Судьба Гранитного воина: По ту сторону человечности

Аудит шёл третью неделю. ФБР проверяло всё, что можно было проверить формально: гранты, контракты, налоговые отчёты, субподрядчиков, логистику поставок оборудования, тендеры на “зелёные модули”, распределение бюджета по клиническим блокам. Работали тщательно. И аккуратно. Но корпорации играли в подобные игры с двадцатого века. Слои фондов, дочерние структуры, распределённая ответственность, юридические буферы. Всё было выверено. — Ничего, что тянет на уголовку, — тихо сказал Сантьяго, просматривая очередную таблицу. — Пока, — поправила его Мосс. Они нашли расхождения. Нашли странные траты. Нашли закрытые подразделения. Но прямого “Иапета” не было. Никакого официального упоминания. Никаких живых прототипов. Никаких тел. Корпорация держала линию. Юристы отвечали быстро и корректно. Доступ к формальным архивам предоставлялся без лишних споров. Витрина была прозрачной — и именно это настораживало. — Они слишком спокойны, — сказала Мосс. — Потому что знают, что мы связаны регламентом, — ответил Сантьяго. Она кивнула. — Тогда идём по людям. Именно поэтому в официальный запрос добавили пункт. “В рамках уточнения структуры управления и распределения ответственности ФБР просит провести интервью с куратором проектов ‘Зелёный горизонт’ и ‘Солнечный луч’.” Имя было конкретным. Лео Таррен. Ответ пришёл быстро. Корпорация не стала отказывать. Через два дня в переговорной на двадцать третьем этаже для ФБР подготовили отдельную комнату. Стеклянные стены. Нейтральный стол. Запись по протоколу. Мосс стояла у окна, когда дверь открылась. Вошёл мужчина средних лет. Аккуратный костюм, спокойный взгляд, уверенная осанка. — Агент Мосс? — спросил он мягким голосом. — Да. — Лео Таррен. Рад познакомиться. Рукопожатие было ровным. — Мы хотели уточнить некоторые аспекты ваших проектов, — сказала она. — Разумеется, — кивнул он. — Мы всегда открыты к диалогу с государственными структурами. Он сел. Сантьяго включил запись. — Начнём с “Солнечного луча”, — сказала Мосс. — Благотворительная инициатива по поддержке детей с тяжёлыми неврологическими нарушениями, — спокойно ответил Таррен. — Основной упор — имплантологическая поддержка и восстановление функций. — А “Зелёный горизонт”? — Экологическая программа по рекультивации городских зон. Совместные инвестиции с муниципалитетами. Он говорил уверенно. Без пауз. Формулировки были отточены. — Были ли в рамках этих проектов закрытые исследовательские блоки? — спросила Мосс. Таррен слегка улыбнулся. — Любой крупный исследовательский проект имеет зоны ограниченного доступа. Это стандарт безопасности. — Связанные с военными разработками? Пауза. Незначительная. — Наша компания работает в сфере кибернетики и нейротехнологий, — ответил он. — Некоторые разработки имеют двойное назначение. Это не секрет. — Существовал ли проект под кодовым названием “Иапет”? — спросила она напрямую. Таррен не изменился в лице. — Мне не знакомо такое обозначение. — Вы уверены? — Абсолютно. Тишина. Мосс смотрела на него внимательно. — В 2187 году в одном из ваших исследовательских центров произошёл инцидент. — Технический сбой, — ответил он сразу. — Пожар в серверном блоке. Мы полностью сотрудничали с регуляторами. — Были ли человеческие жертвы? — Нет среди пациентов, — уточнил он. — Несколько сотрудников получили травмы. Его голос оставался спокойным. Ни одного лишнего движения. Сантьяго сделал пометку. — Вы курировали клинический блок в тот период? — спросила Мосс. — Я курировал стратегическое развитие проектов. Не операционную медицину. — То есть вы не были вовлечены в экспериментальные фазы? — Я был вовлечён в управленческую часть. Это разные вещи. Пауза. В комнате стало плотнее. ФБР ничего не нашло формально. Но сейчас они сидели напротив человека, имя которого всплывало слишком часто. — Мы можем продолжить? — мягко спросил Таррен. — Конечно, — ответила Мосс. Игра перешла в фазу прямого диалога. Без доказательств — это была проверка нервов. И Таррен, по всей видимости, чувствовал себя комфортно. В комнате было тихо. Кондиционер работал почти неслышно. Лео Таррен сидел ровно, ладони сложены на столе. Уверенный, собранный, почти дружелюбный. Агент Мосс некоторое время задавала стандартные вопросы — бюджетные статьи, структуру подчинения, принципы допуска к клиническим блокам. Всё шло предсказуемо. Он