Секретная стратегия Колесникова

Миша сидел на скрипучем стуле в комнате Лёхи, нервно терзая молнию своей олимпийки. Пальцы подрагивали, а в горле пересохло так, будто он только что в соло проиграл финал лана. Лёха, со спичкой в зубах, оторвался от телефона. Денчик перестал крутить в руках пустую банку из-под энергетика. Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая только гудением кулера на Лёхином компе. — Короче, пацаны... Не смейтесь только, — хрипло выдавил Миша, уставившись в пол. — Мы с Валькой... ну, это. Встречаемся, вы в курсе. Миша судорожно вздохнул, набрал в легкие воздуха и выпалил на одном дыхании, чувствуя, как уши предательски заливает густым, обжигающим румянцем: — Меня пиздец кроет от него! Прям конкретно, до усрачки. Но я же... ну, я понятия не имею, как это вообще между парнями происходит! В инете какая-то дичь написана, у меня башка лопнет сейчас. Он такой... хрупкий. А вдруг я один тут с ума схожу, а он просто терпит? Вдруг я сделаю чё-то не то? Я не умею как надо, блядь! — Миша... ты сейчас серьезно пришел к нам, двум задротам, просить гайд по перепехону? — Леха из последних сил старался не заржать, но губы уже расплывались в улыбке. — Да завали ты! — Миша стукнул кулаком по колену, краска перекинулась уже на шею. — Кому мне еще сказать? Вы мои пацаны или кто? Мне реально страшно. Я не хочу сделать ему больно. Лёха вздохнул, выплюнул спичку и посмотрел на друга уже без тени стёба — серьезно, по-пацански. — Так, Миха, выключи панику, — твердо сказал Лёха. — Ты HellFire собрал? Собрал. Стратегию придумал? Придумал. Тут то же самое, просто микроконтроль нужен. А ты вообще уверен, чё он сам-то от тебя ждет? Миша нахмурился, глуповато моргнув. — В смысле? Ну... я активный типа. Денчик хитро прищурился, оперся подбородком на кулак и выдал с максимально серьезным видом: — Миха, а с чего ты вообще взял, что ты там рулить будешь? А вдруг Валя хочет быть сверху? Откуда ты знаешь? Может, у него там свои фантазии на твой счет. Вдруг он тебя раскатает на лопатки. Миша от такой заявочки натурально завис. Он округлил глаза так, что они едва не вывалились, а рот приоткрылся. Представить Валю доминирующим над ним, Колесниковым... Это не укладывалось в его голове. — Чё?! — Миша аж со стула приподнялся, возмущенно взмахнув руками. — Бояров?! Сверху?! Да вы чё, ебнулись там оба?! Я не позволю этого! Какое сверху, нахуй?! Но пацаны даже не думали останавливаться. Лёха, сохраняя абсолютно каменное лицо (хотя в глазах уже плясали чертики), подался вперед: — Не, ну а чё ты сразу в отказ, Миш? Тебе чё, жалко для него, что ли? Ты же сам орешь, что любишь его и готов на всё. Вот придешь ты к нему, а он тебе скажет: «Миш, я хочу сверху». И чё ты, обломаешь парня? Не хочешь сделать ему приятно? Эгоист ты, Колесников. Чистый эгоист. Миша растерянно перевел взгляд с Лёхи на Денчика, который согласно и очень серьезно кивал. Мысль о том, что он может расстроить Валю или показаться ему эгоистом, ударила под дых. Он на секунду представил лицо Вали, если откажет ему в чём-то. Миша сглотнул, завертел головой, его уверенность испарилась, и он начал откровенно ломаться, смешно взъерошив свои кудри: — Ну... бля... Ну да... Вы, наверное, правы… Если он прям так сильно захочет... Я... ну, я не знаю, блядь! Я не думал об этом! Если ему реально так лучше будет, то... ну... Комната Лёхи моментально взорвалась диким, громогласным, просто ультра-громким ржачем. Лёха согнулся пополам, стуча ладонью по столу так, что затрясся монитор, а Денчик завалился на кровать, катаясь по ней и закрывая лицо подушкой, чтобы не сдохнуть от смеха. — Ой, бля-а-а-а, я не могу-у-у! — сквозь слезы выдавил Лёха, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — «Ну я не знаю-ю-ю»! Миха, сука, да мы пошутили! По-шу-ти-ли! Видел бы ты себя! Ты реально уже готов был лечь под него, лишь бы Валька не расстроился! Господи, ну ты и каблук влюбленный! — Да ну вас нахуй! — окончательно сгорел Миша, швырнув в Денчика Лёхину тетрадку по матлабу. Лицо Колесникова полыхало так, что на нём можно было жарить яичницу, а у самого на губах уже дергалась виноватая, облегченная ухмылка. — Хватит ржать, утырки! Я серьезно вас спросил, а вы из меня дебила делаете. Денчик, все еще посмеиваясь, сел на кровати и закинул подушку за спину. — Так, Колесников, хорош паниковать, записывай базу. Смазка — это вообще только треть успеха. Самое важное — анатомия и расслабление. Ты пальцами, когда начнёшь разрабатывать, делай это по круговой траектории, очень плавно. Первым пальцем аккуратно заходишь, ждёшь, пока у него мышцы привыкнут, чтобы спазма не было. Минуты две просто стой и не двигайся, дай ему к размеру привыкнуть. Потом только второй добавляй. И смазку подливай прямо в процессе, она быстро