая вязкую слюну.       «Оно!»       Кеннеди доползла до стенки, в которой была выбоина — идеально подходившая, чтобы спрятаться. Откуда-то сзади прилетела металлическая балка — насекомые буйствовали — и отбросила Грейс на несколько метров, заставляя позвоночник натурально выть. На языке проявился вкус крови, а нижняя губа болезненно запульсировала. Слезы промочили все перемазанные в грязи щеки. Нужно было ползти. Нужно было ползти!..       Затуманенным взором, лежа на бетоне, она смотрела на сражение со стороны. Наблюдала за вспышками автоматных очередей, бликующих по стенам, и солдатами, которые пускали в ход все, что было под рукой. Передышка немного помогала, по крайней мере, удавка на шее соизволила сползти.       — …ПОДРЫВА-А-АЙ!       Всполох огня, содрогание земли, неистовые визги — и людей, и тварей. В считанные секунды земля обратилась вратами в Ад.       Грейс заткнула уши обеими ладони, крупно вздрагивая от каждого звука. Сомкнуть же веки сил не хватило.       «Когда это закончится?!»       Она чувствовала человеческую кровь на себе, на своей щеке и губе, во рту, которая мешалась со слезами и насквозь промакивала баклаву. Чувствовала все ушибы и ссадины под броником и камуфляжем. Чувствовала, как жаркий пот облеплял спину, под грудью, мышками.       Видела падающие и съеживающиеся трупы жуков вместе с обломками потолка, возводящих новые стены. Видела всполохи из дул автоматов в темноте. Видела и слышала грохот гранат, который стал уже одним целым звуком со всем остальным кошмаром.       — ВПЕРЕ-Е-ЕД! — донесся яростный клич откуда-то с противоположной стороны.       Люди.       Другие.       Не в обмундировании.       С топорами, ножами и прутами. Они бросали в толпы жуков молотовы, обжигая тем крылья и насаживая выживших на лезвия. Две стороны работали сообща, вырывая свою жизнь из лап врага. Время потеряло свой счет. Секунды измерялись выпущенными пулями и воем пораженных.       Грейс, шумно, почти панически дыша, пыталась выцепить силуэты вдали, как вдруг в ее ногу — берц — вцепились клешни. Она взвизгнула, цепляясь руками за все, что только можно. Жуку не составило никакого труда вытащить ее из укрытия и поволочить по кусачему бетону, сдирая ткань формы. Уши заложило от собственного вопля. Весь мир сузился только до нее самой и насекомого, безжалостно утаскивая ее куда-то.       — А-А-А-А! — развергся воинственный рык над головой, а после противное хлюпанье вонзенного в затылок лезвия.       Запыхавшаяся от борьбы за жизнь Грейс не сразу поняла, что произошло, панически отползая к месту укрытия и загнанно озираясь.       Спаситель спрыгнул с жука, вытирая одним движением лицо от жидкости внутренностей. Нож в его руке был перемазан кровью врага до самой рукояти.       — Ты как, цел?       И тут Грейс замерла.       В одночасье все страхи, паника, учащенное дыхание и дрожь отступили. Она натурально остолбенела.       — Леон?.. — прошептала она настолько тихо и потерянно, но ему хватило и этого, чтоб услышать.       Они стояли поодаль, каждый неотрывно глядел на другого, пытаясь проморгаться и осознать.       Вдали военные добивали остатки, закидывая в них коктейли и гранаты.       Грейс встала с колен, прихрамывая, но не теряя из поля зрения знакомую фигуру и боясь, как бы вновь ее не потерять. Она зашагала вперед. Каска упала на землю. Если она и не разделяла сомнений в том, кто перед ней, то Леон сейчас был в явном замешательстве. Кеннеди сорвала с себя баклаву, оставляющую для обозрения лишь полоску глаз. И тогда она увидела катастрофические перемены в лице напротив.       Леон по-прежнему стоял на месте неживой статуей, даже когда перед ним вплотную стояла девушка в такой же как у него форме.       Грейс была потеряна. Она все еще не верила своим глазам. Неужели… Неужели перед ней стоит тот человек, ради которого пришлось переодеться в солдатскую шкуру?

