Вот бы попробовать тебя на вкус

Хенджин не удивляется, когда видит заспанного Минхо, выходящего из комнаты Джисона следующим утром. Тот трет глаза и, кивнув Хенджину, ныряет в ванную комнату, а потом вдруг высовывает оттуда голову обратно в коридор. — А ты чего не спишь в такую рань? Хенджин хмыкает. Когда они жили вместе, он вставал позднее всех, и будил его Сынмин, а Минхо вообще просыпался первым (максимум вторым — после Чана) из всех восьмерых. — Не спится, — пожимает он плечами, ставя разогреваться еду. — Подозрительно, — прищуривается Минхо, смотрит на него еще пару секунд и снова скрывается в ванной. Хенджин вздыхает. Ничего подозрительного тут нет, просто он всю ночь почти не спал, думая о Чане с Минхеком и обо всех своих недостатках, а утром решил больше не мучить себя попытками провалиться в сон и просто пошел позавтракать перед съемкой. Сегодня у них запланирована фотосессия на полдня, и это будет первая фотосессия, где Хван Хенджин будет выглядеть самым опухшим и бледным. — Хензалес! Сердце пропускает удар от радостного возгласа за спиной. Хенджин поворачивается назад и видит Чана — уже одетого, с чуть влажными после душа волосами и парфюмом, от которого хочется облизать его с ног до головы. Хенджин сглатывает, приветствует его и возвращается к готовке. — Ты чего не спишь в такую рань? Одинаковое построение вопроса режет ухо. Если бы Минхо не был по уши влюблен в Джисона (и буквально не ночевал у него при любой возможности), он бы заподозрил, что у самых старших мемберов группы что-то было. Так. Стоп. Он не будет ревновать Чана еще и к Минхо! — Полнолуние, наверно, — отшучивается Хенджин и вздрагивает, когда ощущает руки на своей талии. — Аууу! — завывает Чан на манер волка прямо у шеи Хенджина. — А я и думаю, почему я ночью обратился... Хенджин разражается смехом и откидывает голову на плечо Чана, пока тот сжимает его бока. Мысль о том, что Чан (даже если влюблен в этого дурацкого Минхека) свободен и вот такие объятия больше не под запретом, делает этот момент еще приятнее. Хенджин поворачивает голову к Чану и слегка, будто случайно, задевает его щеку губами. Чан не дергается, остается на месте и просто замирает с полуулыбкой. Сердце Хенджина просто сходит с ума, и ему кажется, что они оба думают о том, чтобы поцеловать друг друга. Чан проводит по его бокам сверху вниз и отходит, чтобы приготовить себе завтрак; Хенджин чуть не падает назад, потому что голова кружится от взрыва эмоций внутри. Чан краем глаза видит, как Хенджин с улыбкой прикусывает губу, и сам еле сдерживает непроизвольную улыбку. Ладони все еще приятно покалывает от прикосновения, а внутри все ноет от желания вернуться, прижать к себе Хенджина обеими руками за живот и зацеловать его лицо и шею, пока он шутливо уворачивается и смеется. От этих мыслей внутри все трепещет и порхают бабочки. Он вдруг чувствует, как Хенджин встает сзади и тянется за кофе с верхней полки. По загривку бегут сладкие мурашки, и Чан непроизвольно хихикает, как влюбленный подросток. — Что? — усмехается добро Хенджин, ковыряясь на полке — он купил себе три вида кофе и, похоже, никак не может решить, какой сегодня хочет. — Ничего, — хмыкает Чан и просто переставляет тарелку с одного места на другое, потому что мозг плавится и отказывается соображать, как готовить завтрак. Хенджин отходит к кофемашине, но Чан еще какое-то время залипает на нем. Он обожает высоких парней. В работе он лидер, хен, продюсер, который все и всех контролирует, включая себя — но когда рядом оказывается высокий парень, у него непроизвольно включается режим макнэ. Он чувствует себя в безопасности и расслабленно рядом с таким, ему хочется залезть на него целиком и растянуться, как кот, ему нравится, как парень наклоняется к нему, чтобы поцеловать... Чан отворачивается и сосредотачивается на собственном завтраке вместо того, чтобы наблюдать за длинными пальцами Хенджина, утрамбовывающими кофе в холдере. Хенджин, скорее всего, сам любит быть тем, о ком заботятся. Он довольно часто проявляет инициативу, но в вопросах работы полагается на хенов, не спорит с менеджментом и редко тянется обниматься сам с другими. Вряд ли ему понравится быть с Чаном, у которого режим «бейбигерл» включается как по щелчку рядом с высоким, красивым и уверенным в себе мужчиной... Он вздыхает слишком громко, но к счастью, в этот момент из ванной выходит шумный Минхо, поэтому Хенджин этого не слышит.