сохнет от трения. И пока всё это делаешь, с ним разговаривать надо, тихо, спокойно, чтоб он дыхание не задерживал. Если он зажмётся — всё, пиши пропало, обоим больно будет. Леха с Мишей оба, как по команде, синхронно повернули головы в сторону Денчика и уставились на него так, будто у того прямо сейчас на лбу вырос третий глаз. Денчик, почувствовав на себе эти два тяжелых, ошарашенных взгляда, кашлянул и повёл плечом: — Чё вы уставились? Миша сглотнул, подался вперёд и тихо, с подозрением спросил: — Дэнчик... Слышь. А ты откуда это всё знаешь-то? Да ещё и в таких подробностях? Лёха закивал как китайский болванчик, прищурившись: — Реально, Дэн. Про круговую траекторию— это тебе какой про-игрок в дискорде нашептал? Ты же у нас вроде как по девчонкам всю жизнь был, не? Откуда инфа, эксперт? Денчик моментально залился краской, которая за секунду дошла до воротника. Он судорожно схватил свой телефон со стола, заблокировал экран и начал быстро, запинаясь, лепить отмазки: — Да блин! Да я это... статью читал! Ну, научную! В паблике каком-то психологическом попалось случайно, чисто для расширения кругозора! Чё вы сразу докопались, я просто помочь хотел, чтоб Миха хайлайт не просрал! — Статью он читал, ага, — Лёха хитро заржал, толкая Денчика локтем. — Научную! Ну-ну. Миха, ты слышал? У нас тут, оказывается, скрытый магистр ордена задоведения сидит, а мы и не знали! — Да пошли вы! — Денчик окончательно смутился. Обработав информацию Миша уже готов, был толкнуть тяжелую входную дверь, как сзади скрипнули петли Лехиной комнаты. В проеме показались две ухмыляющиеся физиономии. — Колесников, постой! — окликнул его Денчик, облокотившись о косяк. — Самое главное забыли. Ты давай там, делом занимайся, но чтоб отчет был. Понял? Каждую детальку нам распишешь. Как пошел, как зашел, че Валёк сказал. Нам же надо знать, сработал гайд или нет. — Ага, — поддакнул из-за его плеча Лёха, качая в руке пачку сухариков. — Особенно про позиционку расскажи. Мы ж переживаем. Вдруг мы тебя завтра в лобби добавим, а ты на стул сесть не можешь, потому что Бояров все-таки пикнул доминанта. Миша замер на пороге. Он медленно повернулся к пацанам, чувствуя, как только что улегшаяся краска с новой силой бросается в лицо, добираясь уже до самых кончиков ушей. Он сжал кулаки, изо всех сил стараясь выглядеть грозно, но вышло только возмущенно сопеть. — Да пошли вы нахуй, придурки! — крикнул Миша, едва удерживаясь, чтобы не запустить в них своими же кроссовками. — Ниче я вам рассказывать не буду! Задроты гребаные, и шутки у вас дебильные! Я сверху буду, понял?! Сверху! Пацаны синхронно покатились со смеху, заваливаясь обратно в комнату и едва не сшибая вешалку в прихожей. Коридор снова заполнил их громкий, издевательский ржач. Миша выскочил в прохладный майский подъезд, тяжело дыша и натягивая капюшон олимпийки до самого носа, чтобы скрыть дурацкую, счастливую улыбку. Сердце колотилось где-то в районе горла. Пацаны, конечно, придурки, но без этого стеба он бы точно сошел с ума от страха. План был готов. «Секретная стратегия» переходила в финальную стадию. Миша решительным шагом направился вниз по лестнице, на ходу проверяя карманы — туда, где на краю района его ждала круглосуточная аптека, а дальше, через пару кварталов — тихая квартира Вали. Дверь открылась, и на пороге появился Валя. Без своего привычного огромного зимнего худи, просто в домашней футболке, которая забавно висела на его худых плечах, и в коротких шортах. — О, Миш, привет, — Валя мягко улыбнулся, отступая вглубь прихожей, чтобы впустить его. — Заходи. — Да я это… мимо проходил, да. Дай, думаю, заскочу, — Миша шмыгнул носом, бесцеремонно скидывая кроссовки прямо у порога, хотя голос его предательски дрогнул. Он изо всех сил старался не смотреть на бледные Валины колени. — Чё делаешь? Рисуешь опять? — Да так, наброски — Валя закрыл за ним дверь и направился в сторону кухни. — Чай будешь? — Буду, — буркнул Миша, проходя следом. Все начиналось как обычно, как десятки раз до этого. Валя привычно зашуршал кружками у плиты, спиной к Мише, абсолютно не подозревая, какой ураган и какая «секретная стратегия» сейчас бушуют в голове Колесникова. Миша сел на табуретку, уставился на тонкую Валину шею, над которой пушились темные волосы, и понял: всё, лимит терпения исчерпан. Паника вперемешку с глухим, голодным влечением окончательно сшибла все настройки. Миша резко, со скрипом поднялся с табуретки. Шаг, еще шаг — и он оказался вплотную позади Вали, который как раз потянулся за заварником. Вместо того чтобы просто забрать кружку, Миша бесцеремонно, но до ужаса несмело обвил руками Валину талию, прижимая его спиной к своей груди. Валя от неожиданности замер, кружка со стуком встала обратно на стол. — Миш?.. Ты чего? — тихо, смущенно