отвечал гладко. Слишком гладко. Мосс сделала паузу. Затем медленно достала планшет. — Скажите, мистер Таррен, — произнесла она спокойнее, чем раньше, — вам знакомо имя Элис Прайс? Сантьяго, сидевший сбоку, поднял взгляд. Доля секунды. Вот оно. Таррен дернулся. Почти незаметно. Не телом — взглядом. Зрачок чуть расширился, пальцы на мгновение напряглись. Потом всё вернулось на место. — Доктор Прайс? — переспросил он. — Да. — Она работала в нейрохирургическом блоке несколько лет назад. — Вы были с ней знакомы? Пауза. — В рамках рабочих процессов, — ответил он. — Она погибла в результате несчастного случая. Утечка газа в частном доме. Трагедия. Он произнёс это ровно. Почти сочувственно. — Вы были близки? — спросила Мосс без изменения тона. Едва заметное напряжение в уголке его рта. — В каком смысле? — В любом. Пауза стала длиннее. — Мы работали вместе, — ответил он. — Никаких иных отношений не было. Сантьяго сделал пометку. Мосс смотрела прямо на него. — Вы присутствовали в исследовательском центре в день инцидента, 23 сентября 2187 года? — Какой именно инцидент вы имеете в виду? — спросил он спокойно. — Пожар в серверном блоке. — Да, я находился в здании. — Видели ли вы доктора Прайс в тот день? Ещё одна пауза. Чуть дольше прежних. — Нет, — ответил он. — Уверены? — Абсолютно. Мосс слегка наклонила голову. — По нашим данным, она присутствовала в исследовательском блоке за несколько часов до происшествия. Таррен выдержал взгляд. — Я не располагаю информацией о её перемещениях в тот день. — Но вы курировали стратегическое направление. — Стратегическое, агент. Не операционное. В его голосе появилась тонкая сталь. — Почему вас интересует доктор Прайс? — спросил он. — Мы анализируем кадровые пересечения, — ответила Мосс. — Тогда вам стоит говорить с медицинским директором того периода. Он откинулся на спинку стула. — Вы пытаетесь связать трагическую смерть врача с благотворительным проектом? — Мы проверяем все возможные связи. Таррен чуть улыбнулся. — Тогда проверяйте. Он не повышал голос. Но напряжение в комнате стало ощутимым. Сантьяго посмотрел на Мосс. Она знала, что прямых доказательств нет. Но она видела ту микросекундную реакцию. Таррен уже стоял у двери. Рука почти коснулась ручки. — О, простите, — произнесла агент Мосс так, будто действительно вспомнила в последний момент. — Последний вопрос. Он обернулся. Спокойно. Контролируемо. — Да? Она не смотрела на него сразу. Разблокировала планшет, пролистала несколько файлов. — Возможно, это не относится к вашему проекту. Мы просто сопоставляем некоторые старые дела. Экран развернулся к нему. Кадры с полицейской камеры. Стробоскопический свет клуба. Паника. Тени. Фигура в пальто. Меч. Запись из архива полиции — инцидент в клубе «Сатурн». Тридцать пять погибших. Кровь на полу. И лицо, пойманное на долю секунды камерой — спокойное, почти равнодушное. Мосс произнесла мягко: — Вам не знаком этот человек? Таррен посмотрел. Слишком внимательно. Дольше, чем нужно для обычного отрицания. — Мы не можем найти его, — продолжила Мосс как бы мимоходом. — Возможно, он попадался вам в аналитических сводках. Имя редкое. Вальдгард… вроде бы. Вот тогда это произошло. На виске выступила тонкая линия пота. Едва заметная. Но кондиционер в комнате работал исправно. Сантьяго это тоже увидел. Лео моргнул. — Нет, — сказал он. Ровно. — Никогда не видел. Он отвёл взгляд первым. — Киберпсихи — не моя область компетенции. — Разумеется, — кивнула Мосс. — Мы просто проверяем пересечения. — Вряд ли вы их найдёте, — ответил он. Улыбка. Слишком сухая. Он вернул планшет лёгким движением, будто кадры его не задели. — Если это всё, агент Мосс? — Да, пока всё, мистер Таррен, — сказала Мосс. Он вышел. Дверь закрылась мягко. Несколько секунд они молчали. Сантьяго тихо выдохнул: — Он его знает. Мосс не улыбалась. Но внутри ощущение было почти физическим. Попадание. — Да, — сказала она спокойно. — И не просто знает. Она увеличила стоп-кадр на экране. Лицо Вальдгарда. Меч в руке. Холодный взгляд. — Он узнал его, и боится. — произнесла она. . Сантьяго кивнул. — Он думал, что тот мёртв. Мосс посмотрела на дверь, за которой исчез Таррен. — А теперь понял, что нет. Она выключила видео. Теперь это было не просто аудитом. Это стало личным для кого-то из верхушки корпорации. А когда для таких людей что-то становится личным — они начинают ошибаться.