«Живой…»

      Ладонь с аккуратными, еще не успевшими прижиться с концами мозолями, дрожа, потянулась к такому же изумленному лицу. Пальцы коснулись марлевой повязки с багровым пятном на левом глазу. Грейс изучающе рассматривала изменившиеся черты лица любимого под гнетом кошмарных условий, его новые шрамы на скулах, ссадины и свежие царапины. В ее голубых глазах, в одно мгновение вернувших свои наивность, детскость и тепло, стоял немой вопрос: «Кто это с тобой сделал? Что это за кровь? Как сильно тебе больно?..»       Леон в свою очередь, выйдя из оцепенения с касанием не чуждой ладони, потянутся к кончикам светлых волос. Так безжалостно отрезанных и растрепавшихся… Он взял пальцами коротенькую прядь, которая еще когда-то доходила до лопаток. Перед лицом замелькало еще не до конца сформировавшееся осознание, пока оно с силой не шибануло по затылку. Точно сорвавшийся с цепи зверь, Леон заключил посмуглевшее лицо Грейс в свои бледные как смерть ладони, сканируя самым внимательным и чуть ли не угрожающим взглядом. Он немного повертел его в стороны, отодвинул нависшие шальные прядки, обнажая участки лба и скул, в попытках найти еще признаки ранений, помимо разбитой губы. Большими пальцами стер грязь и багрянец с щек. Затем напористо заводил рукой по ее затылку, нащупывая что-то посерьезнее. Грейс не шевельнулась, не отвела глаз от его бледного, лишенного солнечного взора лика; позволяла вертеть себя тряпичной куколкой, позволяла все эти грубые махинации, обусловленные лишь чистыми страхом и переживаниями.       Леон вцепился в ее плечи и разом отодвинул от себя, не выпуская. Центром внимания сначала стал камуфляжный костюм, затем броник с парой автоматных магазинов, женские руки в тактических перчатках, потом лицо. Картинка, в которую верить не хотелось, стала яснее родниковой воды. Только тогда, когда первый сержант остановился, он позволил себе испуганный взгляд. Или же, скорее, ютивший в себе весь тот ужас, с каким только мог смотреть человек.       — Дуреха, тебя же убить могли! — с отчаянием крикнул он.       И Грейс словно перещелкнуло:       — Я тебя искала! — ее голос сорвался до девичьего всхлипа за секунды. Вся солдатская стойкость рухнула окончательно с его голосом, оставив только оголенные ранимые внутренности. — Сначала мобилизация на пол года, потом спустя четыре месяца тебя объявили без вести пропавшим! Все твердили, что ты умер! Слышишь?!       Грейс кричала это на таких болезненных нотах, что сердце Кеннеди невыносимо сжималось от одного лишь вида заплаканного лица. Он мог сделать сейчас только одно: порывисто притянуть ее к себе, обнять так крепко, насколько позволяло тело, и не выпускать. Не смотря на еще не окончившееся сражение за спиной, не смотря на боевой долг перед товарищами. У самого эмоции сейчас внутри скакали не по-детски.       — Тише, я здесь, Грейс… Здесь. Тщ-щ…       Она плакала в его запыленную, измазанную в грязи и крови форму и не могла остановиться. Сколько же в этих слезах было боли? Сколько же его хрупкому созданию пришлось вынести, чтобы сейчас сидеть перед ним здесь, в «Дельте»?       Леон прижимал спину Грейс своими широкими ладонями, похлопывал, судорожно менял ими место, словно проверяя, точно ли она еще здесь, или ему все кажется. Ее выбившиеся, уже почти полностью русые волосы были коротко подстрижены: они кардинально отличались от того, какими были дома — длинными и лоснящимися.       Леон, запрокинув голову, еле сдерживался, чтобы не поддаться бурным эмоциям; активно моргал, чтобы появившиеся в глазах слезы закатились обратно, иначе они уже не остановятся, а сейчас нельзя. Нельзя…       — В отставку у меня уйдешь по прибытию. Запру дома, чтоб даже думать не смела такое проворачивать, — грозился Леон, зарываясь носом в пушистую макушку. — Переедем в другую страну, подальше от всего этого.       Как же он боялся, что мог потерять ее, даже не увидев в последний раз.       Находясь в этом оторванном от мира клочке земли и видя ежедневно только отродий, чувствуя их смрад даже во сне, Леон не мог не думать о том, что подобное могло дойти и до гражданки. До их дома. До Грейс. Пока он заперт в этой прогнившей клетке с остальными без возможности связаться и услышать голос.       Последней искоркой потаенной надежды стало письмо любимой, в единственном экземпляре взятого из папки, куда складировал остальные. Леон перечитывал его и надеялся, что они однажды встретятся.       Грейс плакала, не останавливаясь, возможно, даже не слыша всех «угроз».       — Как тебя вообще допустили к службе?! У тебя же сердце слабое! Бестолочи проплаченные! — Голос Леона дрожал, как и он сам, пока выплевывал ругательства на каждую причину пребывания супруги в этом месте и в этой форме. — Лично комиссарам руки поотрываю! Каждому! Уроды…       — Леон, — хныча, пролепетала Грейс с дрожащей губой. Ее перемазанная грунтом военная форма и полный обвес совсем не вязались с подлинным образом его ранимой, чувственной и трогательной жены. Сейчас перед ним была его Грейс. Его любимая и нежная Грейс. А не бездушное пушечное мясо государства… — Я хочу домой.       Теперь губы поджал уже сам Леон, не в силах терпеть эту пытку. С такой мольбой в словах Грейс просила его об этом. Какая к черту субординация при исполнении?! Никакой она не солдат. И какая бы форма на ней ни была, сколько бы звезд на погонах не носила — перед Леоном всегда будет только фигура его единственной и любимой женщины, отправившейся в ад за ним.       — Скоро, родная, скоро… — он по-привычному поцеловал ее в макушку, продолжая укачивать и похлопывать по спине. — Вместе из этого ада выберемся, домой вернемся, обещаю.