пискнул Валя, пытаясь обернуться. — Валь, подожди… не вертись, — хрипло, как-то совсем глупо прошептал Миша прямо ему в ухо. Его уши под кудрями уже полыхали пунцовым цветом. Миша уткнулся носом в Валину шею, вдыхая этот родной запах бергамота, и начал робко, смазанно целовать чувствительную кожу. Валя судорожно выдохнул, его плечи мелко задрожали. — Миш, ты… ты чего, мы же чай… — Валя попытался включить своего привычного скептика, но голос предательски дрожал. — Да похер на чай, Валь, — Миша совсем потерял контроль. Его горячие, шершавые ладони медленно, смущенно заползли под край Валиной футболки, касаясь гладкой, теплой кожи живота. Валю от этого прикосновения буквально прошил ток. Он слабо, беззащитно постанывал, млея под этими непривычно нежными, но упрямыми руками. Ноги у Боярова стали ватными, он инстинктивно оперся ладонями о край стола, чуть подаваясь назад. И от этого движения жесткое, бешеное возбуждение Миши отчетливо уперлось Вале прямо в зад. Миша, окончательно одурев от близости и Валиных тихих звуков, бесцеремонно и тяжело начал тереться об него через ткань шорт. — Бля, Валь… ты такой… сука, меня так кроет, — Миша нес чушь, задыхаясь, полностью растеряв всю свою пацанскую крутизну. — Ты только не зажимайся, ладно? Валя от этих глупых разговоров и откровенного, мощного давления сзади был смущен просто пиздец как. Его лицо, шея, уши — всё горело адским пламенем. — Колесников, господи… ты дурак, — Валя зажмурился, пряча вспыхнувшее лицо в плечах, но бедрами все равно невольно подался навстречу этому сумасшедшему, пугающему теплу. Миша рванул его футболку чуть выше, покрывая поцелуями лопатки и продолжая настойчиво, голодно тереться о Валины ягодицы, заставляя обогревать кухню их общим, запредельным смущением. Миша задыхался, утыкаясь лбом в Валино плечо. Руки под футболкой блуждали уже совершенно хаотично, сминая худые бока, пока сам он продолжал ритмично и бесцеремонно вжиматься в Валины бедра. Из-за этой нелепой, ошалелой настойчивости стол под Валиными ладонями начал жалобно и ритмично скрипеть. — Миш, подожди… — Валя попытался издать хоть один членораздельный, строгий звук, но вместо этого получилось какое-то задушенное, прерывистое всхлипывание. — Нас… нас же в окно видно… Первый этаж, Колесников! — Да похер на окно, Валь… пусть смотрят, — пробормотал Миша, хотя сам от собственной дерзости покраснел так, что румянец, казалось, заложил уши. Он резко перехватил Валю за талию, разворачивая его к себе лицом. Валя выглядел просто умопомрачительно: растрепанная челка, губы влажные, покусанные, а глаза испуганные и темные от затапливающего смущения. Миша тупо уставился на него, глуповато моргнул. Ему отчаянно хотелось сказать что-то уверенное, как в кино, но в горле пересохло, а мысли путались. — Ты… ты капец красивый, Бояров. Прям вообще, — только и смог выдавить Миша, чувствуя, как лицо обдает новой волной жара. — Заткнись, а… — Валя со стоном уткнулся лицом Мише в грудь, пряча полыхающие щеки в мягкой ткани олимпийки, но руками все равно намертво вцепился в его плечи. Миша не стал ждать. Слишком долго всё это тянулось, слишком сильно ломило в паху от глухого, голодного влечения. Он подхватил Валю под бедра — тот испуганно пискнул, инстинктивно обхватывая его ногами за талию, чтобы не грохнуться на линолеум. Кое-как, на ходу задевая плечом дверной косяк и едва не сшибая вешалку в коридоре, Миша дотащил его до комнаты. Они со всего маху повалились на Валину кровать. Миша оказался сверху, тяжело нависая над Валей. Его сердце колотилось где-то в горле, а руки заметно дрожали, когда он потянулся к молнии своей олимпийки. Кое-как расстегнув ее, он сбросил ее на пол, оставаясь в одной футболке. Валя лежал под ним, тяжело дыша, и краска не сходила с его лица и шеи. Он смотрел на Мишу снизу вверх — открыто, беззащитно, но в этих темных глазах читался такой же сильный, непреодолимый страх сделать что-то не так. Они оба понятия не имели, что делать дальше, и это общее, запредельное смущение, казалось, вибрировало в воздухе. Миша осторожно, словно боясь сломать, коснулся ладонью Валиной щеки. Пальцы были горячими и слегка влажными. Он медленно наклонился, упираясь свободной рукой в матрас рядом с Валиной головой, и замер в паре сантиметров от его губ, шумно выдыхая. — Валь… — тихо, почти умоляюще позвал он. — Если чё… ты скажи, ладно? Валя ничего не ответил, только сглотнул и едва заметно кивнул. Он несмело потянулся вверх и сам завел руки Мише под футболку, нащупывая горячие лопатки. Это робкое прикосновение окончательно сорвало у Миши тормоза. Он подался вперед и наконец поцеловал Валю — медленно, тягуче, пытаясь в этом поцелуе спрятать всю ту панику и нежность, что разрывали его изнутри. Каждый шаг давался им с трудом, сквозь плотную