Судьба Гранитного воина: По ту сторону человечности

Маг сидел в Аресе. Машина скрывала габариты, но не ощущение тяжести. Он курил, наблюдая за домом. В соседнем ряду стоял неприметный седан. Мужчина внутри — кофе, пончик, телефон. Вальдгард посмотрел на него чуть дольше, чем нужно. Взгляд был спокойным, но пустым. Не злым. Не нервным. Просто… мёртвым. Он машинально отсалютовал двумя пальцами. Ответ последовал автоматически. Но в ту же секунду в глазах мужчины мелькнуло напряжение. В салоне седана тем временем. Даниэль Сантьяго почувствовал это мгновенно. Жест — дружелюбный. Взгляд — нет. Не совпадали. Это был взгляд человека, который оценивает, а не приветствует. Сантьяго набрал номер. — Да, — ответила Каролина Мосс. — У нас гость, — сказал он тихо. — И? — Невысокий, но тяжёлый с виду. Лысый. Курит как паровоз. Смотрит на дом. И на меня. — Опиши взгляд. Пауза. — Как будто… — Сантьяго подбирал слово. — Как будто внутри пусто. На линии раздалось короткое ругательство. — Блять. — Что? — Это он. — Наш информатор? — Да. Мосс выругалась уже откровенно. — Ни в коем случае не вступай с ним в контакт. Слышишь? Ни в коем. — Понял. — Он не должен был быть здесь. Сантьяго сделал глоток кофе и тут же пролил его на рубашку. — Чёрт! — Что случилось? Он замер. В окно постучали. Спокойно. Два коротких удара костяшками пальцев. Сантьяго медленно повернул голову. Лысый стоял снаружи. Невысокий, но плотный. Дождь стекал по пальто. Лицо — спокойное. Он слегка наклонился к стеклу. — Извините, — произнёс он через приоткрытое окно, голос низкий, ровный. — Я правильно приехал? Это двенадцатая авеню, дом семьдесят четыре? Он назвал точный адрес. Сантьяго почувствовал, как сердце стукнуло сильнее. В гарнитуре Мосс шепнула: — Даниэль, не… Он нажал кнопку сброса звонка. Мужчина смотрел прямо в глаза. И этот взгляд действительно был странным. Не агрессия. Не тревога. И понял, что игра вышла из-под контроля. Дождь тихо барабанил по крыше седана Вальдгард стоял у окна машины, не наклоняясь слишком близко. Лицо спокойное, взгляд прямой. — Да, это здесь, — ответил Сантьяго, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Вальдгард кивнул. — Благодарю. Он сделал паузу, будто что-то прикидывая, затем чуть наклонил голову. — Сигарету? — спросил он и достал пачку, протянув её через приоткрытое окно. — Вы выглядите так, будто хотите покурить. Сантьяго моргнул. Он не хотел курить. Он просто на секунду завис, пытаясь сопоставить взгляд, фигуру и описание из досье. — Нет, спасибо, — ответил он быстро. — Как знаете. Вальдгард убрал пачку, не настаивая. Ни раздражения, ни улыбки. Он отступил от машины, медленно прошёл к своему седану и сел внутрь. Дверь закрылась мягко. Арес тихо урчал, двигатель работал на холостых. Вальдгард снова посмотрел на дом. Сигарета вспыхнула в салоне. Сантьяго наблюдал через зеркало. — Он сел обратно, — прошептал он, уже без связи. — Просто… наблюдает. Два человека смотрели на один и тот же дом. Один знал, что другой — федеральный агент. Другой понимал, что сидит напротив того, кого искал по архивам. Но оба пока делали вид, что это случайность. В доме на двенадцатой авеню свет в окне второго этажа погас. Ворота открылись резко, без паузы. Сначала вышли двое охранников. Осмотр улицы — быстро, профессионально. Потом ещё четверо. И только затем появился Лео Таррен. Пальто застёгнуто, лицо напряжённое, но собранное. Он не оглядывался. Шесть человек сопровождения распределились по двум внедорожникам. Двигатели загудели почти синхронно. Колонна сорвалась с места. В Аресе двигатель уже был прогрет. Вальдгард выдохнул, затушил сигарету о металлическую пепельницу и нажал педаль. Машина рыкнула низко и тяжело — не визгливо, а как зверь, который долго ждал команды. Он не рванул резко. Вошёл в поток через секунду после второго внедорожника. Дистанция. Скорость. Они уходили уверенно, без суеты. Маршрут явно продуман. Сантьяго завёл двигатель и попытался включиться следом. Машина дёрнулась. Секунда. Вторая. Руль повёл в сторону. — Нет… — прошептал он. И услышал характерный глухой звук резины. Он выскочил из машины под дождь. Заднее колесо было пробито. Не случайно. Чистый аккуратный прокол. — Сукин сын… — выдохнул он. Он не видел, когда это произошло. Вальдгард подходил к окну. Сигарета. Предложение покурить. Секунда вне поля зрения. Этого было достаточно. Сантьяго достал служебную рацию. — Центр, это наблюдение по объекту Таррен. Потеря мобильности. Повреждение колеса, вероятно умышленное. Объект покинул локацию в сопровождении двух внедорожников, шесть человек охраны. Второй неизвестный субъект следует за ними. Пауза. — Повторите, — прозвучал голос диспетчера. — Второй субъект, — сказал Сантьяго сквозь зубы. — Наш информатор. Он в движении. — Есть координаты? — Отправляю по последнему визуальному контакту. Он посмотрел на уходящие огни. Арес