***

Лифт закрылся с мягким щелчком. Лео Таррен стоял внутри один, глядя в зеркальную панель. Лицо оставалось спокойным, но колени будто стали чужими. Сердце билось слишком быстро. «Не реагируй. Не показывай. Это просто провокация». Двери открылись. Он прошёл по коридору, не глядя на ассистентов. Те что-то сказали — он не услышал. Кабинет. Дверь закрыта. Замок щёлкнул. Он подошёл к бару, достал бутылку. Налил в стакан, но передумал и сделал глоток прямо из горла. Алкоголь обжёг, но не прояснил. Планшет. Видео. Лицо. Холодное. Спокойное. Он резко размахнулся и швырнул бутылку в стену. Стекло разлетелось, тёмная жидкость потекла по панели. — Невозможно… — прошептал он. Потом громче: — Невозможно, чёрт возьми! Он прошёлся по кабинету, запустив руки в волосы. — Сука… Сука… Сука… Он мёртв. Должен быть мёртв. Тогда. В том блоке. Всё было просчитано. Протоколы. Охрана. Изоляция. Сбежал — да. Но после того, что сделали с его телом, выжить он не мог. Ни один носитель не выживал. Ни один. — Ёбаный Франкенштейнов монстр… — пробормотал он. Он снова увидел это. Дым. Сирены. Отключённые панели. Он тогда ворвался в разрушенный сектор. Металл расплавлен. Кабели висят. И Элис. Элис Прайс лежала на полу лаборатории, грудная клетка пробита. Не разорвана — пробита. Точно. Как будто кто-то знал, куда ударить. Он тогда опустился рядом. Кровь ещё была тёплой. Он кричал на охрану. На инженеров. На систему. Но не из-за проекта. Из-за неё. И в памяти — ещё одно лицо. Тот взгляд. Не ярость. Не хаос. Равнодушие. Как будто всё происходящее — просто шаг в длинной последовательности. Таррен упёрся ладонями в стол. — Это невозможно, — повторил он, уже тише. Если он жив — значит, Иапет не провал. Если он жив — значит, данные были ложью. Если он жив — значит, он помнит. Он резко поднял голову. — Он помнит, — произнёс он вслух. ФБР не случайно показали это видео. Они не знали всей картины. Но кто-то их направил. Кто? Мысль всплыла сама. Информатор. Тот самый «киберпсих». Он выпрямился. Паника начала превращаться в холодный расчёт. Если он жив — его нужно найти. Если он контактирует с федералами — нужно ускорять зачистку. Если имя Элис всплыло — значит, кто-то копает глубже, чем аудит. Лео немного успокоился. Но внутри всё ещё стоял тот момент. Разрушенный блок. Элис на полу. И взгляд существа, которое должно было умереть. Он тогда думал, что это была ошибка. Теперь он начинал понимать — это была незавершённая работа. Таррен нажал закрытый канал. — Соедините с внутренней безопасностью. Немедленно. Через несколько секунд на экране появился директор департамента — сухой мужчина с холодными глазами. Ни эмоций, ни вопросов. — Лео. — Нам нужно усилить юридический периметр, — сказал Таррен без предисловий. — Полный аудит доступа к архивам 2182–2187 годов. Особенно медицинские и исследовательские блоки. — Основание? — Федералы начали задавать неправильные вопросы. Пауза. — Насколько неправильные? — Имена. Персоналии. Старые сотрудники. Он не произнёс «Элис». — Понял, — ответил директор. — Уровень тревоги? — Жёлтый. Но готовность к красному. — Что конкретно? — Перепроверить хранилища резервных копий. Убедиться, что архивы клинических испытаний не имеют живых зеркал. Поднять юридический отдел. Подготовить пакет встречных требований о превышении полномочий при аудите. Директор кивнул. — Руководство уведомлено? — Будет через пять минут. Я иду к ним. — Есть ли внешняя угроза? Таррен выдержал паузу. — Пока — только проверка. Он не сказал «он жив». Потому что если сказать это вслух — придётся объяснять. — Тогда действуем по протоколу, — ответил директор. — Мы уже переживали аудит в 2184. — Это другой масштаб, — сухо сказал Таррен. — И другие мотивы. Связь оборвалась, он глубоко