завесу неловкости и бешеного пульса, стучавшего где-то в ушах. Миша, стараясь действовать как можно аккуратнее, потянулся к краю Валиных коротких шорт. Его пальцы то и дело цеплялись за ткань, путались, а когда шорты вместе с бельем наконец полетели куда-то на пол, Колесников на секунду замер, шумно сглотнув. Валя под ним тут же попытался свести колени, до предела сгорая от стыда и пряча вспыхнувшее лицо в изгибе собственного локтя. — Валь, ну ты чего… не закрывайся, — хрипло пробормотал Миша, осторожно, но упрямо разводя его бледные бедра в стороны. — Ты… ты капец какой белый. Как фарфоровый, блин. Красивый, я щас с ума сойду. — Заткнись, Колесников… пожалуйста, просто молчи, — задушенно пропищал Валя, еще сильнее вжимаясь головой в подушку. Его уши и шея полыхали сплошным пунцовым пятном. Миша нащупал в кармане то, что принес с собой, и в темноте комнаты раздался негромкий, до ужаса неловкий щелчок крышки. Пальцы мгновенно стали склизкими и холодными, отчего Миша едва не выронил тюбик. Когда он впервые робко коснулся ладонью самой интимной, закрытой складки Валиного тела, Бояров резко вздрогнул и замер, вытягиваясь струной. — Блин, холодное, да? Прости, я не подумал… надо было в руках согреть, — Миша запаниковал, его лицо обдало очередным приливом жара. Он аккуратно, смущенно подтолкнул один палец внутрь, пытаясь двигаться плавно, но рука от волнения заметно дрожала. — Валь, нормально? Живой? Ты дыши, слышишь? Валя в ответ лишь судорожно, рвано выдохнул, его пальцы намертво впились в Мишины плечи, сминая футболку. Внутри все сжалось от непривычного, пугающего давления. — Я… дышу… Заткнись, Миш, господи, не комментируй, — выдавил Валя сквозь зубы, но тут же сладко, беззащитно застонал, когда палец внутри сдвинулся чуть глубже, натыкаясь на чувствительную точку. — О, вот так, да? — Миша от этого звука окончательно потерял остатки разума, в паху ломило просто невыносимо. Он добавил еще один палец, действуя совершенно нелепо, путаясь в траекториях, но вкладывая в каждое движение столько глухого, голодного влечения и нежности, что Валю буквально прошивало током. — Ты такой узкий, капец… Я так боюсь тебе чё-то порвать там. Валь, если больно — ты меня бей, ладно? Прям по роже бей… — Колесников, дурак, заткнись! — Валя уже едва соображал, его голос сорвался на прерывистый, смущенный стон. Он невольно подался бедрами навстречу Мишиной руке, млея от этого сумасшедшего, растягивающего чувства внутри. — Молчи… просто делай… — Ладно, ладно, молчу, — Миша сгреб Валю в охапку, утыкаясь носом в его мокрую от пота шею и продолжая настойчиво, робко готовить его к чему-то гораздо более крупному и необратимому. Кое-как, спотыкаясь о собственную неловкость и то и дело сталкиваясь носами при попытках поцеловаться, они подошли к главному. Миша, уже абсолютно молча (как и просили), сосредоточенно натянул презерватив, пару раз едва не запутавшись в собственных пальцах, и навис сверху, удерживая вес на подрагивающих локтях. Когда он сделал первое, самое несмелое движение, Валя со свистом выдохнул и от избытка чувств так сильно зажмурился, что на глазах выступили мелкие слёзы смущения. Внутри всё горело и сжималось. Миша двигался миллиметр за миллиметром, жутко боясь сделать лишний шаг. Вся сцена была максимально далека от красивого кино: Миша то и дело соскальзывал локтем с подушки, Валя испуганно сжимал колени, мешая процессу, а их дыхание совершенно не попадало в такт. Это было хаотичное, безумно стыдное, но при этом какое-то невероятно сладкое притирание друг к другу. И вот, когда Миша только-только поймал нужный ритм, а Валя наконец перестал испуганно сжиматься и сладко, доверчиво потянулся навстречу... убойное возбуждение окончательно добило организм Колесникова. Миша сделал ещё два коротких, глубоких толчка, судорожно выдохнул Вале куда-то в шею, до боли сжал его бёдра и... замер. Всё закончилось, толком не успев начаться. Миша глухо застонал и уткнулся лбом в подушку рядом с Валиной головой, тяжело и загнанно дыша. Ему хотелось прямо сейчас провалиться сквозь паркет от этого грандиозного, тридцатисекундного фиаско. Миша лежал, уткнувшись лбом в подушку, и мысленно проклинал всё на свете — себя, свои гормоны и Данька с его дурацкими советами. Ему казалось, что он только что официально завалил самый важный экзамен в своей жизни. Чувствуя, как Колесников рядом буквально плавится от стыда и паники, Валя тихонько вздохнул. Смущение никуда не делось, но нежность и желание успокоить этого несчастного «тактика» оказались сильнее. Валя осторожно потянул руку и мягко погладил Мишу по жестким, растрепанным кудрям. — Миш... ну ты чего, — тихонько промямлил Валя, придвигаясь ближе. — Не переживай так. Всё... всё нормально. Понимая, что капитан окончательно ушёл в глухую