В полной темноте…

      — Поймите, ну не можем мы вас взять…       — Пожалуйста! Очень вас прошу, миленький, я должна попасть в училище!       — Да у вас же недостаток по весу! Вы свои руки видели?       — Наберу. Накачаюсь, — твердила Грейс, притопнув ногой.       — А сердечная недостаточность, м? — почти отчаянно голосил комиссар. — Вы базовый норматив не осилите!       — Свыкнусь!       — Да какое «свыкнусь» то, а?! Свалишься с приступом и обратно тебя отправят!       — А это уже мое дело и мои проблемы.       — Нет, это дело армии. Потому что это нам воевать бок о бок со слабыми товарищами…       — А разве у вас есть, с кем бок о бок воевать, м?       Мужчина осекся, глотнув воздуха.       — Враки все новости с телевидения! У меня муж там служит, все как есть знает. — Грейс сделала глубокий вдох. — Хотя бы себе не врите: у нас же огромные потери, людей не хватает, враг наступает со всех сторон! Куда следующая атака грянет — одному Богу известно. А ваш главный человеческий ресурс в дефиците, потому что все из страны уезжают!       — Мэм, я вынужден вам…       — Пожалуйста. — Грейс наклонилась на стойку, переходя на низкий шепот. Она согнула руки, показывая комиссару свои нежные женские ладони. — У меня муж без вести пропал там. Готова руки эти в мясо содрать — но найду. Не могу я его бросить там одного. Легкие сплевывать буду, в приступе ваш чертов марафон бежать! Пропустите, миленький…       Мужчина прошипел, вздохнул и забегал глазами по округе, собираясь с мыслями. Грейс молилась, чтобы с его языка слетело «годен».       Спустя пол минуты активных терзаний и метаний, он гневно, втянув губы начиркал в ее документе.

«Годен по исключению».

      Глаза Грейс восторженно расширились, так, словно она увидела свой самый большой подарок в жизни. Практически выдернув из рук комиссара бумагу, Кеннеди рванула к выходу вприпрыжку, радостно махая рукой. Упитанный комиссар вскочил со стула, костеря все, на чем свет стоит:       — Дура!       — Спасибо!

***

      Грейс была на седьмом небе от счастья.       Все следующие пять дней она в приподнятом настроении готовилась к отъезду. Ее зачислили на ускоренную программу базовой подготовки новобранцев — уже как несколько месяцев только такую и проводят, что только лишний раз подтверждало всю плачевность состояния страны. Вместо двадцати двух недель учебы будет всего десять. И Грейс была только рада сокращенному сроку, еще не подозревая, что ее ждет.       В дорожную сумку отправилось все только самое необходимое. Билет на уходящий сегодня в обед поезд уже был куплен. Оставалось нанести последние штрихи в доме перед уездом и можно было идти в путь.       Грейс еще не осознавала в полной мере того, что ее ждет, когда ноги в аккуратных женских туфельках переступят порог военной части. Леон никогда не рассказывал о таких маловажных деталях, как отношение инструкторов к новобранцами, что за список нормативов для финальной сдачи или какие пайки любят больше всего. Все это только предстояло выяснить.       Было волнительно, даже страшно, но отступать Грейс зареклась: будь Леон на ее месте — перерыл бы всю Америку руками.       Примерно в таких противоречивых мыслях и прошла вся ее дорога до места дальнейшей службы. Грейс сошла с поезда, а дальше добиралась на специально выделенном автобусе до сборного пункта вместе с остальными будущими новобранцами. Девушек среди них она не обнаружила, а вот на себе поймала с десяток самых разных взглядов. Но главное — сейчас ей просто до жути хотелось покинуть душный салон и наконец помыться после долгой дороги.