вдохнул. Пока всё ещё можно было спасти. Проект «Солнечный луч» был чист. Там не найти ничего. Бумаги идеальны. Иапет — официально закрыт. Финансирование прекращено. Архивы фрагментированы. Главное — выиграть время. Время всегда было решающим фактором. Лео поправил галстук, посмотрел на себя в отражении стеклянной панели. Лицо снова стало спокойным. — Контроль, — произнёс он тихо. — Всё ещё под контролем. Он вышел из кабинета и направился к залу совета директоров. Если действовать быстро — федералы утонут в юридических барьерах. Если действовать правильно — информатор окажется дискредитирован. Если действовать жёстко — угроза исчезнет. И где-то в глубине, под слоями рациональности, всё ещё звучала мысль: Нужно закончить то, что тогда не завершили. Зал совета был почти стерильным — стекло, камень, мягкий свет без теней. Люди за длинным столом выглядели так, будто обсуждали квартальный отчёт, а не федеральный аудит. Лео вошёл без паузы и сразу перешёл к сути. — Федералы копают глубже, чем заявлено в официальном запросе, — сказал он. — Они используют аудит как прикрытие для сбора персональных связей. Нам нужно усилить юридическое давление. Председатель совета поднял взгляд поверх очков. — Конкретизируйте. — Встречные иски о превышении полномочий. Ограничение доступа к архивам дочерних структур. Перевод коммуникаций в закрытый режим. И ускоренная проверка их ордеров на предмет процессуальных нарушений. Один из директоров хмыкнул. — Это стандартная реакция. Ничего нового. — Они задают вопросы по старым медицинским проектам, — добавил Таррен. — По сотрудникам, погибшим при… инцидентах. Слово повисло. — У нас нет открытых проектов, которые могут вызвать интерес регуляторов, — спокойно заметила юрист компании. — «Солнечный луч» прозрачен. «Зелёный горизонт» — тоже. — Я говорю не о текущих инициативах. Пауза. Председатель сложил пальцы домиком. — Лео, вы полагаете, что существует реальный риск? Он выдержал взгляд. — Да, сэр. Несколько секунд никто не говорил. — Основания? — спросил кто-то с правого конца стола. Таррен не мог сказать «результат проекта жив». Не мог сказать «они показали мне его лицо». — Нестандартные вопросы. Поведенческие маркеры агентов. Они не просто проверяют бухгалтерию. Юрист мягко вмешалась: — Даже если так, давление через суды — палка о двух концах. Это привлечёт больше внимания. — Тогда что вы предлагаете? — резко спросил он. Председатель слегка улыбнулся. — Предлагаем вам заняться этим лично. Таррен замер. — Прошу прощения? — Юридическая защита дочерних структур сейчас ключевая. У нас есть филиал в пригороде — субкорпа, отвечающая за благотворительные и экологические проекты. Вы поедете туда. Возглавите координацию с юристами на месте. Снизите риски. Он понял мгновенно. Это не повышение. Один из директоров добавил: — Нам нужен человек, который знает внутреннюю кухню. Вы — оптимальный кандидат. — И одновременно вы выводите меня из центра внимания, — произнёс Таррен спокойно. — Мы перераспределяем ресурсы, — мягко поправил председатель. — Это временно, — добавила юрист. — До завершения аудита. Он смотрел на них. Они уже приняли решение. — Когда? — спросил он. — Завтра. Самолёт утром. Короткая пауза. — Доклады напрямую совету, — уточнил председатель. — И минимизация контактов с федералами. Таррен кивнул. — Понимаю. Он встал. — Мы ценим вашу работу, Лео, — добавил председатель. — Но сейчас нам нужна холодная голова и точная юридическая игра. Он выдержал это без эмоций. — Разумеется. Когда дверь закрылась за ним, лица за столом остались такими же спокойными. Один из директоров тихо сказал: — Он нервничает. Юрист ответила: — Пусть. Если есть слабое место, лучше, чтобы оно было подальше от главного здания. А Таррен шёл по