оборону и завис, Валя решил взять инициативу в свои руки. Он несмело перетянул одеяло, выпутываясь из него, и медленно пополз по кровати вниз, пробираясь ближе к Мишиным ногам. Миша, заметив это маневр, резко вскинул голову. В его больших тёмных глазах отразился самый настоящий, первобытный панический ужас. В голове моментально всплыли издевки пацанов. «Пиздец, — пронеслось в мозгу у Колесникова. — Вот оно. Настал тот самый момент. Сейчас меня будут ебать». — В-Валь... стой, подожди! — испуганно затороторил Миша, судорожно пытаясь отползти назад и едва не врезавшись спиной в стену. Он замахал руками, путаясь в словах, и принялся выдавать очередную порцию сбивчивого бредни от дикого стресса: — Слышь, Валёк, тормози! Меня же это... меня тоже подготовить надо сначала! Ну, пальцами там... смазки добавить... И вообще, я морально щас капец как не готов, у меня... у меня настройки не те выставлены, понял?! Я не справлюсь! Валя замер на полпути, так и оставшись сидеть на коленях. Он уставился на Мишу абсолютно круглыми, ничего не понимающими глазами. На его бледном лице читалось такое искреннее недоумение. — В смысле... подготовить? — растерянно переспросил Валя, хлопая ресницами. — К чему морально не готов? Миша, ты о чём вообще? Миша густо, до бордового оттенка покраснел, закрыл лицо ладонями и глухо, едва разжимая губы от стыда, принялся объяснять: — Ну чё ты непонятливого-то нашёл... Пацаны говорили, что, если ты захочешь... ну, рулить. Сверху быть, короче! Чтоб ты меня... это... ну, сам понимаешь! А я не умею так! Я боюсь, блядь! Валя секунду переваривал услышанное, а потом комната огласилась его тихим, звонким и совершенно неудержимым смехом. Он уткнулся лицом в свои колени, плечи его хохотали, а сквозь подступающие слёзы он еле выдавил: — Господи, Колесников... Ну ты дебил! Какой «сверху» в этом смысле? Я... я вообще про другое думал! Я не хотел тебя... ну, туда! Миша медленно убрал ладони от лица, всё ещё пунцовый. Услышав это категоричное «не хотел», он вдруг на секунду замер, и его лицо как-то забавно вытянулось. Пацанская гордость внутри слегка пикнула, а в голове пронеслась глупая, паническая мысль. Он слегка насупился, шмыгнул носом и как-то совсем по-детски, с обидой пробормотал: — В смысле... не хотел? То есть... ты меня вообще, что ли, не хочешь? Ну... как парня? Типа, не привлекаю? Валя от такого неожиданного вывода сначала аж подавился воздухом, а потом заглянул в это несчастное, запутавшееся лицо Миши и зашёлся в новом приступе хохота. — Дурак ты, Колесников! — сквозь смех выдохнул Валя, утирая проступившие на глазах слёзы. — Конечно, хочу, господи... Просто мне... ну, снизу как-то комфортнее. Спокойнее, понимаешь? И вообще, прекрати придумывать бред! Миша, услышав это, наконец-то выдохнул, и на его губах снова появилась та самая облегчённая, глуповатая ухмылка. Валя, всё ещё тихонько посмеиваясь и сгорая от неловкости, решительно пополз обратно вверх. Преодолевая жуткое смущение, он аккуратно перекинул ногу через Мишины бёдра и сел на него сверху. Футболка снова съехала набок, обнажая ключицу, а щёки Вали пылали так, что могли обжечь. Ловя на себе ошеломлённый, замерший взгляд Миши, Валя робко потянулся к тумбочке, заново нащупал новый шуршащий пакетик и смазку. — Я имел в виду... — шёпотом промямлил Валя, судорожно пытаясь совладать с дрожащими пальцами и не смотреть Мише ниже живота, пока помогал ему. — Что я сам попробую. Ну... опуститься на тебя. Так ведь... медленнее будет. Я сам смогу контролировать, чтобы... чтобы не больно. Миша сглотнул, чувствуя, как его сердце готово пробить грудную клетку. Вся паника мгновенно отступила, уступая место такой мощной волне обожания, что у него перехватило дыхание. Он осторожно положил свои большие, горячие ладони на Валины тазовые косточки, слегка придерживая, но не торопя. Валя глубоко, дрожаще вздохнул, зажмурился от дикого смущения и, аккуратно опираясь ладонями в Мишину грудь, начал медленно, миллиметр за миллиметром, опускаться вниз. Это было невероятно неловко, они оба снова покраснели до предела, но в этот раз всё ощущалось совершенно по-другому — тягуче, правильно и безумно сладко. Валя двигался медленно, зажмурившись так сильно, что у него даже ресницы подрагивали, а Миша снизу вверх смотрел на него абсолютно влюблёнными и совершенно круглыми глазами. Гормоны, смущение и паника окончательно завязали Мишин язык в узел, и его словесный поток было уже не остановить. —Ты... ну, капец как подходишь мне. Прям как девайс оригинальный в разъём, без переходников, понял? Встал как родной! Валя сквозь пальцы посмотрел на него совершенно неверящим взглядом. — Миша, ты щас серьёзно сравнил это с USB-кабелем? — Да блин! — окончательно запутался в собственных мыслях Миша, и его щёки вспыхнули