***

      — …ПРЕДСТАВЬСЯ, МОЛОКОСОС!       — Рядовой Миллер, сэр!       Инструктор по строевой пару секунд вглядывался в лицо вытянутого струной парня с самым что ни на есть презрением.       — Миллер? Это имя или марка дешевой туалетной бумаги? Ты выглядишь так, будто тебе до сих пор нужен ночник, чтобы спать, Миллер! Вынь голову из подгузника!       Парень виду не подавал, но с его бритого виска стекла нервная капля пота.       — А кто пустил этот кусок биомусора в мой лагерь? — шел он по следующие души. — Представься, подобие человека!       — Рядовой Джонсон, сэр!       — Джонсон, ха! Я видел камни поумнее на своем заднем дворе! Тебя в школе учили разговаривать или ты только умеешь пускать слюни?       Инструктор докапывался не до всех подряд. Скорее всего, цеплялся за более-менее колоритных персонажей. Грейс молилась, чтобы ее персону не сочли такой.       — Имя и звание, быстро! Пока я не потерял терпение!       — Рядовой Смит, сэр!       — Смит? — Он выждал несколько секунд, оглядывая мужчину с ног до головы. — Ты такой же заурядный и бесполезный, как твое имя, жалкий червь! Сгинь с глаз моих, пока я не решил использовать тебя вместо швабры!       «Пройди мимо… Пройди мимо… Пройди мимо…»       — А это что за детсад еще… — Инструктор снял очки, и Грейс даже показалось, что он был в неподдельном замешательстве. Сержант обернулся, выискивая кого-то из своих за пределами строя. — Эй! Вы нахрена это недоразумение сюда пустили?! — Затем повернулся к ней и хлестко вопросил: — Имя, фамилия!       От неожиданности и грубого тона она выпрямилась так, как никогда прежде. Удивительно, как умудрилась не забыть буквы…       — Грейс Кеннеди, сэр!       — Грейс… Ты выглядишь как человек, который извиняется перед дверью после того, как в нее врезался! Ты — ошибка, Грейс! Громкая, ходячая ошибка, которая сдуется еще на этапе подготовки. Ты реально надеешься, что переживешь следующую неделю? День? Тебя тут все пережуют и выплюнут как тушку мелкого таракана. Так что катилась бы ты к своей ненаглядной кухоньке, ошибка природы!..       А ведь это было еще только построение…

***

      — Бегом-бегом-бегом! — разносился по плацу крик инструктора.       Солдаты бежали через препятствия: высокие ограждения, колючую проволоку, канаты и прочие способы затруднить передвижение. Легкие горели, словно в грудь залили расплавленный свинец. Каждый вдох давался с хрипом, обрываясь сухим, лающим кашлем. Воздух казался слишком тяжелым, он не наполнял легкие, а лишь душил, заставляя мир перед глазами расплываться в серой мазне.       — Шевелитесь, куски мяса! — над ухом взрывался голос их персонального демона, перекрывая грохот кованых сапог и тяжелое дыхание товарищей. — Если вы сдохнете здесь, то сдохнете в первом же бою! Быстрее!       Ноги не слушались. Колени дрожали, а каждый шаг через вязкую грязь и колючую проволоку превращался в пытку. Мышцы ныли от запредельной усталости, протестуя против каждого движения, требуя остановиться, упасть и просто замереть. Но остановка была равносильна поражению. Грейс заставляла себя вставать и идти, вставать идти. Даже если сердце начинало опасно стучать втрое чаще обычного.       — Спину ровнее! Ноги выше! — орал инструктор, и этот крик ввинчивался в череп, становясь единственным ритмом, который еще удерживал сознание от провала в темноту. — Еще круг! Кто последний — тот идет в наряд на неделю!       Грейс продолжала бежать. Теряя рассудок, зрение, воздух и силы. Бежала позавчера, вчера, сегодня. И будет бежать завтра.