***

Сбежать после съемки поесть мороженое вдвоем — старая традиция Хенджина и Минхо, которую они не нарушают уже несколько лет, поэтому они нашли свою любимую лавочку в близлежащей подворотне и с удобством устроились на ней. Правда, в этот раз Хенджин слишком задумчивый, и Минхо сразу же это замечает. Он пинает его ногу ботинком. — Ты чего нос повесил? Хенджин поднимает на него взгляд и, кажется, раздумывает, что ответить — правду или отмазку. — Не пытайся придумывать, я тебя насквозь вижу, — блефует Минхо (ему, на самом деле, тяжеловато понимать эмоции людей, — поэтому он больше любит котов, — но он пытается). Хенджин вздыхает и сдается. — Это из-за Чанни-хена. Ого. Что-то новенькое. — Вы поругались? Вроде все было норм утром, — хмурится Минхо, пытаясь припомнить, не пропустил ли он какую-то внезапную ссору. Люди же не улыбаются после того, как повздорили? Хенджин вздыхает еще тяжелее и мотает головой. — Мы не ругались. Просто он... — Хенджин ковыряется ложкой в мороженом, облизывает ее и смотрит куда-то в сторону, словно избегает взгляда Минхо. Тот молчит и выжидательно смотрит на друга. — Он мне нравится. У Минхо отваливается челюсть. Теперь он молчит из-за шока, и когда Хенджин наконец смотрит на него снова, он теряется и несколько раз растерянно моргает. — Так, ну... кхм... — он прочищает горло, пытаясь собраться с мыслями и вспоминая похожую ситуацию два года назад, когда он точно так же признался Хенджину, что по уши влюблен в Джисона. — Ты ему еще не признавался, да? Хенджин молча мотает головой и смотрит куда-то на свои ботинки, забыв про мороженое. Минхо забирает его себе, перекладывает остатки в свой стаканчик и задумывается. — Боишься признаться и получить отказ? Хенджин укладывает локти на колени, а лицо — на ладони, и снова вздыхает. — Мне кажется, я ему совершенно не интересен. Минхо давится мороженым и всерьез опасается, что задохнется прямо сейчас. Пока Хенджин стучит по его спине, он находит единственно верный ответ на его слова. — Ты ебанулся? Хенджин смотрит на него удивленно и даже слегка обиженно. — В смысле? Ты же знаешь, что он любит постарше и поопытнее... и... и вообще, я даже не уверен, что он по парням. Минхо чувствует, как щеки становятся красными, но он не собирается говорить, откуда знает про ориентацию Чана. Ему было 18, в голове и члене бушевали гормоны, и Чан — примерно в таком же состоянии — предложил быть друзьями с привилегиями, о чем никому из мемберов, стаффа и тем более тех, кто влюблен в Чана, знать совершенно точно не нужно никогда и ни при каких обстоятельствах. — Ты всегда можешь начать с этого вопроса, — пожимает он плечом, надеясь звучать естественно. — А ты разве не в курсе? Ты же среди нас самый открытый гей, — усмехается Хенджин. — Я? Откуда бы мне быть в курсе? Думаешь, если я гей, я знаю всех геев и бисексуалов в округе? Какая абсурдная и гомофобная мысль! Это оскорбительно! Минхо уже сам не понимает, где он дурачится, а где ведет себя как пойманный с поличным преступник. — Эй, эй, да успокойся, я ни в чем тебя не обвинял! — поднимает руки Хенджин и наконец замечает исчезновение своего мороженого. — Стоп, ты что, спиздил мое мороженое?! Минхо невероятно рад смене темы. Хенджин чувствует облегчение от признания вслух. Все-таки Минхо — его лучший друг, да еще и сам по парням, и признаться