ещё сильнее. — Всё, я молчу! Просто... ну, капец как хорошо, Валь. Правда. Ты только не останавливайся, ладно? Валя тихонько, смущённо хмыкнул, убирая руки от лица. Он несмело опустил взгляд на пунцового Мишу, который смотрел на него с такой собачьей преданностью и обожанием, что вся эта дурацкая, нелепая болтовня вдруг показалась ужасно милой. Миша лежал под ним, вцепившись пальцами в многострадальный матрас так, что сухожилия на руках натянулись как струны. Он держался из последних сил, чтобы не сорвать этот хрупкий микроконтроль. — Валь... — тихо, почти умоляюще прохрипел Миша, ошалело глядя на него снизу вверх. — Ты как? Скажи мне... Я умираю щас, честное слово. Капец как горячо. Валя от этого низкого, сорванного голоса судорожно вздохнул, его пальцы до белых костяшек впились в мишину грудь, а лицо стало бордовым. Он приоткрыл глаза, всматриваясь в Мишу сквозь растрёпанную чёлку. — Миш... мне хорошо, — со всхлипом, едва слышно прошептал Валя, пытаясь продвинуться ещё на пару миллиметров вниз, но от пронзительной остроты ощущения испуганно замер. — Просто... очень непривычно. Всё так... глубоко. — Потерпи, маленький мой, медленно давай, — Миша приподнял голову, аккуратно, невероятно трепетно целуя Валю в подбородок, в щеку, ловя его рваное дыхание. — Я не двинусь, пока сам не скажешь. Ты только смотри на меня. Не закрывай глаза, ладно? — Ладно... — выдохнул Валя прямо ему в губы, заставляя себя расслабиться и полностью опуститься до самого конца, приняв Мишу целиком. Оба парня одновременно, со свистом выдохнули. Внутри всё зажало в один тугой, пульсирующий узел, который вибрировал от каждого удара сердца. Мишины ладони не выдержали — они взлетели вверх, горячие и надёжные, мягко, но крепко обхватывая Валины тазовые косточки, очерчивая пальцами бёдра. — Капец ты у меня красивый... — шёпотом, качая головой, признался Миша, и в его глазах было столько искреннего обожания, что у Вали защемило сердце. — Я поверить не могу, что ты мой. Что мы вот так щас... — Я тоже... не верю, — Валя несмело приподнялся, делая первое самостоятельное, тягучее движение вверх-вниз. Трение было настолько плотным и влажным, что комната наполнилась тихими, интимными звуками. Они то и дело теряли синхронность: Миша пытался аккуратно подталкивать снизу, помогая, но Валя от остроты чувств терял равновесие, заваливался грудью прямо на мишины плечи. Одеяло окончательно скомкалось и с шумом улетело на пол, но им уже было абсолютно плевать. Футболка Вали съехала, обнажая его бледные ключицы, которые ходили ходуном. — Миш... Миша... — Валя зажмурился, и из-под ресниц скатилась крошечная слезинка от переизбытка эмоций. Он судорожно вжался носом в Мишину шею. — Я щас... я не знаю, что со мной. Всё так... слишком сильно. — Я с тобой, слышишь? Я держу тебя, — Миша сильнее сжал его бёдра, утягивая в глубокий, мокрый поцелуй, заглушая Валины тихие стоны. Ритм стал глубже, быстрее, тягучая пульсация внутри Вали становилась всё чаще, сжимая Мишу короткими, судорожными толчками. — Валь... всё, золото моё, тормози... я щас... я на пределе. Валю от этой хриплой, честной слабости Миши накрыло окончательной лавиной. Внутри него всё сжалось в единую, невыносимо сладкую судорогу, вышибая остатки воздуха из лёгких. Он намертво вцепился пальцами в мишины кудри, потянув его на себя. — Вместе... Миш, пожалуйста... — выдохнул Валя. Миша подался вверх, делая последние, самые глубокие и мощные толчки, заставляя Валю громко, потерянно вскрикнуть ему в плечо. Тело Колесникова сотрясло мощными, финальными пульсациями, и он хрипло, протяжно застонал, выплескивая всё в презерватив, пока Валя над ним судорожно выгнулся в пояснице, ловя собственную, резкую вспышку, которая горячо обожгла их животы. Они так и завалились боком на жёваную простыню, тяжело, загнанно дыша в звенящей тишине. Лица были пунцовыми, сердца колотились как сумасшедшие, но Миша сразу же притянул обмякшего Валю к своей груди, укрывая остатками простыни. Он бережно целовал его в висок, в лоб, лениво поглаживая по гладкому бедру. Валя чуть отстранился, приподнимая голову. Он посмотрел на Колесникова сквозь растрёпанную чёлку, и на его лице, помимо остатков пунцового румянца, появилось совершенно умилённое и одновременно лукавое выражение. — «Маленький мой»? — шёпотом процитировал Валя, прищурившись. — Миш, ты серьёзно? Ты когда это говорил, себя вообще со стороны видел? Миша от неожиданности аж поперхнулся воздухом. Его уши, которые только-только начали остывать, моментально вспыхнули с новой силой. Он судорожно уставился в потолок, пытаясь сделать самый независимый вид на свете, но пацанское смущение снова накрыло его с головой. — Ну а чё... — буркнул Миша, забавно насупившись и дёрнув плечом. — Что в голову пришло, то и