Две души

Долина представляла собой гигантскую чашу с плоским дном, дно которой покрывал густой, вязкий туман. Здесь не росло ни единой травинки; земля была чёрной и потрескавшейся, похожей на застывшую лаву. Единственным звуком был вой ветра, проносящегося над пустошью. В центре этого мёртвого круга возвышалась она — башня из чёрного обсидиана. Она не выглядела рукотворной; казалось, это кристалл пророс сквозь земную кору, пронзив саму ткань реальности. Её гладкие стены отражали тусклый свет пасмурного неба, искажая окружающий мир. Именно отсюда исходила пульсация маяка. Именно здесь билось сердце новой угрозы. Они спустились по склону чаши, двигаясь бесшумно, как тени. Воздух здесь был тяжёлым, сладковатым и вызывал лёгкую тошноту. Демоническая ци была настолько плотной, что её можно было резать ножом. — Место выбрано идеально, — тихо произнесла Цзин, втягивая воздух носом. — Ни случайных путников, ни любопытных глаз. Полная изоляция. Лин Синь крепче сжала рукоять меча. Её плечо, ушибленное при падении в подземелье со змеем, всё ещё ныло, но боль лишь придавала ей злости. — Он знает, что мы придём, — сказала она. — Маяк — это ловушка. Цзин хмыкнула, не отрывая взгляда от башни. — Конечно, ловушка. Но он хочет, чтобы мы вошли. Ему нужно наше присутствие так же, как нам нужно уничтожить его творение. Они подошли к подножию башни. Входа не было видно — лишь гладкая, отполированная поверхность камня. Цзин приложила ладонь к стене. Камень был ледяным, обжигая даже через кожу. — Внутри пустота... И там, внизу, есть полость. Огромная. Она отошла на несколько шагов назад и трансформировалась наполовину. Когти на её руках удлинились, превращаясь в лезвия. Одним мощным ударом она вонзила их в основание башни. Раздался звук, похожий на удар гонга. По чёрному камню побежала паутина трещин. Ещё один удар — и огромный кусок стены обвалился внутрь, открывая тёмный проход, ведущий вниз. Туннель уходил глубоко под землю. Свет ци Лин Синь освещал сырые, покрытые чем-то похожим на чёрный лишайник стены. Путь привёл их в колоссальную пещеру, вид которой заставил обеих замереть на месте. Пещера представляла собой единый организм. Стены состояли из спрессованных тел и костей, сплавленных воедино какой-то чудовищной силой. Они пульсировали едва заметным багровым светом, словно живые. Из центра этой массы вверх уходило множество толстых, пульсирующих жил, похожих на артерии исполинского сердца. Но само «сердце» находилось ниже. Оно росло из пола пещеры — огромная, бесформенная гора гниющей плоти, переплетённая с металлом и камнем. У него не было глаз или рта, лишь бесконечное количество щупалец-отростков, которые извивались по полу пещеры. И посреди этого ужаса стояла одинокая фигура. Это был мужчина. Высокий, стройный, одетый в безупречные белые одежды нефритового цвета, которые казались абсолютно неуместными в этом царстве гнили. Он стоял спиной к ним, глядя на пульсирующую массу в центре пещеры. Его длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост. Он услышал их шаги. Медленно, с грацией танцора, он обернулся. Его лицо было красивым, почти женственным: высокие скулы, бледная кожа, тонкие губы. Но самыми поразительными были глаза. Один был обычным, человеческим, пронзительного серого цвета. Второй — сплошь чёрный, без белка и радужки, с вертикальным зрачком, горящим демонической зеленью. На его губах заиграла мягкая, вежливая улыбка. — Я ждал вас, — произнёс он голосом, похожим на шелест сухого шёлка. — Госпожа Волчица и её... очаровательная спутница. Вы заставили себя ждать. Цзин выступила вперёд, заслоняя собой Лин Синь. Её тело всё ещё находилось в промежуточной трансформации — наполовину человек, наполовину зверь. Когти на руках удлинились, а янтарные глаза пылали яростью. — Кто ты такой? Ты создаёшь эти источники? Зачем? Мужчина слегка поклонился, не сводя с них своего жуткого взгляда. — Моё имя не имеет значения. Можете звать меня Архитектор. А что до цели... — он плавно повёл рукой в сторону пульсирующей горы плоти. — Я не создаю источники, дорогая Цзин. Я собираю их. Видите ли, эта гниль, этот яд, который вы так усердно уничтожали по всей стране... это всего лишь побочный продукт. Отходы производства. Он сделал шаг в сторону, театральным жестом указывая на нечто, чего девушки раньше не заметили. Из-за сталагмитов, из теней у стен, из тёмных провалов боковых тоннелей начали выходить фигуры. Десятки фигур. Люди. Мужчины и женщины в серых робах школы «Нефритового Пика». Их лица были лишены всякого выражения, глаза казались пустыми стекляшками. Они двигались синхронно, механически, словно марионетки на невидимых нитях. Лин Синь почувствовала, как кровь отливает от лица. Она узнала этих людей. Старшие ученики, которые насмехались над ней. Наставники, считавшие её бездарностью. И... Командир Фэн. Человек, которого они видели в последний раз, когда залечивали раны. Он шёл вместе со всеми, глядя в никуда, а из-под волос по виску струилась тонкая дорожка крови. — Куклы, — выдохнула она, чувствуя, как ледяной ужас сковывает сердце. — Ты контролируешь их! — Не