ему гораздо проще. Они редко обсуждают эту тему — слишком уж разный у них вкус, но это единственный человек, с которым он готов обсуждать свои романтические чувства, не боясь осуждения или слухов. Пока он пытается выковырять остатки своего мороженого из месива, которое устроил друг в своем стаканчике, в голове роется сразу несколько мыслей. Взвесив каждую из них, он, наконец, выуживает ту, что беспокоит его сильнее всего. — Он сегодня идет смотреть футбол с Минхеком, — выдавливает из себя он и запихивает ложку мятно-шоколадно-ананасового мороженого в рот. — И? — Минхо явно не понимает масштаб проблемы. Хенджин закатывает глаза. — Минхо, соберись! Минхек — его главный краш! А что если они встречаются? — шипит он, понижая голос. Минхо молчит, обдумывая, и сердце Хенджина ухает в пятки. Ему почему-то кажется это подтверждением его неприятных догадок. — Он сам так сказал? — Про краша — да, — еще мрачнее отвечает Хенджин. Это было сказано шутливо, но Чан часто прячет правду за юмором, и что если в этот раз было так же?.. Но тогда он не стал бы шутить про то, что Хенджин тоже его краш. Или стал бы? У Хенджина начинает болеть голова. — Ну и что? — пожимает вдруг плечом Минхо. — Это повод отказываться от права побороться за его сердце? Если бы я воспринимал всерьез все убеждения Хани о том, какой он брутальный натуральский натурал, мы бы сейчас не были вместе, — хмыкает Минхо и доедает остатки мороженого Хенджина. Тот вздыхает. — А говорят, что нельзя обратить в гея... — Эй! — возмущается Минхо, подняв ложку вверх. — Я никого не обращал! Я лишь игнорировал его самообман, — пожимает он плечом. Хенджин усмехается. У Джисона действительно был долгий путь принятия себя, а еще пьяные поползновения к Хенджину, Минхо и Чонину и попытки поцеловать, а то и залезть рукой в штаны. — Ну а что я должен сделать? Ворваться в квартиру Минхека и не отходить от Чана весь вечер? — возвращается Хенджин к волнующей его теме. — Например, — одобрительно кивает Минхо. Хенджин лишь качает головой, но старший серьезен как никогда. — Нет, реально, что тебе мешает это сделать? Минхек всегда нам рад, не думаю, что тебе требуется отдельное приглашение. Тем более ты любишь футбол, и он это знает, никто не удивится даже. Чем больше аргументов приводит Минхо, тем более реальной кажется теперь эта картина: Хенджин, заявляющий свои права на Чана тем, что просто весь матч обнимает его и прижимает к себе, не давая Минхеку и шанса к нему прикоснуться. Эта мысль будоражит... — Думаешь? Это не будет выглядеть, будто я... не знаю... — Да какая нахрен разница, боже! — закатывает глаза Минхо. — Тебе важнее быть с Чанни-хеном или чтобы Минхек хорошо о тебе думал? Хенджину совершенно плевать, что о нем думает Минхек. Он еще немного размышляет — на самом деле больше решается, чем взвешивает какие-то плюсы и минусы — и покусывает губы. — Может, правда пойти... — Да даже не раздумывай, — Минхо толкает его в плечо. — Во сколько матч? Хенджин смотрит на время. — Через сорок минут. — Так вперед, ноги в руки и бегом к Минхеку, чего сидишь! — вдруг вскакивает Минхо и рывком тянет друга вверх. — Время на минуты идет! Хенджин смеется и идет за ним, чувствуя облегчение и внезапную решимость, которую ощущал последний раз, наверно, только когда пришел к Чану с написанной почти целиком Red Lights.