сказал. Я вообще щас плохо соображал, у меня сервера плавились, ты забыл? И вообще... ну тебе же понравилось? Валя тихонько, звонко рассмеялся, утыкаясь лбом обратно в его крепкое плечо. Смех мягко завибрировал в темноте комнаты, окончательно смывая остатки неловкости. — Понравилось, — честно промямлил Валя, крепче обнимая своего огромного, жутко смущённого Мишу и переплетая их пальцы. — Всё равно ты дурак, Колесников. Через день вся честная компания в том же составе собралась на квартире у Лёхи. Вот только в этот раз на диване рядом с Мишей сидел ещё и Валя, который старательно делал вид, что его капец как интересует пачка из-под чипсов в его руках. Пацаны, естественно, деликатностью никогда не отличались. Как только лобби загрузилось, Лёха бесцеремонно развернулся на компьютерном кресле, хитро прищурился и в лоб спросил: — Ну чё, голубчики? Как прошла спецоперация? Колитесь, мы тут с Дэнчиком все ногти сгрызли, пока аналитику строили! Валя моментально превратился по цвету в спелый помидор и попытался поглубже зарыться в воротник своей огромной толстовки. Миша же, решив включить перед друзьями «крутого альфу», победно ухмыльнулся, закинул руку Вале на плечи и вальяжно протянул: — Да ладно вам, пацаны, чё вы пристали. Всё чётко прошло, по плану. Валёк у меня просто... ну, недотрога такой весь из себя, скромник. Пришлось попотеть, конечно, аккуратничать, ключики подбирать. Ну, вы поняли. Весь такой нежный, слова лишнего не скажи. Валя от такой наглой и перевёрнутой версии реальности аж рот приоткрыл. Скромность и смущение моментально испарились, уступив место праведному, шутливому возмущению. Он резко сбросил Мишину руку со своего плеча, повернулся к ржущим Лёхе и Денчику и решительно пошёл в контратаку, сдавая Мишу с поличным: — Ах, недотрога?! Ключики он подбирал?! Пацаны, да он врёт всё! — Воу-воу, Валёк, хорош, тормози! — подскочил Миша, чьё лицо за секунду стало пунцово-бордовым. Он попытался поймать Валю и закрыть ему рот ладонью, но Валя со смехом вывернулся и продолжил выдавать базу. — Нет, пусть знают! Он там такой монолог развёл, я думал, у меня уши завянут! Выдал, что я подошёл ему как «оригинальный USB-девайс в разъём»! И это при том, что сам весь первый раунд за тридцать секунд слил и под подушку спрятался! Лёха с Денчиком от такого эксклюзива натурально сползли по креслам на пол. Комнату разорвало от дикого, конского хохота. — Сука-а-а, Миха, ты гений пикапа, блядь! — орал Денчик, держась за живот. — Да подожди ты, Валь, ну хорош — взмолился Миша, всё-таки настигая Валю на диване и пытаясь аккуратно скрутить его, чтобы прекратить этот поток позора. — Не было такого! Ты всё приукрашиваешь! — Было! — весело кричал Валя, отбиваясь от Мишиных рук и вовсю калеча его пацанский авторитет. Тут Лёха окончательно добил соседей снизу своим ультразвуковым смехом, колотя ладонью по паркету. — Тридцать секунд! — задыхался Лёха. Миша, окончательно уничтоженный и пунцовый до самых кудрей, наконец прижал смеющегося и довольного своей местью Валю к дивану, закрывая-таки ему рот ладошкой, и несчастно посмотрел на катающихся по полу друзей. — Всё, блядь, Бояров... — хрипло и смущённо пробормотал Миша, хотя в его глазах всё равно горело абсолютное, обожающее тепло. — Хрен я тебе ещё хоть один комплимент скажу. Валя, подмигнув Денчику, ловко вывернулся из-под Мишиной ладони и победно уселся на диване, поправляя растрёпанную толстовку. Миша, всё ещё пунцовый до самых кудрей, подозрительно прищурился, чувствуя, как пацанский радар внутри начинает бешено сигнализировать о новой махинации. — Валёк... ты чё ещё задумал? — настороженно буркнул Колесников. Лёха, который только-только перестал кататься по полу и вытирал слёзы смеха, моментально посерьёзнел, со вздохом залез в карман и нехотя достал оттуда купюру. — Без проблем, Бояров. Заслуженно, — Лёха шлёпнул косарь Вале в ладонь. — Аналитика дала сбой. Я-то думал, Миха от паники вообще до финиша не дойдёт в этот раз, а он, оказывается, на морально-волевых дополз. Хоть и за тридцать секунд. Миша перевёл ошарашенный, абсолютно круглый взгляд с Лёхи на Валю, который с довольным видом аккуратно складывал выигранную тысячу рублей. Его пацанский процессор не просто выдал ошибку — он натурально взорвался. — Вы... вы... — у Миши от возмущения даже голос дал трещину, и он аж подскочил с дивана, разинув рот. — Валя, блядь?! Ты тоже?! — А чё ты кричишь сразу? — Денчик на заднем плане снова довольно заржал, откидываясь на спинку кресла. — Миха, это называется диверсификация рисков и работа с инсайдерской информацией! Валёк просто зашёл с козырей. — Да вы совсем там конченые все, что ли?! — убойное возмущение захлестнуло Мишу с головой, лицо моментально налилось густой бордовой краской, и он принялся яростно мерить