Две души

Лин Синь бежала, не разбирая дороги. Горы Восточного Хребта слились в одно бесконечное пятно из серого камня и тёмной хвои. Ветер рвал её одежду, холод пробирал до костей, но она не чувствовала ничего, кроме оглушительного звона в ушах. Этот звон был эхом последнего рыка Цзин, который затих там, глубоко под землёй. Она упала на колени у края обрыва, задыхаясь. Рука пульсировала невыносимой болью, сломанное плечо превратилось в комок агонии. Но физическая боль была ничем по сравнению с зияющей пустотой в груди. Она оставила её. Оставила умирать. — Нет... — прошептала Лин Синь, сжимая здоровой рукой рукоять меча так, что побелели костяшки. — Я должна вернуться. Я должна ей помочь... Но как? Как бороться с целой армией одержимых учеников и тем существом, которое ими управляет? Она одна, ранена и слаба. Слёзы бессилия текли по грязным щекам, смешиваясь с каплями начинающегося дождя. Внезапно воздух вокруг неё сгустился. Запах озона и храмовых благовоний стал таким сильным, что перебил даже запах мокрой земли. Лин Синь вскинула голову, готовясь к бою, но тут же опустила оружие. Перед ней стояла девушка. Высокая, стройная, облачённая в белоснежные одежды нефритового цвета, которые казались неуместными посреди дикой природы. Её длинные волосы цвета лунного серебра были заплетены в сложную косу, украшенную шпилькой из чистого нефрита. От неё исходило мягкое сияние, не слепящее, а успокаивающее, похожее на свет полной луны. Это была небожительница. Но не Лун Вэй. Девушка смотрела на Лин Синь с выражением глубокой печали и странного, изучающего любопытства. — Ты та самая, — произнесла она мелодичным голосом, от которого веяло древностью. — Та, кто унаследовала звериную ци. Лин Синь медленно поднялась на ноги, пошатываясь. — Кто ты? Что тебе нужно? Небожительница сделала шаг вперёд, и её нога не примяла ни единой травинки. Она словно парила над землёй. — Моё имя не имеет значения здесь, смертная. Важно то, что я наблюдала за тобой. За твоим путём. Твоя ци... она созидательна. В отличие от той, другой. — Другой? Ты говоришь о Цзин? Что с ней?! — Она жива, — небожительница подняла руку, пресекая дальнейшие вопросы. — Пока что. Архитектор не убьёт её сразу. Он хочет использовать её суть для подпитки своего «сердца». Её ненависть, её боль... это чистейшее топливо. — Тогда мы должны спасти её! Помоги мне! Небожительница вздохнула, и этот звук был похож на шелест ветра в осенних листьях. — Мы, небожители, связаны правилами Равновесия. Мы не можем ударить напрямую. Но я могу дать силу тебе. Частицу своей энергии. Этого будет достаточно, чтобы исцелить твои раны и уравнять шансы. Она протянула руку ладонью вверх. На ней вспыхнул маленький шарик чистого белого света. — Возьми. Это дар. Используй его мудро. Лин Синь, не колеблясь ни секунды, накрыла ладонь небожительницы своей здоровой рукой. Свет перетёк в неё, обжигая холодом, а затем растёкся по телу волной тепла. Боль в плече мгновенно утихла, кости со щелчком встали на место. Усталость испарилась, сменившись ясностью мысли и ощущением невероятной мощи, пульсирующей в даньтяне. Когда она открыла глаза, небожительницы уже не было. Лишь лёгкий аромат благовоний напоминал о её визите. *** Тем временем в подземелье битва достигла своей кровавой кульминации. Цзин была покрыта ранами с головы до ног. Левый глаз заплыл, бок был распорот когтями одержимого ученика, а силы таяли с каждой секундой. Армия марионеток Архитектора теснила её к самой стене из спрессованных тел. Они не чувствовали страха, не знали усталости. Они просто давили массой. Цзин зарычала, отпрыгивая назад и сбивая с ног очередного противника ударом рукоятки кинжала. Она тяжело дышала, каждый вдох отдавался болью в сломанных рёбрах. «Вот и всё», — пронеслась в голове холодная, отстранённая мысль. «Пятьсот лет охоты закончились здесь». Архитектор стоял на своём возвышении, наблюдая за финалом с брезгливым интересом. — Жалкий конец для легенды, — произнёс он. — Твоя сила станет отличным дополнением к моей коллекции. Он поднял руку, готовясь отдать последний приказ: разорвать демоницу на части и поглотить её ядро ци. И в этот момент Цзин перестала бежать. Она остановилась, окруженная врагами, и выпрямилась во весь рост. Кровь стекала по её лицу, но янтарный глаз горел диким, неукротимым огнём. Она посмотрела не на врагов, не на