коридору, уже понимая: его не просто отправляют в филиал. Его изолируют. И если что-то всплывёт — крайним будет тот, кто «курировал проекты». Он сжал зубы. Всё ещё можно было спасти. Но теперь игра стала сложнее. Федералы не могли позволить себе слежку внутри здания. Ордер покрывал аудит, но не оперативное наблюдение за топ-менеджментом без дополнительных оснований. На улице всё было иначе. Агент Сантьяго сидел в неприметном седане через квартал от центрального входа. Машина выглядела устало, как и положено машине, которую никто не запоминает. Двигатель выключен. Окно приоткрыто. Кофе остывал в подстаканнике. Он не смотрел прямо на фасад. Только в отражение витрины напротив. — Камеры слепой зоны обновлены, — тихо сказал голос в гарнитуре. — Если он выедет через подземный паркинг, у нас будет три секунды на визуальный захват. — Хватит, — ответил Сантьяго. Он не нуждался в досье на автомобиль. Чёрный внедорожник, характерный обвес, индивидуальный номерной код. Месяц назад Лео Таррен давал интервью 31-му каналу — благотворительность, зелёные крыши, улыбка уверенного реформатора. Машина мелькала в кадре несколько раз. Такие вещи полезны. Двери главного входа раздвинулись. Сначала вышли двое юристов. Потом — помощник. Пауза. И вот он. Таррен двигался быстро, но без суеты. Пальто застёгнуто, взгляд прямой. Не нервный — сфокусированный. Сантьяго слегка выпрямился. — Объект визуально подтверждён, — сказал он в микрофон. Таррен сел в внедорожник. Водитель уже был за рулём. Машина тронулась. — Держим дистанцию. Без героизма, — прозвучал голос Мосс в канале. — Понял. Сантьяго дал машине выйти на поток и только потом аккуратно влился следом. Не вплотную. Через две машины. Таррен не смотрел в зеркала часто. Но делал это регулярно. Привычка человека, который понимает, что интересен. — Он напряжён, — пробормотал Сантьяго. — Он понял, что мы его зацепили, — ответила Мосс. Внедорожник свернул не к дому. Не к ресторану. К частному терминалу малой авиации. Сантьяго слегка прищурился. — Это интересно. — Куда он собирается? — спросила Мосс. — Узнаем. Он притормозил за углом, не подъезжая слишком близко к въезду. Через минуту внедорожник исчез за воротами терминала. — Если он улетает, — тихо сказала Мосс, — значит, внутри корпорации что-то меняется. Сантьяго смотрел на ворота. — Или он пытается быть вне досягаемости, когда начнётся следующий раунд. Он не улыбался. Это уже было не просто аудитом. Это становилось игрой на упреждение. И если Таррен действительно решил покинуть центральный офис, значит, внутри совета директоров возникло давление. А давление порождает ошибки. И ФБР как раз этого и ждало. Ворота частного терминала приоткрылись. Внедорожник заехал внутрь — но не остановился у самолёта. Сантьяго наблюдал через отражение стеклянной стены кафе напротив. Машина припарковалась на внутренней площадке. Через пару минут к ней подошёл человек с портфелем — один из юристов, которых он видел в здании. — Подожди… — пробормотал Сантьяго. Юрист сел в заднюю дверь. Разговор длился не больше минуты. Затем внедорожник тронулся к ангарам малой авиации. Но у трапа частного джета остановился только юрист. Таррен вышел из машины, обменялся с ним короткой фразой — слишком далеко, чтобы разобрать слова — и пожал руку. Юрист поднялся по трапу. Самолёт начал подготовку к взлёту. А Таррен вернулся в машину. — Он не летит, — тихо сказал Сантьяго в гарнитуру. — Повтори, — отозвалась Мосс. — Юрист улетает. Таррен остаётся. Внедорожник выехал обратно через служебный выезд терминала. Сантьяго завёл двигатель и плавно включился в поток. — Интересно, — произнесла Мосс. — Значит, юридический фронт он отправил отдельно. — А сам? — Сам делает что-то личное. Машина Таррена держала