***

      Спустя пару недель ее вызывали «на ковер».       Грейс растерянно смотрела на листок бумаги в собственных руках и не могла поверить своим глазам.       — Отказ?.. Н-но ведь…       — Послушай нас, Грейс, — нарочито приятным тоном заговорил инструктор, — давай будем честны: ты никуда не годишься. От собаки проку будет больше, чем от тебя.       Внутри все болезненно сжалось от такой неприкрытой и высокомерной злобы. Грейс привыкла к милым лицам и лицемерным речам, но не к откровенному обливанию отходами.       — Зачем ты вообще подалась в добровольцы? Чем гражданка не устраивала?       — Она меня устраивала.       Мужчина выгнул одну бровь в ожидании продолжения.       — Но мой муж — первый сержант Леон Скотт Кеннеди — пропал без вести пятью месяцами ранее. Его мобилизовали в Дельту и больше слухов о нем не было. Я намерена отыскать его.       Пару секунд молчания и кабинет окатило заразительным хохотом.       — Ты? В Дельту намылилась, что ли? Ха-ха-ха…       Грейс стоически терпела их непрекращавшийся поток едких высказываний и уколов. Потребовалась минута, чтобы смех окончательно выбился из инструкторов.       — Хороший анекдот, миссис Кеннеди… — «Даже не рядовая! Они меня не считают частью группы!» — А теперь серьезно: подпиши этот документ и уже завтра ты отправишься на гражданку. Решим все на берегу…       — Это обязательно? — с непривычной твердостью спросила Грейс. — Или это только ваша личная прихоть, обусловленная неприятием факта моего существования в поле вашего зрения? Я прошла все проверки и имею равные с остальными мужчинами права на пребывание здесь.       Инструктор предостерегающе сузил глаза.       — Подпиши документ сама или вылетишь с позором.       — Я сдам все ваши нормативы и попаду в Дельту, чего бы мне это не стоило.       Ситуация накалялась.       — Армия — не женское дело.       — Не женское дело — стоять в стороне, когда твой близкий может нуждаться в помощи.       Мужчина опасно сверкнул взглядом. Грейс прекрасно понимала, что заходит на черту, но что толку, если ее выпрут отсюда? Она уже давно ничего не теряет.       — Разрешите идти.       Через несколько секунд инструктор таки дал зеленый свет, и Грейс покинула штаб с гудящим сердцем и ватными ногами.       С этого дня поменялось все, еще не успев начаться. Словно для Грейс была выделена персональная форма тренировок, прямиком из ада: если на обычного рекрута орали раза четыре на день, то для Грейс это число умножалось на два, а сверху еще прибавлялись личные оскорбления на очевидно какую тему. Иногда инструктор подходил вплотную и высказывал поток грязи шепотом, прямо в ухо, чтобы она ненароком не прослушала хотя бы одну мысль. Делал он это с таким рвением, словно имел с Грейс личные счеты. Это уже было не публичное запугивание для галочки, а натуральная война, в которой проиграть означало потерять последнюю дорогу в Дельту.       Свою ошибку Кеннеди больше не повторяла. Про свои мотивы надо молчать, неважно, кто перед тобой. А в армии тут и подавно все друг друга за бесценок продать готовы. «Мерзость», — думалось ей.       В общем и целом, тренировки были адовыми, подъемы ранними, сон — чем-то сказочно далеким. Плюсом ко всему началось то, чего крайне опасалась Грейс…

***

      Грейс и в повседневной жизни не отличалась общительностью и каким-нибудь даром харизмы. Здесь же она волей-неволей заняла оборонительную ото всех позицию. Разговоры минимальные, сухо и по делу, как с коллегами. Взаимодействия только на тренировках. О теплых чувствах и вовсе забыть можно.       Но с недавних пор к ее персоне появилось повышенное внимание от пары индивидуумов ясно какого пола. Романтикой там и не пахло, лишь изголодавшиеся по женскому обществу взгляды. Грейс надеялась, что, если подобное и произойдет, то ее скорее вышвырнут под дождь с упреками касаемо скромной внешности, ведь всем пышных красоток подавай. Леон, конечно, был иного мнения, жестко обрубал на корню ее сомнения, касаемо привлекательности… Но его сейчас здесь нет. Была только реальность. И двое парней, которые не брезгуют даже таким экземпляром.       — Мне нужно пройти, — нарочито строго сказала Грейс. А у самой в горле все сжалось.       Тот, что рыжий, мягко провел по ее отстриженным до ушей волос пальцами и промурлыкал:       — Ну что ты… Никому не помешает хороший отдых. Ты же сюда от нехватки мужского внимания пришла.       — Неужели на гражданке совсем мужиков нормальных не осталось? — подключился второй, бесстыдно разглядывая ее со спины.       — Мне. Нужно. Пройти.       — Ох-х, какая бойкая.       Казалось, ее сопротивление только пуще разжигало огонь в глазах мерзавцев.       — Не ломайся. — Грейс окаменела от наглых рук, которые обвивали живот, все дальше оттаскивающих от казарм. — У тебя двух еще ни разу не было, м?       Внутри нарастал ком из чувств: паника, злость, бессилие, обида.       — Я сказала, уйд!..       — Тщ-щ, тщ-щ, не надо так кричать. Ну?