я, — мягко возразил Архитектор. — Моя госпожа. Видите ли, я всего лишь скромный архитектор. Я строю фундамент, создаю сосуды. Но наполняет их та, чья воля несравнима с моей. Та, чьё имя слишком священно для ваших смертных ушей. Он щёлкнул пальцами. Звук прозвучал подобно удару хлыста. Фигуры в серых робах остановились. Затем, как один механизм, они подняли головы и посмотрели на девушек. В их пустых глазах вспыхнуло тусклое, багровое пламя. — Убить их, — приказал Архитектор, отступая назад и складывая руки на груди. — Разорвите волчицу на части. А девчонку приведите ко мне живой. Она станет венцом моей коллекции. Армия одержимых культиваторов сорвалась с места. Это была не битва, а избиение. Цзин взревела, бросаясь навстречу врагу. Она превратилась в вихрь смерти. Кинжал-клык в одной руке вспарывал доспехи и плоть, когти другой разрывали глотки и сухожилия. Она не пыталась блокировать удары — она была быстрее, смертоноснее любого из них. Но их было слишком много. Десять ударов она отбила, но одиннадцатый пришёлся в бок, второй рассёк кожу на бедре. Кровь брызнула на чёрный камень пола. Лин Синь сражалась спиной к спине с наставницей. Меч Цзин пел в её руках, рассекая воздух и кости. Прорыв на фестивале дал ей уверенность, но сейчас страх вернулся — липкий, холодный. Каждый раз, когда её клинок встречался с мечом другого ученика, внутри неё что-то умирало. Это были её товарищи. Пусть слабые, пусть высокомерные, но они не заслуживали такой участи — стать бездумными марионетками. Один из ударов она отразила с опозданием. Тупой конец деревянного тренировочного посоха врезался ей в левое плечо. Хрустнула кость. Лин Синь закричала от боли, падая на одно колено. Меч выпал из онемевших пальцев и со звоном покатился по полу. — Лин Синь! — рёв Цзин перекрыл шум битвы. Волчица развернулась, оставляя за собой кровавый след из трёх трупов. Одним ударом она отбросила нависшего над ученицей противника и оказалась рядом, закрывая её своим телом. — Вставай! — крикнула Цзин, отражая атаку сразу двоих. Её движения замедлялись, дыхание становилось рваным. — Мы должны прорваться к нему! Лин Синь попыталась подняться, опираясь на здоровую руку. Боль была адской, рука висела плетью. Она видела, как Цзин движется на пределе своих возможностей. Даже её легендарная выносливость имела границы. Раны, полученные ранее, давали о себе знать. Кровь текла из пореза на скуле, пропитывая воротник одежды. Архитектор наблюдал за этим с холодным любопытством энтомолога, изучающего через лупу копошащихся муравьёв. — Впечатляет, — прокомментировал он, когда Цзин мощным пинком отправила в полёт очередного ученика. — Ваша животная ярость достойна восхищения. Но против количества она бессильна. Он снова щёлкнул пальцами. Новая волна. Из дальних туннелей выходило подкрепление. Ещё тридцать человек. Школа «Нефритового Пика» словно вся была здесь, кого можно было контролировать. Цзин зарычала, отплёвываясь кровью. Её взгляд метнулся к Лин Синь. Девушка стояла на коленях, белая как полотно, пытаясь удержать равновесие. В этот момент волчица поняла то, что отказывалась признавать раньше: им не победить. Не здесь. Не сейчас. Она приняла решение мгновенно. — Беги! — рявкнула она, мощным толчком сбивая Лин Синь с ног и швыряя её в сторону единственного свободного прохода — узкой щели между стеной пещеры и пульсирующей массой «сердца». — Найди способ разрушить его контроль! Я их задержу! — Нет! Я не оставлю тебя! — Лин Синь попыталась встать, но боль и отчаяние придавили её к земле сильнее любой физической силы. — Это приказ твоего наставника! — голос Цзин был подобен грому. — БЕГИ! И тогда Лин Синь увидела то, чего никогда не сможет забыть. Цзин, древний демон-волчица, воплощение ужаса для тысяч тварей, повернулась лицом к наступающей армии. Она знала, что идёт на смерть. Но в её янтарных глазах не было страха. Была лишь непоколебимая решимость защитить своё. Она издала вой — дикий, первобытный звук, от которого кровь стыла в жилах. Вой раненого зверя, который отказывается сдаваться даже перед лицом стаи шакалов. А затем она прыгнула в самую гущу врагов. Лин Синь не могла смотреть. Слёзы застилали глаза. Она поползла прочь, цепляясь за камни здоровой рукой, отталкиваясь ногами. За её спиной звуки битвы достигли апогея: звон стали, хруст костей, рычание Цзин и монотонный, глухой стук тел о каменный пол. Выбравшись из пещеры в сырой тоннель, ведущий наружу, она упала на холодную землю, хватая ртом морозный воздух гор. Внутри неё бушевала буря более страшная, чем любая демоническая ци. Ярость. Ненависть. И всепоглощающее чувство вины. Архитектор победил. Он показал свою мощь, играя с ними, как кошка с мышью. И он забрал у неё самое дорогое. Лин Синь сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль отрезвляла. «Я найду способ», — поклялась она, глядя на темнеющее небо сквозь пролом в горе. — «Клянусь всем, что у меня осталось, я вернусь за тобой». Где-то глубоко под землёй стих последний рык волчицы. Но Лин Синь казалось, что она всё ещё слышит его — тихий шёпот обещания, что эта битва ещё не окончена.