Дело в Академии Художеств

Мы выдвинулись на охоту уже в сумерках. У нас были ключи от Академии и примерная карта подземных помещений, а также зелья, предназначенные для остановки и заморзки проклятых. - Какие есть предположения? - спросил меня в ходе подготовки Рыбкин. - Оживленные куклы, - сказал я, прикидывая свой опыт. - Хотя наверное не специально, а неосознанно. - Правильно, - согласился мой напарник и наставник. - Скорее всего, в эти бюсты, сложенные в кладовку после свержения культа личности, вдохнули жизнь страхи студентов перед сессией. Ты знаешь, как проходит сессия у художников? Это тебе не билеты учить - надо выставить все свои работы перед всеми, жуткий стресс! - Догадываюсь, - пробухтел я, вспоминая свои годы учебы. - У музыкантов не легче - играть академический концерт... - Точно, извини, ты ж у нас тоже творческий, - похлопал меня по плечу Рыбкин. - Ну короче! Я уверен, это порождение коллективного страха. Бюстов там было много, и страх суммировался. И что предлагаешь делать, страж-стажер, а? - Можно попробоватьт призвать их всех моей игрой куда-то на открытое место. И там... Тут я замялся. Мне не хотелось произносить это вслух. - И там ты отдашь им тот самый приказ, Женя, - как-то очень мягко произнес Феликс. - Рано или поздно, так или иначе, тебе придется его отдать. Лучше уж сейчас, подумай! Это гипсовые скульптуры, они никогда не были живыми, они никогда не чувствовали ни-че-го! Сейчас они шевелятся только потому, что их питают страхи студентов, котороые боятся выставить свои рисунки, но они по сути ничто. Гипс. - И лапки, - машинально добавил я. - Да хрен с ними с лапками! - разозлился Феликс. Я понял. Я был согласен умом. Но... Когда мы, поплутав по подземельям Академии, нашли ту самую дверь, из-под которой все еще скребли длинные паучьи лапы ужасающих размеров, мы уже подготовили план. Я выйду на просторный внутренний дворик, проход к которому удачно был тут же за углом, материализую рояль и сыграю призыв. Феликс распахнет дверь, оставаясь за ней, чтобы пропустить проклятые куклы мимо себя. И потом я отдам приказ. Все шло как по маслу. Едва я начал играть, как из подвальной двери на площадку хлынули скульптуры: Ленин, Маркс, Сталин, кажется еще Горький, разных размеров, но все - на ужасающих и отвратительных паучиных ногах, мерзко шурша ими, бормоча на границе слышимости "Играй, играй нам, папа!" И я играл. Я ждал, пока появятся все, свидетель Алексей сказал их было около сотни. Ожидаемо к бюстам подтянулась еще парочка местных проклятых - похожих на шипастых слизней с глазами в неожиданных местах - не связанные с данным проклятием, а просто, мимо проползали, заглянули на огонек. Когда я понял, что это все, я, не знаю уж как так быстро, пропел приказ умереть, как меня учил карельский шаман. Я думал, что это будет сложно, но вышло как-то машинально и даже рутинно, что удивило меня самого. Я до конца не был уверен, что сработает. Но сработало. Во внутреннем дворе внезапно стало очень грязно. Они все рассыпались неопрятной грязно-белой гипсовой пылью, ее неровные холмики покрыли почти весь двор. Я, не глядя на это, доиграл мелодию до конца. Увидел, как из-за двери в подвал показался Феликс, опуская руку с мобильником. Наверное, вызвал службу зачистки. Все кончилось. Я почувствовал, что плачу.