Архитектора. Она закрыла глаза и запрокинула голову к потолку пещеры. Из её горла вырвался немой крик. Не рык ярости, а безмолвный зов, полный вековой боли, одиночества и непреклонной воли хищника. Это был зов вожака, бросающего вызов самой тьме. Стены пещеры задрожали. Пульсирующая гора плоти в центре зала замерцала, её багровое свечение стало неровным. Одержимые ученики на мгновение отвлеклись, их пустые глаза заблестели неуверенностью. А затем из теней между сталагмитами материализовалась огромная тень. Фигура исполинского волка, сотканная из первобытной тьмы и лунного света, выступила вперёд. Его глаза горели древней мудростью и яростью. Дух Волка откликнулся на зов той, с кем заключил сделку века назад. Дух посмотрел на Цзин, стоящую перед ним. Женщина-демон подняла взгляд, полный удивления и неверия. — Ты... — прохрипела она. — Ты услышал... «Твой долг ещё не уплачен, дитя сделки», — прогремел голос духа прямо в её сознании. «Моя стая нуждается в защите. Борись». Новая волна энергии окутала Цзин. Это было похоже на то, что она испытала десять лет назад, но во сто крат сильнее. Раны затягивались на глазах, сломанные кости с хрустом вставали на место. Её собственная ци взбурлила, сливаясь с первобытной силой духа. Янтарный огонь в её глазах вспыхнул с новой, невероятной мощью. Она встала на ноги, выпрямляясь во весь рост. Теперь она не выглядела раненой. Она выглядела воплощением возмездия. Архитектор попятился. — Невозможно... Дух-хранитель не может вмешаться! — Заткнись, — прорычала Цзин, и её голос теперь звучал глубже, в нём слышалось эхо рыка древнего волка. — Сегодня я не просто охотник. Я — кара. Армия одержимых снова бросилась в атаку, но они опоздали. Цзин сорвалась с места подобно чёрному урагану. Теперь она двигалась быстрее мысли. Один удар когтей разрывал двоих противников. Кинжалы-клыки мелькали так быстро, что их лезвия сливались в серебристые дуги. Кровь и обломки оружия фонтанами взлетали в воздух. Это уже не было боем. Это была бойня. Демонический хищник, получивший благословение своего прародителя, не оставил куклам Архитектора ни единого шанса. Она прорубала себе путь через толпу, оставляя за собой лишь гору искалеченных тел. Архитектор попытался бежать, но Цзин оказалась проворнее. Она схватила его за горло и легко, будто пёрышко, подняла над землёй. — Передай своей госпоже, что Волчица идёт за ней, — прошипела она и швырнула его тело в стену пещеры с такой силой, что камень треснул. Обмякшая фигура Архитектора сползла на пол. Битва была окончена. Сила духа начала покидать её, возвращая привычную усталость, но раны были исцелены. Она выжила. Она побежала к выходу, следуя по цепочке кровавых следов, оставленных ею же самой перед началом боя. Наверху, у входа в долину, она резко остановилась. Картина, открывшаяся её взгляду, заставила сердце пропустить удар. Там, прислонившись спиной к валуну, сидела Лин Синь. Живая. Целеустремлённая. А рядом с ней сидел огромный чёрный волк — тот самый дух. Он лизал её здоровую руку, а Лин Синь слабо улыбалась ему, гладя густой мех. — Лин Синь! — крик Цзин разнёсся по долине. Девушка обернулась. При виде наставницы её лицо осветилось такой радостью и облегчением, что у Цзин перехватило дыхание. Она подбежала к ним и упала на колени рядом с Лин Синь, крепко прижимая её к себе. — Ты жива... Жива... — повторяла она как заведённая, вдыхая родной запах. Лин Синь обняла её в ответ одной рукой, второй продолжая почёсывать волка за ухом. — Мне помогли, — прошептала она. — Небожительница поделилась силой. Она сказала, что моя ци созидательная. Цзин отстранилась и посмотрела сначала на девушку, потом на гигантского зверя. В её взгляде читалось понимание и глубокое уважение. Её ученица нашла свой собственный путь к силе, не копируя чужой. — Значит, нас теперь двое, — хрипло проговорила она, и на её губах впервые за долгое время появилась настоящая, тёплая улыбка. — Хранителей этого мира. Одна несёт разрушение, другая — жизнь. Огромный волк фыркнул, словно соглашаясь, а затем растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах грозы и ощущение спокойствия. Две женщины, связанные узами крепче стали и общей судьбой, смотрели друг на друга. Впереди их ждала охота на истинного врага, но сейчас, сидя на холодной земле под первыми лучами рассвета, они знали главное: они больше не одиноки.