Игла и Шляпник

      «И помните, милые дети: Адева — столица мира».       Знаменитая строчка из старой-старой сказки об основании страны. Имя автора, увы, затерялось в веках. Впрочем, не так уж это и важно — важно на деле то, что, как и в любой другой сказке, и в этой имелась своя истина: Адева поистине незабываемый город. Здесь все кричало о величии, о богатстве истории, которую всеми силами старались сохранить все последующие поколения. Даже несмотря на возникающие кризисы. Ни война, ни голод не останавливали эту тенденцию, и покуда остальные города, столицы других земель страны, обрастали скучными многоэтажными зданиями, на постройке которых экономили как могли, Адева с гордостью демонстрировала новые жилые дома, внешне больше похожие на храмы или небольшие дворцы. Любой бедняк в этом городе мог почувствовать себя немножко царем.       Элис тошнило от всей этой помпезности.       Любой приезжий из дальних регионов чувствовал себя здесь… обманутым. Преданным. Потому что в этом чертовом городе даже совсем бедные люди без гроша в кармане могли позволить себе роскошное жилье и паек с едой; в это же время в регионах бедняки умирали в переулках от холода, голода и заразы.       Стоило девушке хоть на секунду вспомнить свой родной регион, землю Кальд — у нее челюсть сводило от злости. Столько лицемерия было заложено в фундамент этого города и в сердца его жителей, что убивать их ей не составляло никакого труда. Ни одного угрызения совести за три года работы киллером.       Ни одного.       Это одновременно и успокаивало, и пугало.       Оторвавшись от разглядывания ненавистных улиц в окне, Элис развернулась на каблуках и прошествовала к выходу из комнаты, совершенно равнодушно перешагивая лежащие на пути трупы. Два амбала и их «босс» — до комичного низкий и зловредный, еще и с потными ладошками. Так мерзко с ним говорить было, что лицо само собой кривилось. И приспешники его приятных чувств не вызывали. И то, что ее новая рубашка и единственные хоть сколько-нибудь приличные брюки теперь вымараны в крови, тоже не слишком-то радовало. Сменную одежду она с собой не взяла в этот раз.       Часы в коридоре окончательно испортили настроение: время перевалило за полдень. Припозднилась. Зарплату наверняка снова урежут.       Осознавая, что на полноценную выплату рассчитывать не стоит, на станцию она позвонила лишь после того, как нашла в чужих шкафах подходящие штаны и футболку.       — Заказ №143-94-а доставлен и передан получателю, — отрапортовала девушка в зажатую между плечом и щекой трубку, параллельно засовывая в найденный на кухне пакет измаранные брюки и натягивая на себя чьи-то поношенные треники. — Оплата?       На том конце задумчиво замолчали. Послышался звук печатной машинки, шорох бумаг. Затем линию переключили на другого оператора.       — Плата за выполнение заказа: 1980 лярм. Будет выслана по почте на Ваш адрес.       Элис облегченно выдохнула и, поерзав на табурете, распрямилась. Порезали все-таки стоимость, но основной оклад все же сохранили, и на том спасибо. Удовлетворенная таким раскладом дел, она уже хотела сбросить звонок, но тут в динамике вновь раздался короткий гудок.       — Новый заказ: №144-78-и, получатель: Сеймур Брант, — объявил мелодичный женский голос. — Срок доставки: тринадцатый эрбсталь 1988 года.       Пакет со скомканной окровавленной одеждой медленно, с характерным шорохом целлофана, сполз с колен и плюхнулся на пол.       Тикали невыносимо громко часы. Ритмично и звонко капал кран.       У нее точно язык отсох, и мысленный процесс застопорился.       — Поняла, — сухо ответила Элис, опомнившись спустя полминуты; положила трубку на ее законное место — и замерла перед трельяжем как лань на дороге, ослепленная светом автомобильных фар. Вот так сюрприз.       Сеймур Брант, да?       Ох, прекрасная Адева. Как же ты все-таки щедра на лицемерных и бессовестных жертв. Иного и не ожидаешь от «столицы мира».