уверенную скорость. Без манёвров, без попыток сбросить хвост. Сантьяго держал две машины дистанции. Город постепенно менялся — деловой центр остался позади. Стекло и сталь сменялись аккуратными таунхаусами, затем более закрытыми кварталами с охраной и зелёными изгородями. — Он едет в жилой сектор, — сообщил Сантьяго. — Его дом? — спросила Мосс. — Похоже. Внедорожник свернул в закрытый квартал с контролируемым въездом. Охрана проверила номер — шлагбаум поднялся. Сантьяго проехал мимо, не замедляясь, и свернул на соседнюю улицу. — Мы не можем заходить внутрь, — сказал он. — И не будем, — ответила Мосс. — Нам нужно понять, зачем он туда поехал. Сантьяго припарковался через квартал. Взял планшет, вывел карту. — Дом зарегистрирован на траст. Стандартная схема. Семья проживает там постоянно. Пауза. — Он не паниковал, — произнёс Сантьяго. — Не рвался в аэропорт. Не пытался исчезнуть. — Нет, — ответила Мосс. — Он укрепляет тылы. Сантьяго посмотрел в сторону квартала. — Или проверяет, всё ли под контролем. Внедорожник стоял на подъездной дорожке большого дома с закрытыми воротами. Таррен вышел из машины быстро. Не как человек, возвращающийся после работы. Как человек, который хочет убедиться. В чём именно — ещё предстояло выяснить. Но одно было ясно: он почувствовал угрозу. И если он поехал в жилой район в разгар федерального аудита — значит, для него сейчас важнее всего не офис. А что-то внутри дома.

***

Ветер был холодный, с привкусом дождя. Облака тянулись низко, тяжёлые, как свинец. Вальдгард сидел на скамейке в пустом сквере. Пальто застёгнуто, сигарета тлела в пальцах. Он смотрел не на город, а сквозь него — на тучи вдали. Телефон завибрировал. Номер скрыт. Он поднял трубку без особого интереса. — Да. Голос был старый. Хрипловатый. Мужской. — Наконец-то, — произнёс он с лёгким смешком. — Я думал, вы не возьмёте. — Кто это. — Можете звать меня OldRay. Или просто Рэй. Пауза. — Не интересует, — сухо ответил Вальдгард. — До свидания. — Подождите, — быстро сказал голос. — Я долго искал вас. Он помолчал секунду. — Я изучаю мифы, теории заговоров, старые военные проекты. Десятилетиями. Люди смеются. Говорят, старик сошёл с ума. Вальдгард затянулся. — Тогда поздравляю. Вы позвонили не тому. — Нет, — спокойно ответил Рэй. — Я позвонил именно тому. Тишина. — Вы — Иапет. Ветер усилился. Вальдгард выдохнул дым медленно. — Ошибся номером, мужик. — Нет, — повторил голос. — Я видел утечки. Я видел финансовые следы. Я видел закрытые архивы. И теперь я видел видео из клуба. Пауза. — Холодный взгляд. Нулевая реакция на огнестрел. Синхронные движения. Металлокомпозитный каркас. Тон Рэя не был восторженным. Он был сосредоточенным. — Живое доказательство, — продолжил он тихо. — Сговора правительства и корпораций. Экспериментального военного проекта, который считали провалом. Вальдгард усмехнулся. — Вам бы книги написать. — Уже написал три, — ответил Рэй. — Никто не читал. Пауза. — Я восхищён, — добавил он неожиданно. — Вы Иапет и вы — невозможны. Вальдгард резко сменил тон. — Слушай внимательно. Я не миф. Я не теория. И если ты ещё раз произнесёшь это имя, я найду тебя. Молчание. Рэй не бросил трубку. — Вы не такой, вы не убиваете всех, — спокойно сказал он. — Иначе меня бы уже не было. Вальдгард прищурился. — Проверим? — Вы не монстр, — продолжил старик. — Вы продукт. Ветер дёрнул край пальто. — Что ты хочешь, Рэй. — Поговорить, — ответил он. — Не как фанат. Как исследователь. Я собирал фрагменты с 2182 года. Проект “Солнечный луч”. Закрытые бюджеты. Исчезнувшие врачи. Инцидент в центре. Пауза. — И теперь вы. Вальдгард не отвечал. — Они считают, что всё под контролем, — тихо сказал Рэй. — Но если вы живы, значит, контроль был иллюзией. — Ты слишком много