***

Чан сидит на диване Минхека и уже попивает пиво, пока хен раскладывает закуски по тарелкам. Он предлагал помощь, но тот наотрез отказался и сказал, что позаботится о нем, после чего в Чане снова проснулся внутренний макнэ, и он со смущенным румянцем и затухающим чувством вины развалился перед телевизором. Хенджин никак не выходит из головы, и Чан снова и снова мысленно прокручивает их утреннее объятие: его широкую улыбку, прикрытые глаза, невероятные губы, в которые он с завидной регулярностью хочет впиться поцелуем... То, как Хенджин потом встал позади него и вплотную прижался, до сих пор кажется чем-то... особенным. Чан не хочет строить пустых иллюзий, но разве он не просто подвинул бы его, если бы сам не захотел встать так близко?.. Он мотает головой своим мыслям. Последнее, что ему сейчас нужно — это выдумать, что его чувства взаимны, а потом больно удариться об реальность. — Вот эти острые, осторожнее с ними, — заботливо предупреждает Минхек, ставя две большие миски с чипсами на столик перед диваном. ...Хенджин тоже помнит, что Чан любит и не любит есть, вдруг понимает он. От этого осознания внутри становится теплее. Чан хочет отвлечься от этих мыслей, чтобы не уходить совсем уж в себя, и спросить, как дела у хена, как вдруг их обоих заставляет подпрыгнуть на месте звонок в дверь. — Ты кого-то ждешь? — спрашивает Чан у Минхека, и тот задумывается. — Не помню, чтобы кто-то еще собирался прийти, — отвечает он по дороге к двери. Когда Чан видит, кто на пороге, сердце тут же начинает колотиться быстрее. — Думали, сможете спрятаться и посмотреть мой любимый футбол без меня? — шутливо-укоризненно говорит Хенджин, заходя в квартиру и тут же находя взглядом Чана. У того даже дыхание сбивается, и он, запинаясь, приветствует Хенджина. — Хензалес, как... как неожиданно! — улыбается он, пытаясь не показывать волнение. Ему кажется, что Хенджин задерживает на нем взгляд чуть дольше, чем обычно, после чего младший проходит к кухонному столу. — Я принес самгепсаль, гамджа джорим и пуноппан, но последние мне, — хмыкает он, раскладывая еду из пакетов. — Ого, как ты подготовился! Я только чипсов закупил, если честно, — усмехается Минхек и помогает Хенджину перенести еду на столик возле телевизора. Чан замечает на лице младшего довольную улыбку. — Хенджини такой заботливый! — хвалит он его, заставляя щеки Хенджина порозоветь. — Ну, ты недавно хотел самгепсаль, вот я и решил его принести, — пожимает плечом Хенджин. Чан смотрит на него, почти не веря своим ушам. Да, Хенджин запоминает, что Чан любит и не любит, но чтобы вот так запомнить, что он недавно хотел?.. — Ну как, я не сильно опоздал? — Пока по нулям, так что ты вовремя, — кивает Минхек на телевизор. Хенджин кивает, раздает хенам палочки и последний разламывает свои. — Первым пробует наш макнэ, — говорит он вдруг, протягивая кусочек свинины Чану. — Эй! С каких это пор я макнэ! — возмущается тот, но рот открывает. — Должен же ты хотя бы иногда отдыхать от роли старшего. Давай, ешь, я ужасно голоден! — подгоняет его Хенджин. Чан бросает взгляд на Минхека, и тот смотрит на них... с умилением. Все это сбивает с толку, поэтому он просто переводит взгляд на экран и пытается следить за игрой. Хенджин жует картошку и судорожно прокручивает собственные слова в голове. Не перегнул ли он? Что если Чана это обидело? Он тут же вспоминает, как Чан иногда сам зовет их хенами и включает макнэ, и его немного отпускает. Правда, может именно сейчас он не хотел «надевать» эту роль? Или ему неловко перед Минхеком? Жаль, что он не вставил маленький наушник в ухо, чтобы Минхо говорил, что делать. Сам он точно накосячит! Из-за бегающих в голове мыслей Хенджин пропускает первый гол и потому вздрагивает, когда Минхек и Чан победно кричат. — Ой, прости, Хензалес, — Чан тут же гладит его по спине. — Ничего, — мотает головой тот и улыбается. Почему-то голос Чана, даже громкий, никогда не вызывает у