шагами комнатку. — Ладно эти два дебила-букмекера, от них я ничего другого и не ждал! Но ты, Валя?! Ты-то куда?! Мы там... мы там с ума сходили, лбами стукались, ты плакал почти от смущения, а сам в это время думал, как с Лёхи косарь стрясти?! — Ну Миш, — Валя виновато, но ужасно смешливо прикусил губу, пряча глаза. — Лёха сам в беседу скинул котировки перед твоим приходом. Сказал: «Ставлю штуку, что Колесников опять завалит позиционку на первых секундах и сбежит пить чай». Ну я и подумал... зачем добру пропадать? Я же знал, что ты не сбежишь. Я в тебя верил! Это была ставка на твою победу! — Какая, нахер, победа, Бояров?! — орал Миша, хватаясь за голову, пока Лёха с Денчиком уже натурально выли от смеха, сползая под стол. — Да вы просто банда мошенников! Тотализатор устроили прямо в моей постели! На что вы ещё спорили, а? На количество моих тупых комплиментов?! На USB-кабель коэффициент какой был?! — Не, про USB никто не думал, тут Валёк чистый джекпот сорвал, — всхлипнул Лёха, пытаясь вдохнуть воздух. — Ладно, капитан, не ори. Зато теперь у вас бюджет на свидание есть. Чисто за счёт заведения! — Всё, хорош ржать! — Миша яростно плюхнулся обратно на диван, демонстративно отодвигаясь от Вали на самый край и скрещивая руки на груди. Лицо у него всё ещё горело, но в глазах уже плясали весёлые искорки. — Короче, пацаны, я официально заявляю: Валя с вами больше не общается. Всё, лавочка закрыта, контакты заблокированы. Валя тихонько прыснул в кулак, а Лёха с Денчиком одновременно завыли: — Слышь, Миш, чё за диктатура? — А вот такая! — Миша сердито, но жутко комично надулся, косясь на притихшего Валю. — Вы на него дурно влияете! Парень был чистый, интеллигентный, картины вон рисовал, слова матерного не знал. А стоило ему два раза у Лёхи в гостях посидеть — и всё, пиши пропало. Уже инсайдерскую инфу сливает, в букмекерские махинации лезет, пацанов на бабки разводит! Вы мне из скромного художника какого-то криминального авторитета растите. Он мне в следующий раз перед сексом счёт выставит за обслуживание разъёма, а если я в тайминг не попаду — штрафные санкции пропишет! — Счёт, сука-а-а! — Денчик аж со стула наполовину сполз, утирая новые слёзы. — Слышь, Валёк, бизнес-план надёжный, как швейцарские часы, бери на заметку! — Даже не смей слушать этого придурка, Бояров! — Миша замахал руками в сторону Денчика, но грозный вид окончательно сломался. Сквозь напускную суровость прорвалась широкая, глупая ухмылка. Валя, не выдержав, мягко придвинулся ближе, преодолевая созданную Мишей шутливую дистанцию, и собственнически забрался под его руку. Он осторожно переплёл их пальцы, и выигранная тысяча рублей тихонько хрустнула между их ладонями. — Ладно, голубчики, хорош, — уже гораздо тише и без прежнего стёба проговорил он, переводя взгляд с одного на другого. — Выдохнули. Рады мы за вас, честное слово. — Да ну тебя, Лёх, — тихо отозвался Миша, но руку Вали сжал чуть крепче, поглаживая большим пальцем его тыльную сторону ладони. Денчик потянулся, сладко зевнув, и откинулся на спинку кресла. — Погнали лучше на улицу, пацаны. Май на дворе, вечер тёплый, зайдём в круглосуточный, возьмём по мороженому. Заодно и обмоем Валькин законный выигрыш. Раз уж наш художник теперь официальный спонсор этой тусовки. — Обойдётесь, — улыбнулся Валя, глубже зарываясь носом в мягкую ткань Мишиной олимпийки. — Это наш бюджет на свидание. Сами себе покупайте. Они всей толпой неторопливо высыпали в прохладный, залитый закатным солнцем подъезд. Пацаны шумно топали впереди по лестнице, о чём-то лениво переругиваясь и делясь планами на выходные, а Миша с Валей чуть отстали, намеренно растягивая шаги. Вся эта первобытная паника, глупый страх сделать что-то не так и запредельная неловкость последних дней окончательно растворились здесь, между этажами, под привычный и родной шум дружеских голосов. Миша незаметно притормозил на лестничной площадке у открытого окна, из которого пахло цветущей черёмухой и свежестью. Он аккуратно приобнял Валю за талию, притягивая к себе, и быстро, невероятно нежно поцеловал его в висок. — Спасибо, — тихо прошептал Миша. — За что? — Валя приоткрыл глаза и посмотрел на него снизу вверх — спокойно, открыто и с такой бесконечной доверием, что у Колесникова перехватило дыхание. — За то, что не сбежал от меня. И вообще... за всё. Валя тихонько хмыкнул и уткнулся лбом в его плечо. — Куда я от тебя сбегу, Колесников. У меня на тебя долгосрочная ставка. Снизу донёсся громкий свист Лёхи, эхом раскатившийся по подъезду: «Эй, Ромео, вы там застряли, что ли? Шагайте быстрее, мороженое растает!» Миша весело переглянулся с Валей, и они, крепко держась за руки, вместе побежали вниз по ступеням, навстречу тёплому майскому вечеру и своей первой, по-настоящему спокойной весне.