судьба ангела.

Было настолько уютно и комфортно, что Феликс сам не понял, как уснул. Он чувствовал себя в безопасности. Впервые. Ведь все свое детство он прожил в страхе, весь подростковый период — в страхе, и даже когда он взрослел, все равно жил в страхе. У него не было человека, который был бы для него опорой и защитой. Был только человек, который избивал его почти до смерти. Родной отец. Хотя отцом он его не считал — только настоящим монстром, у которого в глазах не было ни капли жалости, лишь гнетущая пустота. Холодное сердце. С болью Феликс справлялся с матерью, но даже она его бросила. У него ничего и никого не осталось. Хенджин всю дорогу засматривался на мальчишку и нервно постукивал пальцами по рулю машины. Даже в глазах Хвана промелькнула жалость. У человека, который привык видеть таких людей, который пытает их ужасными способами, видит тысячи слез и мольб, — у такого человека промелькнула жалость. Никто бы ни за что не поверил. Машина аккуратно заехала в огромное, прекрасное, укрепленное поместье. Ворота были очень высокими и крепкими. Отсюда нереально сбежать. Множество охранников построились, встречая своего господина. Бога по их мнению. Хенджин мягко заехал на свою стоянку, где стояло еще несколько машин, и вышел. Открывая Линксу дверь, нежно взял его на руки. Заблокировал машину. Чтобы на тело парня не пялились, он обвязал пиджак вокруг бедер Феликса. Вся охрана моментально поклонилась, синхронно. Хенджин рукой отмахнулся от них и медленными шагами направился в поместье. Там его встретили слуги, забрали мальчика с рук по приказу Хвана, отмыли его, вкололи обезболивающие, одели, но тот почти не приходил в себя. В душе он сопротивлялся рукам женщин, крича лишь одно: «Не трогайте меня!» — тут же забиваясь опять в слезы и сильную панику. Психологическая травма. И это навсегда. С горем пополам его одели, и он уснул, свернувшись калачиком на огромной кровати Хвана. Хенджин вошел в свои покои и увидел ангелочка перед собой. Отмытого, чистого, нежного. Он выглядел еще красивее. Глаза Хенджина с трудом отлипли от белоснежного тела. Он пошел в душ. Сегодня был очень тяжелый день. Вместо добычи он нашел ангелочка. Такого жалко мучить. Жалко пытать. Жалко убивать. Нет, Хан не станет этого делать. Не будет трогать его. Медленно расстегивая рубашку, Хван погрузился в мысли. Откуда этот парень? Как его зовут? Сколько лет? Где его родители? Вопросов была куча. Но эти вопросы быстро решит его информатор Адам. Для начала надо было принять душ. Смыть всю грязь и усталость. Закончив снимать боксеры, он бесшумно погрузился в воду. Горячая вода успокаивала. Капли пота стекали по его лицу. Закончил душ он довольно быстро, протер волосы, обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из ванной комнаты. В комнате было холодно. Окно открыто. Нежное тело на кровати сжималось от ветра и холода. Хенджин поспешно закрыл окно и разжег камин. Тепло поступало равномерно. Мафиози уселся на свое ложе рядом с лежащим Феликсом. Рука машинально потянулась, чтобы погладить. Грубая, теплая, большая рука прикоснулась к мягким волосам. Приятно. Спокойно. Комфортно. — Какой же ты милый, — пробормотал Хенджин хриплым голосом, заправляя белую прядь за ухо младшему. Хен встал, переоделся в легкую черную майку и штаны. Присел на кресло у камина, закуривая сигарету. Она тлела у него в руках, а он наблюдал за ангелом. Феликс проснулся не сразу. Пошевелившись, он медленно открыл сонные глаза, оглядываясь. Приступ паники. Где я? Почему нахожусь здесь? Почему не чувствую боли? Неужели то изнасилование было сном? Но как только младший сел, тут же сдавленно простонал. Боль вернулась. Ужасная боль. На глаза едва не навернулись слезы. — К..кто вы..? — испуганно прошептал Феликс, смотря на фигуру в кресле у камина. В комнате царила гнетущая атмосфера. От человека несло властью, силой, опасностью. — Хван Хенджин. Знакомо? — тихо сказал Хенджин, смотря на испуганного птенца. Сигарета продолжала медленно тлеть в пальцах. когда Феликс услышал это имя, его бросило в холодный пот и дрожь. Мафиози. Жестокий. Опасный. Сильный. Никого не жалеющий. А он — в его руках. Слезы навернулись на невинное лицо. – Прошу вас... не надо... не убивайте меня... я... я ничего плохого не сделал... – лепетал быстро Ликс отчаянным, умоляющим голосом. Как всегда умолял отца прекратить его избивать. У Феликса едва не началась паническая атака, когда он узнал, в чьем он доме. – Тише, тише, – спокойным тоном повторял Хенджин, пока Феликс продолжал бормотать мольбы. – Успокойся, я тебе говорю, – слегка повысил голос Хенджин, приказывая успокоиться. Ангел замолчал, но дрожь Феликса никак не унималась. Хван осторожно встал с кресла, заставив младшего вздрогнуть еще сильнее. Подошел ближе и сел прямо рядом с ним. – Кто тот мужчина, который изнасиловал тебя? – прямо спросил он, протягивая руку и вытирая большим пальцем слезы младшего. – Успокойся, милый. Успокойся, – повторял Хван, заставляя того расслабить плечи. – Друг отца, – прошептал тихо Феликс. – Трэвис. – Я знаю, – перебил Хенджин. – Ты ведь сам еще несовершеннолетний. Ли Феликс, 17 лет, заканчиваешь школу. Живешь по адресу... дом... Мать сбежала. Отец – тиран. Если не ошибаюсь, ежедневно срывается на тебе. Его любимый предмет – хлыст. Именно им он тебя избивает. Хенджин говорил это уже заученно. Его информатор давно принес все данные о Феликсе, его семье, бывших друзьях, буллерах – все. Феликса бросило в еще большую дрожь, заставляя всхлипывать громче. Страшно. Очень страшно. Хенджин спокойно притянул его к себе, утыкая чужое лицо в свою сильную грудь. – Ну чего ты? Ну? Я ведь не говорил, что буду убивать тебя. Успокаивайся. Все хорошо, – аккуратно гладил старший Феликса, позволяя тому рыдать. – Хочешь наказать их? – прижался губами к макушке Феликса Хенджин и прошептал. Феликс заинтересованно поднял взгляд на мужчину. Хочет. Определенно. За всю боль, что он испытал, пора отомстить.