Дело в Академии Художеств

Феликс двинулся ко мне, и я видел сквозь шторку слез, как сползает с лица его лучезарная улыбка. Подойдя, он обнял меня и забормотал что-то вроде: "Ну эй, ты чего, уже все, все хорошо..." Но я рыдал, как кажется даже в детстве никогда не делал. Что-то сорвалось внутри. Он сказал, проводя пальцем по моим мокрым щекам: - Я так хочу поцеловать тебя сейчас, но это будет как есть мел. Я захихикал сквозь слезы. Фел, все так же приобняв меня, пошел из этого места, и хорошо, что в это предрассветное время на улицах никого не было, а идти нам было всего ничего - иначе мы бы точно привлекли ненужное внимание. Дома Рыбкин неожиданно выдал: - Нам обоим очень нужно в душ, и я знаю, что ты конечно предложишь мне идти первым, а я предложу тебе, и мы будем препираться еще полчаса, пока эта дурацкая штукатурка будет пачкать ковер. Так может вдвоем пойдем? Я даже не смутился. Мне уже было все равно. - Пойдем вдвоем, - согласился я, и мы вошли в просторную ванную, Феликс включил душ в кабине и начал раздеваться. Тут я запоздало вспомнил, что еще ни разу не видел своего напарника полностью обнаженным, а он не видел меня, и замер, а потом... да пофиг. Уже поздно давать задний ход. Я бросил свои вещи в кучу с Феликсовыми и вошел в кабинку, не поднимая взгляда от собственных ступней. Я не смотрел на него. Но чувствовал его взгляд на себе. Под тугими струями душа слезы снова накатили, и я дал им волю. Феликс обнял меня, прижав к себе как ребенка и поглаживая по спине, по мокрым волосам, с которых бежала мутно-белая от гипсовой пыли вода. Наконец поцеловал. Я почувствовал, как мое тело реагирует на поцелуй, и как его отвечает тем же. Он немного отстранился, глядя мне в глаза, и взял в руку оба наших члена вместе. Начал плавно водить рукой, и я закрыл глаза и попытался просто расслабиться. Какого черта? Я хочу этого, незачем врать себе. Я хочу этого уже давно. И все равно сдавленно охнул, когда ощутил его губы. Он встал на колени и - это мне не снится? - делал мне минет, да так, что пришлось упереться руками в стенки, чтобы удержать равновесие. Мне хотелось запустить руку в его влажные распрямившиеся кудри, но я боялся упасть. Головокружение, и горячие губы на моем члене, и горячая вода на макушку - это было слишком для одного этого момента. Сликом ярко. Слишком прекрасно. - Прости, я уже сейчас, - я все же отрвал руку от стены и положил ему на голову. - Я...охххх. Он не остановился. Он принял все, что я изверг и как-то очень хитро улыбнулся. Его щеки пунцовели, и губы были как вишни - как можно выглядеть так ослепительно? Он поднялся с колен, сдернул с крючка полотенце и накинул мне на плечи. Взял свое. - Пойдем, - он потянул меня, все еще прибывавшего в ступоре и с блаженной пустотой в башке, в спальню. - Тебе надо лечь. Какое-то время мы валялись в постели, предаваясь каким-то романтическим нежностям, когда я почувствовал, где его рука. Это было страшно, но не было неприятно - очень даже наоборот. Целуя меня в шею, Феликс прошептал на ухо: - Хочешь пойти дальше? Или просто поспим? Вместо ответа я подался задницей еще ближе к нему и обернувшись (мы лежали на боку, он обнимал меня сзади) сказал: - Хочу. Но не знаю, как... правильно. Перегнувшись через меня, он вытянул из прикроватной тумбочки презервативы и бутылочку со смазкой. Я ревниво подумал о том, кто еще бывал в этой постели до меня и как много - раз он держит эти предметы в ближайшем доступе. Феликс заметил это: - Я ждал тебя. Уже давно ждал, если честно. Немного повозился сзади, тихонько и мягко говоря, что я могу прервать это в любой момент как мне станет некомфортно и вообще все нормально, лишь бы нам было обоим хорошо. И вошел. Это было больновато, я вцепился в простынь и подавил стон, но кивнул: продолжай. Через минуту боль сменилась удовольствием, горячей волной распространявшимся по моему телу от его плавных нежных движений, рукой он ласкал мой член и шептал что-то в ухо, но я не мог ничего разобрать. Мы немного ускорились, и тут уже бесполезно было сдерживать стоны, я присоединил к его руке свою и мы кончили почти одновременно, задыхаясь, обливаясь потом и... начали смеяться. Сначала неуверенно, а потом в голос. - Ух. Вау, Жень. Ты нечто, - он развернул меня к себе и звонко, по-детски чмокнул в губы, все еще смеясь. - Только кажется нам снова надо в душ. Яркое, не по-питерски нахальное солнце заглядывало в окна, но еще ярче светились мы оба, обретя что-то большее этим утром.