Тяни!

Они притащили Робера и думают, что его вина и раскаяние меня убедит? Интересно...они могут врать кому угодно, но я в эту ересь не поверю. Что его сюда занесло понятно, но какого Леворукого из него лепят жертву? — Из мыслей Алву вывели слова про суд Бакры и предложение совершить выстрел. — Что же, не могу отказать в такой милости. — Алва вытащил пистолет. — Ну вот сейчас и поиграем. — Грянул выстрел, сухо и резко, Адгемар рухнул на землю. Эпине стоит на коленях, его ещё и связали...мерзость какая. — Юноша, помогите вашему другу и развяжите вы ему руки. — Алва отхлебнул вино из фляги. — Приведите его ко мне в палатку через полчаса. Слова Маршала доносились до Робера будто сквозь толщу воды. Мысль с трудом пробивалась сквозь гул в ушах. Он знал, - знал с самого начала, - что дело кончится плохо, но этот выстрел... Его свист всё ещё стоял в голове, не хуже похоронного перезвона. Побледневший Иноходец не замечал ни крови, стекающей по разбитой переносице, ни гробовой тишины, воцарившейся среди присутствующих. Вырвало его из оцепенения только два события, резкий приказ Ворона и вид подскочившего к нему Ричарда. Взгляд Робера на мгновение смягчился. — Не делай ничего, о чём потом пожалеешь, — не дав юноше вставить слово, твёрдо продолжил он. — Я не хочу стать причиной гибели сына своего лучшего друга. Пошатываясь, Робер поднялся на ноги, едва верёвки, связывавшие ему руки, разошлись под лезвием фамильного кинжала Окделлов. — Выполняй приказание своего монсеньора.

***

Эти полчаса прошли в странном, плывущем тумане. Кто-то сунул ему в руки мокрую тряпицу, чтобы стереть кровь с лица, кто-то молча кивнул в сторону палатки. Робер шел, не чувствуя ног, и взгляды, которые он ловил на себе, были разными, от брезгливости и страха до нездорового любопытства. Но сейчас его гнала вперед не бравада или гордость, а потребность понять, зачем Алва его пощадил. И хотя разум не находил причин, воля к ответу была сильнее. У входа в маршальскую палатку он на секунду замер. Руки нервно подрагивали, но не от страха смерти. — Войдите, Эпинэ. — Алва сидел в кресле с бокалом обожаемой Крови и читал какую-то бумагу, которая полетела на стол как только вошёл Робер. — Вина? — Предложил Маршал. Робер замер на полушаге. После кровавой развязки он готов был ко всему - к допросу, к новой казни, к пытке, - но только не к этому будничному, почти светскому жесту. Он быстро взял себя в руки, сделал остальные шаги и остановился перед столом Рокэ в стойке смирно, спрятав дрожь в пальцах за спиной. — От таких предложений не отказываются, — его голос звучал ровно, но сдержанно. — Но сначала я должен спросить. Взгляд Иноходца встретился со взглядом Маршала. Он всматривался в это бесстрастное лицо, словно пытаясь прочитать ответ раньше, чем прозвучит вопрос, который жжет его изнутри все эти годы. — Зачем вы пощадили меня, герцог Алва? — Робер произнёс это тихо, но чётко. — К тому же уже не в первый раз. Это незнание.. оно было хуже петли на шее. Слишком много воды утекло, и вот Робер вновь стоял перед ним, не понимая, почему подставленный под удар вновь оказался обязан жизнью своему.. спасителю. — Выдохните, Эпинэ, всё закончилось. — Алва поднялся, налил вино в бокал и взглянул на Робера. — Неужели вы думали, что я поверю в эту глупую сказку Адгемара о том, что вы повинны во всех смертных грехах? Вы можете рассказывать это кому угодно, но не мне. — Герцог крутил бокал в руке, просматривая вино на свет, наконец он решил подойти к Иноходцу. — Эпинэ, вы слишком много думаете, а это чревато. И в конце концов, вас оставил в живых не я, а Бакра. — Алва протянул ему бокал. — Пейте, вам сейчас нужно. Слова Маршала будто растворили в воздухе последние остатки нервного озноба. Напряжение разом покинуло плечи Робера, и из груди вырвался короткий, сухой смешок больше похожий на стон усталости, чем на