него желания закрыть уши руками и дать источнику звука подзатыльник, как часто бывает с Чанбином. Только спустя несколько секунд он понимает, что Чан не убрал руку. Дыхание тут же учащается; Хенджин изо всех сил сдерживается, чтобы не податься на нее, и просто сидит неподвижно, будто так и должно быть. Он бы все отдал, чтобы это «так и должно быть» стало реальностью. Они сидят так какое-то время, когда вдруг слышат легкий смешок и оба поворачиваются на Минхека. — А вы, ребят, отлично смотритесь в клипе, кстати, — старший поворачивается к ним с улыбкой, в которой Хенджин видит больше, чем просто доброжелательность. Ирония? Сарказм? Или он что-то понял? Хенджин берет пиво со столика и делает пару больших глотков. — О, ты смотрел Red Lights? — удивляется Чан. Рука все еще на пояснице Хенджина, и тому хочется пищать от фейерверка эмоций внутри. — Да, очень... секси, — снова хмыкает тот и тоже пьет пиво. — А чья была идея с цепями и веревками? — Хенджина. — Чанни-хена, — одновременно отвечают они. Они втроем усмехаются. — Ну серьезно? — не успокаивается Минхек. Хенджин смотрит на Чана. Тот скользит взглядом по его лицу. И вдруг Хенджин снова видит тот взгляд. Тот властный, самодовольный, в этот раз одобрительный взгляд, от которого по всему телу бегут приятные мурашки, от которого хочется встать на колени и исполнять все приказы Чана. — Хенджин придумал все это. Это его гениальная идея. Да, Хенджини? Чан переводит руку на его талию и чуть сжимает. Все внутри пылает, Хенджина бросает в жар. Он как-то неопределенно кивает и бросает быстрый смущенный взгляд на Минхека. — Ну... мне показалось логичным использовать их с учетом концепции песни... Про ограничения и взаимное притяжение, и... — он сглатывает, чувствуя, как в горле пересохло. — А по клипу и не скажешь, что тебе так неловко об этом говорить, — добро усмехается Минхек и хлопает его по колену. Пальцы на талии сжимаются чуть сильнее и едва ощутимо пододвигают Хенджина ближе к Чану. Хенджин бросает на него взгляд. Чан смотрит со сдержанной улыбкой, но видно, что за ней стоит что-то еще. Ревность, понимает Хенджин, и внутри вспыхивает пламя. Он больше не может сдерживаться, откидывается на спинку дивана так, чтобы привалиться боком к Чану, и расслабленно — насколько получается — отвечает Минхеку. — Совершенно не неловко. У меня... у меня кинк на это, — он пожимает плечом и заставляет себя дышать ровно, хотя сердце готово выскочить из груди. Чертчертчерт, он сказал это вслух?! Ему хочется дать себе по лицу, но он не двигается и просто продолжает смотреть на Минхека. — Оу... неожиданно, — снова хмыкает тот. — А я тебе говорил, — вдруг говорит Чан. Хенджин тут же поворачивается на него и поднимает брови. — В смысле? — возмущается Хенджин. Чан тут же тушуется и отводит взгляд. — Я... ну я говорил, что нам обоим нравятся всякие такие... типа, нестандартные штуки, веревки, цепи, наручники... Но не в том смысле! — тут же поднимает ладони Чан. — В эстетическом! Как часть эстетики! — Ну ладно, но в следующий раз ты будешь наказан, — строго выговаривает Хенджин и возвращается на свое законное место на плече Чана — он фактически ложится на него своим плечом, потому что рука Чана незаметно для него вернулась обратно за спину Хенджина. Сердце вот-вот выскочит к хренам из груди и выбросится в окно, но он собирает все свое мужество, чтобы держать лицо и делать вид, что эта шутливая фраза и эта поза дались ему легко. Краем глаза он видит, как Минхек со смешком качает головой, но ему плевать, что он думает о них. Чан вдруг ласково, с улыбкой касается носом его плеча. Хенджин не знает, что им движет, но он поворачивает голову к Чану, они встречаются взглядами и вот сейчас, вот в этот момент ему становится кристально ясно. Чан в него влюблен. Хенджину стоит огромных усилий, чтобы не поцеловать его прямо здесь, на глазах у Минхека, под шум стадиона, на котором корейская сборная забила второй гол.