Страшно.

      «Леон!..»       Грейс ощутила тошнотворное тепло и вязкость на шее, но она могла лишь мычать в зажавшую ей рот ладонь. Кеннеди пыталась сопротивляться, но ее ноги быстро перехватили, удерживая на мужском торсе. Она оказалась зажата между двумя людь… зверьми. Гадкими, мерзкими, отвратительными…       Все здание содрогнулось.       — Что за?.. — в недоумении замер парень, оглядываясь.       Пара мгновений тишины, как внезапно с конца коридора донесся душераздирающий крик, а следом с поворота вывалилась колеблющаяся масса. В темноте было сложно разглядеть, кто это был, но все знали одно: надо бежать.       Парни толкнули Грейс в противоположную часть стены, а сами ринулись вдоль по коридору, прочь от существа. Не соображая, Кеннеди отползла за порог комнаты, открывшейся за ее спиной двери. В оцепенении она глядела на то, как ведомое инстинктами создание за доли секунд сократило дистанцию и настигло солдат. Пиршество ознаменовалось возгласами и мерзкими тошнотворными хлюпаньями. Отродье стрекотало по жучиному, даже, наверное, жужжало. Грейс заоборачивалась — ее пристанище тупиковое, надо уходить. Бесшумно встав, она посеменила к той части коридора, откуда изначально нарисовалось существо, увлеченное сейчас расчленением несчастных. Паника изнутри сдавила все что только можно. Грейс даже не понимала, откуда в этот момент в ней вообще взялись силы что-либо делать и не разреветься на месте. Видимо, шок до конца не отпустил.       На плаце обстановка была еще хуже. Ночное небо было укутано роем мутировавших насекомых, жуки набрасывались на людей прям с воздуха, кругом царила неразбериха. Грейс не знала даже куда идти, просто держалась карнизов зданий, чтоб скрыться от взоров существ. Все звуки смешались в один, мельтешащие люди — в карусель пятен.       — Живей! — рявкнул жесткий голос человека, на ходу пихнувшего ее в плечо.       Грейс не поняла, как забрела в зону с техникой, просто молча бежала за мрачным солдатом.       — Куда?.. — растерянно крикнула она ему, но ответом было молчание и редкая ругань под нос.       Пальба стала фоновым шумом, одним из многих. Перевернутые брюхом к верху жуки усыпали всю песчаную площадку. Грейс — даже не в солдатской форме — и вояка близились к скоплению солдат и бронетехники — единственный островок, над которым еще не парили насекомые. Сопровождающий забыл о существовании Грейс сразу по приходу, спешно докладывая группе какую-то информацию. Тут же к ней напористо обратился другой солдат. Он что-то сказал, но Грейс во всей этой неразберихе ничего не запомнила. Мужчина всунул ей в руки автомат, толкнул куда-то. Снова крики, снова пальба. Только к ней уже присоединились взрывы.       Грейс снова волочили в неизвестном направлении, буквально взяли за шкирку и швырнули в кузов к остальным людям. Лица у тех перепуганные, смазанные, мрачные, безразличные. А Грейс до сих пор под шоком не верила в происходящее. Она хотела привычно обнять себя, дабы успокоить нервы, но в грудь уперся выданный автомат. Кеннеди, перехватив его диагонально, прижала оружие к себе — как последнее, удерживающее ее в реальности.