веселье. — Конечно, Бакра, — тихо произнёс он, и в его карих глазах, наконец-то, проступила вся накопившаяся усталость. Усталость от дней в чужой стране, под чужими знаменами, в ожидании чужих решений. — Разумеется. Не человек же, который не промахнется мимо цели даже в предсмертной агонии. Он взял протянутый бокал твёрдой, почти машинальной хваткой. Пальцы сами собой сомкнулись вокруг ножки, ощутив непривычную в последнее время прохладу. — Но позвольте всё же спросить, — голос Иноходца звучал ровно, но в нём слышалось непреклонное намерение докопаться до сути. — Зачем я вам понадобился? Если не в целом в живых, то хотя бы в этот вечер, в вашей палатке? Алва по своему обыкновению улыбнулся своей кошачьей улыбкой и отхлебнул вина. — А у вас были планы на вечер? Не знал. Хотел с вами поговорить, но вижу вы ещё не отошли от произошедшего. Так что просто предлагаю вам выпить вина и немного отдохнуть, а поговорить мы с вами ещё успеем. Что касается выстрела, да, я и впрямь не промахиваюсь, но это уже совсем другая история. Присядьте, а то рухнете от усталости. Рокэ вёл себя так будто перед ним стоял Лионель или Эмиль, пить с которыми обычное дело, но нет, сейчас было иначе. Перед ним стоял Иноходец, с которыми жизнь второй раз сталкивает лбами по разные стороны баррикад. Интересное совпадение, — подумал про себя Алва и рухнул в ближайшее кресло, указав Роберу на соседнее. Робер послушно подошёл к креслу и опустился в него с тихим, почти стонущим звуком, который вырвался сам собой, когда тело наконец коснулось опоры. Казалось, вместе с этим вздохом из него вышло всё. И напряжение суда, и адреналин, и гул в ушах. Абсурдность ситуации перешла ту грань, где её уже не стоило ни анализировать, ни отвергать.. можно было только принять. Он машинально поднес бокал к губам и отхлебнул, не глядя. Но уже через мгновение, когда вкус ударил в нёбо, его взгляд, оживленный и по-настоящему заинтересованный, устремился на Ворона. — Ох, — это было непроизвольное, почти бессловесное восхищение. — Со всеми кампаниями, нападениями и неожиданными встречами успеваешь забыть, каким на вкус бывает действительно хорошее вино. Что это? Вопрос повис в воздухе, простой и лишенный подвоха. Иноходец осознанно позволил себе этот интерес, решив воспользоваться предоставленной странной передышкой, этой нелепой возможностью отвлечься, пока реальность за стенками палатки, с её кровью, долгом и политикой, ненадолго отступила. Этот вечер с каждой минутой всё больше напоминал тонкий, хрупкий и совершенно невероятный сон, в котором можно было просто сидеть и пить вино с человеком, ещё несколько часов назад бывшим вершителем чужих судеб. — Да, вижу и правда забыли вкус хорошего вина. Это чёрная кровь. Хороший год, но есть и лучше. — Ворон с интересом посмотрел на Робера как бы изучая его. Странно, ведь когда-то эта семья состояла при дворе, но иноходца маршал помнил плохо, а между прочим зря. Хотя сейчас он походил не на придворного в кружевах из интриг и сплетен, а на разбойника с большой дороги, которого мотает по миру и бьёт жизнь, да в яблочко бьёт. И сам Алва был не лучше. Сколько войн за плечами, восстание, теперь Вараста. Герцог по титулу, но тот ещё разбойник, который ведёт людей на смерть и отвечает за них жизнью. — Мило, очень… мило — Вдруг неожиданно вслух произнес Ворон и поймав недоумевающий взгляд иноходца добавил. — Как же вас занесло Эпинэ на эти галеры и в такие компании? Друзей и союзников надо выбирать также как коня и шпагу, чтобы и в бою и на приёме не подвели и были всегда к вашим услугам. А из Адгемара союзник, как из Павлина — Леопард. Мой вам совет, в следующий раз выбирайте с умом. Алва говорил с интересной интонацией, не приказывал, не учил, не выговаривал, как провинившемуся солдату. А говорил, как с человеком, которого не собирается унижать в своей манере. Допив вино он