думаешь, — сухо произнёс Вальдгард. — Возможно. Но вы слишком мало отрицаете. Тишина повисла между ними. — Чего же тебе нужно, — повторил Вальдгард. — Я хочу правду. И я хочу, чтобы вы понимали — вы не единственный, кто копает. Сигарета догорела до фильтра. Вальдгард выбросил её в урну. — Если ты полезешь слишком глубоко, тебя закопают, — сказал он. — Я уже стар, — ответил Рэй спокойно. — Мне терять нечего. А вам? Пауза. Холодный ветер прошёлся по аллее. Вальдгард смотрел на серое небо. — Не звони больше, — произнёс он. — Я всё равно буду рядом, — ответил Рэй. — Наблюдать. Связь оборвалась. Экран погас. Вальдгард убрал телефон в карман. Где-то в тучах медленно сгущался дождь. Теперь у него был ещё один наблюдатель. Сумерки опускались медленно. Вальдгард всё ещё сидел на той же скамейке, но сигарета была уже пятая. Ветер стал холоднее, воздух тяжелел перед дождём. Телефон завибрировал снова. Скрытый номер. Он даже не посмотрел на экран. — Если это опять ты, старый хрен, — начал он сразу, — я тебя… — Спокойно, — перебил голос. Тот же. Старый. Чуть возбуждённый. — Я знаю, где он. Вальдгард замолчал на долю секунды. — Кто. — Лео Таррен. Этот… — голос сбился, — рептилоид с иной планеты. — Ты долбоёб, — ровно сказал Вальдгард. — Если сейчас польётся конспирологическая помойка, я кладу трубку. — Хорошо, хорошо. Без ящеров, — быстро ответил Рэй. — Только факты. — Говори. — Сегодня вечером он будет выезжать из дома. Двенадцатая авеню. Закрытый квартал. Чёрный внедорожник. Примерно после девяти. — Откуда информация. Пауза. — Я хакнул переписку. — Чью. — Его юриста. Через вторичный канал. — Через какой ещё, мать твою, канал. — Через федералов. Тишина стала плотной. — Повтори, — спокойно сказал Вальдгард. — Я не лез к нему напрямую. Слишком шумно. Но ФБР ведёт аудит. Их сотрудники обмениваются служебными файлами. Один из их узлов оказался не таким защищённым, как им кажется. — Ты влез в ФБР. — В их почтовый шлюз. Временно. — Ты понимаешь, что если это правда, тебя найдут и закопают в бетон? — Меня давно никто не ищет, — ответил Рэй спокойно. — Я — шум. Вальдгард смотрел на тучи. — Конкретика, — сказал он жёстко. — Адрес. Время. Цель поездки. — Двенадцатая авеню, дом оформлен на траст. Закрытый сектор, охрана. Сегодня вечером он планирует встречу вне дома. Неофициальную. Машина та же, что была в интервью месяц назад. — Ты уверен, что это не ловушка. — Нет. — Отлично. — Но в письме юристу была фраза: “После разговора с федералами ситуация требует личного контроля”. И временное окно совпадает с выездом. — Ты читаешь их внутреннюю переписку и называешь его рептилоидом, — сухо сказал Вальдгард. — Я старик, — ответил Рэй. — Мне позволено эксцентричность. — Ты несёшь чушь половину времени. — Да. — Но вторую половину — нет? — Я нашёл тебя. Пауза. Вальдгард не ответил. — Ты хочешь его, — продолжил Рэй тише. — Я это слышу в голосе. Вальдгард медленно встал со скамейки. — Если это дезинформация, — произнёс он спокойно, — я тебя найду. И никакой интернет тебе не поможет. — Понимаю. — Если это правда… — Тогда у тебя есть окно. Дождь начал моросить. — Откуда у тебя точное время, — спросил Вальдгард. — Почтовый таймштамп. Встреча обозначена как “после 21:00”. Водитель уведомлён. Маршрут не указан. — Значит, он может ехать куда угодно. — Да. — Охрана? — Не знаю. Пауза. — Ты зачем это делаешь, Рэй. Старик помолчал. — Потому что если миф реален, я хочу увидеть, чем он закончится. — Я не миф. — Тогда покажи, что ты человек. Вальдгард тихо выдохнул. Связь оборвалась. Дождь усилился. Вальдгард убрал телефон в карман и пошёл по аллее. Двенадцатая авеню. После девяти. Он не верил старикам, хакерам и пророкам. Но он верил в детали. А детали сейчас складывались слишком