***

      На их воинскую часть было произведено скоординированное нападение инфицированных летающих насекомых — враг, с которым ранее армия дел не имела. Все из-за приезда одного вышестоящего, секретность коего была выдана. Грейс, естественно, последняя в списке, которую могли бы посвятить в причины визита военнослужащего, поэтому ей было суждено оставаться в неведении.       Удар повлек за собой сопутствующие потери. Восточный фронт нехило просел в своей обороне и боеспособности. Нужно было держать позицию, чего бы это не стоило. Но людей не хватало — большинство законными и не очень путями покидало страну, и правительство пользовалось всеми возможными ресурсами: Грейс была переведена в авангард вместе с остальными выжившими из ее части. Без финальных штрихов подготовки, без удостоверений и бумажек. Автомат в руки — страна тебя не забудет. Она твоего лица даже не видела, чтобы помнить.       Передовые отряды были сформированы в опасной спешке. Предстояло воевать бок о бок с такими же новобранцами, как и сама Грейс. На шесть формирований был только один опытный командир, повидавший жизнь, остальные — молодые лейтенанты, выпускники университетов — имели чуть больше опыта, чем рекруты. Стало слишком очевидно, что эта авантюра — не более, чем попытка продержаться. Слухи твердили — до «нужного часа». Что конкретно крутилось на картах военных стратегов Грейс не знала, но, может, у них и впрямь был план. А для него требовалось пушечное мясо.       Два невыносимо вязких и тягучих месяца протекли в концентрированном хаосе и неразберихе на восточном фронте. Ресурсы кончались, и тогда пошла молва о ленд-лизе Китая для США. Но так ничего и не случилось. Скорее всего, причиной для разговоров стали оголодавшие умы, истощенные души и искорки надежды в сердцах. Поразительно, как за столь короткий срок Грейс разучилась рассчитывать на чужую поддержку. Им вбивали в головы это с первых дней тренировок, а потом дело продолжила война.       Грейс не отличалась хорошими физическими данными. Вернее сказать, еле дотягивала до нормы. Но со зрением у нее было в порядке и стреляла на удивление хорошо. К концу третьей недели пребывания в авангарде командир ее подразделения без предупреждения всучил в руки повидавшую жизнь Barrett M82. Винтовка создавалась для уничтожения боеприпасов, мин и прочего, но иного варианта не было — выжимали максимум из имеющегося. Рассказав теорию (а на деле отправляя в свободное и туманное плавание) и бросив на прощание «Пусть хоть польза от тебя будет» — адресованное явно не винтовке, командир послал Грейс в пункт, в котором она отныне проводила все свое время.       Пока сослуживцы отрабатывали в самом пекле, Кеннеди следила издалека. Плюсом был ее математический склад ума, помогающий с замерами для дальних дистанций.       Единственной целью Грейс на ближайшую неделю было не умереть. Начиная от внезапных атак со спины инфицированных мертвецов и заканчивая не дающих спокойно жить новистадоров — так прозвали насекомых. Грейс приходилось часто менять позиции, потому что одну за другой точкой находили. Она неделями не бывала в штабе, контролируя периметр. Были промахи, безусловно, но катастрофические условия быстро вбивают в тело мышечную память, когда стрелять хорошо, а когда «не трать патроны, выродок!» Однажды пришлось стрелять по взрывчатке прямо по летящим целям. Жуки-камикадзе были настроены радикально, но в итоге подразделение обошлось не сильными потерями.       Когда Грейс таки наведывалась в штаб, то натыкалась на пустующие шатры, либо — куда реже — на истощенных морально и физически парней. Она старалась не смотреть им в лицо, молча проходя до «комнаты» командира. Каждый новый ее доклад становился суше предыдущего, пока и вовсе не снизошел до голых чисел. Все чувства и эмоции выветрились. Грейс ужаснулась самой себе: как четко и точно она переняла манеру мужа говорить за пару месяцев. Человека, который пол жизни в военном мундире провел!       И даже так ее сердце не покидала надежда на скорую встречу. Нужно лишь продержаться, продержаться…       Посреди долгого нахождения в лежке за прицелом породнившейся Barrett M82 Грейс строила пути к Дельте. Как бы пробраться туда, влиться в какое-нибудь подразделение этакое. Надеяться — что уже слово само по себе неуместное в отношении войны, — что правительство организует третью волну мобилизации в Дельту, было чрезмерно наивно. Надо своими силами. Быть может, ее заслуги «молодого, но уже опытного» снайпера где-нибудь приметят. Было бы неплохо пробиться куда повыше: там и привилегий больше, и право голоса весомее. Но это планы. А сейчас надо снова менять позицию и по новой лежать несколько часов без перерыву.