налил себе ещё, поправил волосы и отхлебнул. Определённо ему тоже хотелось напиться, но сможет ли? Эпинэ одним долгим глотком осушил бокал и с тяжёлым вздохом откинулся в кресле, подставив горло тёплому свету свечей. Но почти сразу, будто вспомнив о приличиях, выпрямился и тихо, беззвучно рассмеялся, уставившись в пустой хрусталь. — На галеры, — он глухо фыркнул, как застоявшийся конь, — обычно попадают по приговору или по глупости. Моя вина, видимо, в том, что понятия «долг» и «честь» вгрызлись в меня слишком прочно. Прямо в кость. Мужчина не глядя отставил бокал, убрал руки с виду, сложив их на коленях, но пальцы всё равно беспокойно переплетались. — Потому боюсь, в моих условиях «конь и шпага» были выданы по уставу. А уставное принимают без разговоров. — Усталый взгляд карих глаз снова встретился с сапфировым напротив. — И если оно ломается в руке и ранит тебя самого... что ж. Сочтут досадной потерей. Иноходец начал с преувеличенным вниманием разглядывать складки полога, будто впервые видел войлок. — Совет ваш хорош... для того, у кого есть выбор. А я.. — он криво усмехнулся, глядя в сторону, в пустоту. — Я давно уже живу в долг. И, видимо, частично за счёт удачи, раз она сталкивает меня с вами, а не с худшим концом. Алва наклонил голову чуть влево и обернувшись к Эпинэ сказал. — Выбор есть всегда, даже, если кажется, что его нет. А жить за счёт дамы крайне скверно. Удача не даёт в долг, она как любая приличная шлюха заигрывает и кокетничает. Вы ей приглянулись и судя по всему не первый раз. А с кем она вас сталкивает со мной или с Леворуким уже не важно. Алва оперся о подлокотник кресла и по кошачьи выдвинулся ближе к Роберу. — Запомните раз и навсегда. Пока удача вам улыбается её нужно любить и ублажать, а если вам кажется, что выхода нет, всегда есть окно или в крайнем случае таран. И я не про наложение на себя рук говорю. — Синие глаза смотрели на иноходца не моргая, в них отражался огонь свечи. — А долг и честь оставьте пожалуйста моему оруженосцу. Вы должны прежде всего себе, а потом всем остальным. Вы мучаете себя для чего? В могилу захотелось? Я знаю тысячу способ как можно весело умереть, могу просветить. Рокэ откинул упавшую на глаза прядь волос и снова взглянул на Робера Робер не моргал, наблюдая за Вороном и ловя каждое его движение, словно заворожённый. Усталость, отступивший адреналин и Чёрная Кровь смешались в нём в один странный, тягучий состав. Мир под плотным пологом палатки потерял чёткость, плыл в дымке, будто всё это и правда был замысловатый сон, сотканный из разговоров-головоломок, запаха вина, соли и воска. — Боюсь, в моём случае выбирать окно уже поздно.. или, наоборот, ещё рано. Раз уж жалкие остатки несчастной чести не хотят покидать меня окончательно. Его собственный голос прозвучал откуда-то издалека. Он медленно продолжил, глядя сквозь фигуру Алвы. — Вы правы, пожалуй. Не стоит лезть в могилу, пока тебя туда не отправляют. Так и поскользнуться недолго.. Взгляд Робера скользнул по чертам лица напротив, разглядывая внезапно показавшиеся абсолютно незнакомыми волосы цвета воронова крыла, бледную кожу, правильные, чёткие губы… синие глаза. «Как странно. Смерти стоит бояться. Но если у неё будут именно такие глаза.. то я сам пойду ей навстречу». Мысль пронеслась тихо и с пугающей ясностью, без страха. А следующее движение не было продумано, оно вытекло из этой мысли, из этой усталости, из всей абсурдности ночи. Робер подался вперёд и прикоснулся к этим губам своим. Поцелуй был удивительно нежным, почти платоническим - тихим прощанием или приветствием тому, что неизбежно. Он чуть отстранился, снова встретившись взглядом с синевой напротив, подтверждая свою догадку. — Ублажать госпожу Удачу, говорите? — тихо проговорил он, ощущая на своём лице чужое дыхание. — Как жаль, что она ни разу не являлась ко мне в таком… осязаемом облике.