чётко, чтобы их игнорировать. Квартира встретила его тишиной. Он действовал без суеты. Пальто — на спинку стула. Новая пластина бронежилета — поверх старой основы. Фиксация плотная, без люфта. Пистолет — проверка затвора. Меч — в ножны, крепление на месте. Из ящика он достал несколько тюбиков с гелем быстрого восстановления и бутылку изотоника. Поставил в сумку. Ключи он оставил на стойке ресепшена без комментариев. Администратор поднял взгляд, но ничего не спросил. Парковка была влажной от дождя. Арес отозвался низким рыком, когда двигатель ожил. Он отключил автопилот сразу. До девяти было время. Но сперва — еда. Он остановился у знакомой закусочной у трассы. Не из-за вкуса. Из-за объёма. Внутри пахло жареным мясом и дешёвым соусом. Персонал узнал его, но не комментировал. — Десять бургеров. Два больших набора. Картошка. Соус отдельно. Кассир моргнул, но ничего не сказал. Он сел у окна, забрал поднос и начал есть методично. Без спешки, но быстро. Ему нужна была энергия. Организм восстанавливался после недавних повреждений. Рёбра ещё ныло при глубоком вдохе. Металлокомпозитный каркас выдержал, но ткани были не в идеале. Изотоник — глоток между бургерами. Он жевал и смотрел в стекло, за которым тянулся мокрый вечерний город. Лео Таррен. Вариантов было несколько. Убить. Похитить. Поговорить. Каждый имел последствия. Убийство — шум. Федералы уже рядом. Корпорация усилит защиту. Совет директоров спишет Таррена и закроет тему. Похищение — риск больше, но информации больше. Разговор — самый опасный. Потому что Таррен знал его лицо. И, вероятно, знал больше, чем показывал. Он доел последний бургер и отодвинул поднос. Салфетка. Руки чистые. — Рептилоид, — пробормотал он тихо, вспомнив старика. Глупости. Но одно было верно: Таррен испугался. А испуганные люди совершают ошибки. Вальдгард вышел под дождь. Арес ждал, отражая уличные огни на мокром кузове. Он сел за руль и посмотрел на часы. Время было. И до девяти можно было ещё раз прокрутить в голове вопрос: что именно он хочет от Лео — кровь или ответы. Парк был почти пуст. Дождь к тому моменту перешёл в лёгкую морось, а фонари отражались в мокрой брусчатке. Вальдгард припарковал Арес подальше от центральных аллей и прошёл к знакомой скамейке у озера. Ветер был холодным, но терпимым. Он сел, достал книгу. Оставалось несколько глав. Он открыл страницу, где остановился. Бильбо уже возвращался. Сокровища, предательство, битва, и тень дракона, нависшая над всем. Вальдгард читал спокойно, не торопясь никуда. Смауг пал. Не от армии. Не от магии. От одной стрелы. От знания слабого места. Он чуть усмехнулся. Даже дракон умирает, если знаешь, куда бить. Он перелистнул страницу. Возвращение. Дом. Шир. И вот это было странно. После всего — битвы, золота, крови — герой возвращается домой. И мир уже не тот. И он сам не тот. Он дочитал последнюю строку и закрыл книгу. Тишина. Только ветер и шорох воды. Странное чувство. В Ахириме истории заканчивались иначе. Победой или смертью. Здесь — возвращением к печке и чаю. — Дом, — пробормотал он. Он посмотрел на город вдали. У него не было Шира. Не было дома, куда можно вернуться и снова стать “просто”. Он положил книгу рядом и глубоко вдохнул. Рёбра отозвались тупой болью. Если всё закончится сегодня — то чем? Ответами? Кровью? Или ещё одним незавершённым эпизодом? Он поднялся со скамейки, убрал книгу в машину. До девяти оставалось меньше часа. Смауг погиб из-за самоуверенности и одной уязвимой чешуйки. Лео Таррен был не драконом. Но у каждого есть место, куда бьют. Вальдгард сел за руль. Теперь он знал, чего хочет.  Дождь стекал по стеклу, и фонари расплывались в жёлтые пятна. Машина тронулась с бульканьем мощного двигателя, рассекая светом фар ночной город.