***

Гражданская война длилась еще долгих три года.

      По возвращению из «Дельты» Леон Скотт Кеннеди был направлен в окружной госпиталь, где пробыл четыре месяца, прежде чем вернуться к службе. Остальных выживших направили туда же. Было установлено, что отряд первого сержанта вынужденно скрывался под старыми катакомбами части, без возможности связаться со штабом или покинуть зону из-за отцепивших единственный путь отхода новистадоров.       В дальнейшем Леон Кеннеди был переведен в штаб, где принимал участие в разработке планов боевой подготовки, а также занимался обеспечением мобилизационной готовности подразделений.       Все это время Грейс Кеннеди проживала в Гренландии. Помог ей выехать из страны командующий Крис Редфилд. Вернуться на Родину она смогла только к концу 2010-го года.       По прошествии еще трех лет всплыли строчки из архивов о деталях войны. Тогда же страна узнала и о поступке женщины, отправившейся на передовую, чтобы найти без вести пропавшего мужа. В семейный дом Кеннеди нередко захаживали журналисты, чтобы выудить побольше деталей и сделать самый притягательный заголовок для газетных полос, но Грейс старалась особо не распространяться.       По некоторым сведениям, Крис Редфилд был другом семьи Кеннеди. Иногда его замечали за приездами к бывшим сослуживцам — конечно, когда на службе все не полыхало огнем обязанностей.       Детьми пара так и не обзавелась. Некоторые утверждали, что причиной стало бесплодие, кто-то травил слухи, что всему виной стычка с рекрутами во времена учебки, другие склонялись ко мнению, что семья Кеннеди просто предпочла спокойствие и уединение детским крикам. Помимо прочего, очевидцы делились, что получаемые от государства пособия Грейс нередко направляла в детские дома, жителей в которых кратно прибавилось, после многолетней разрухи. Но из-за анонимности переводов сложно что-либо утверждать.       Леон Скотт Кеннеди вышел в отставку только к пятидесяти одному году. Вместе с супругой они перебрались в Лондон, купив там небольшую усадьбу на отдаленной от центра улице. На этом подробности их жизни оканчиваются.