уже растворялся в потоке. Сантьяго медленно вдохнул. — Он знал, — пробормотал он. — Он сразу знал. Он понимал это теперь чётко. Тот взгляд не был случайным. Тот жест — не дружелюбным. И прокол колеса — не импульсом. Это была расчётливая нейтрализация свидетеля. — Мосс будет в ярости, — сказал он тихо, возвращаясь в машину под дождём. И в этот момент игра перешла на следующий уровень. Теперь ФБР было не просто наблюдателем. Они стали стороной, которую обошли. Офис уже почти пустел, когда у Мосс сдали нервы. — Повторите ещё раз, — сказала она в трубку, но голос уже был жёстким. — Он потерял машину, второй субъект в движении, объект под охраной? — Подтверждаю, — ответил дежурный. Она выдохнула сквозь зубы. — Поднимайте городскую полицию. Немедленно! — Основание? — Возможная попытка скрыться из города высокопоставленного фигуранта федерального аудита. Есть информация о внешней угрозе. Пауза на линии. — У нас нет подтверждения угрозы, агент. — Есть, — отрезала она. — Я подтверждаю. Это было ложью. Формально — у них не было ни ордера на задержание, ни статуса подозреваемого, ни прямых доказательств угрозы жизни. Но если Таррен сейчас исчезнет — всё расследование рухнет. — Поднимайте оперативников. Перекрыть выезды на шоссе и частный терминал. Я не хочу, чтобы он растворился. — Это превышение… — Это предотвращение, — резко сказала она. — Протокол возможной дестабилизации объекта федерального интереса. Отметьте как превентивную меру. Она отключилась, не дожидаясь возражений. Потом набрала напрямую городской диспетчерский центр. — Это федеральное управление. Возможное преследование на маршруте двенадцатая авеню — северный коридор. Два внедорожника, сопровождение, вероятная попытка покинуть город. Поднимайте патрули. Она не упомянула имя Вальдгарда. — Есть ли ордер на задержание? — спросили с той стороны. — На данный момент — проверка личности и предотвращение угрозы. Действуйте. Когда разговор закончился, Мосс опёрлась ладонями о стол. Она понимала, что врёт. Таррен не пытался скрыться — пока. Вальдгард не объявлял охоту — официально. Но если эти двое столкнутся без контроля — последствия будут необратимы. Она снова набрала Сантьяго. — Даниэль, слушай внимательно. Полиция уже в движении. Ты остаёшься на месте и ждёшь эвакуацию. — Он пробил колесо, — сказал Сантьяго тихо. — Я знаю. — Он сделал это, глядя мне в глаза. Пауза. — Я тоже это знаю, — ответила она. Она посмотрела на карту города, где начинали мигать маркеры патрулей. — Если они пересекутся без нас, — произнесла она уже самой себе, — мы получим не дело, а катастрофу. Мосс выпрямилась. Теперь это было не просто расследование. Это стало гонкой — кто доберётся до Таррена первым. Федералы. Или тот, кого корпорация когда-то сочла неудачным экспериментом. Автострада была мокрой, но почти пустой. Два внедорожника вышли на разгонную полосу и без паузы набрали скорость. Двигатели работали сдержанно, но агрессивно. Водители держали строй — первый впереди, второй чуть смещён назад. В задней машине охранник посмотрел в зеркало. — У нас хвост. Лео резко повернул голову. — Где? — Бронзовый Арес. Быстро сокращает дистанцию. Таррен сжал челюсть. — Включить спецсигналы. Уходим. Синие и красные огни вспыхнули под решётками радиатора. Сирена коротко взвыла, и колонна перестроилась в левый ряд. Скорость росла. — До двухсот, — сказал Таррен. — Не тормозить. Позади них Арес входил в поток как хищник. Вальдгард держал дистанцию до момента выхода на прямой участок. Мокрый асфальт отражал огни. Дождь усиливался. Он сбросил передачу кикдауном. Акселератор в пол. Компрессор взвыл. Заслонки выхлопа раскрылись с глухим металлическим щелчком. Арес рванул вперёд, тяжёлый, но стремительный. Скорость росла ровно, мощно. Внедорожники не могли уйти. Их масса и центр тяжести работали против них на мокром покрытии. Вальдгард выровнялся с задней машиной. Внутри охранник смотрел на него, глаза расширены. Он перевёл взгляд вперёд. Первый внедорожник — с Лео. Он перестроился, аккуратно, без резких движений, и вышел в правый ряд. Секунда. Ещё одна. Арес поравнялся с машиной Таррена. Вальдгард повернул голову. Через тонированное стекло он увидел силуэт. Лео смотрел прямо на него. И в этот момент время словно замедлилось. Не паника. Только узнавание. Таррен побледнел. Вальдгард слегка повернул руль, удерживая машину на линии. Он не сигналил. Не подрезал. Просто ехал рядом. Смотрел. Давал понять. Я жив. И я рядом. Водитель внедорожника сжал руль. — Он нас догнал! — Газу! — рявкнул Лео. Но Арес уже шёл быстрее. Мокрая автострада стала ареной. И расстояние между ними стремительно сокращалось — не в метрах, а в неизбежности. Вальдгард не стал играть в кошки-мышки. Он утопил педаль до упора. Арес взвыл, компрессор перешёл в высокий надрывный тон, стрелка тахометра прыгнула к красной зоне. Машина выстрелила вперёд, будто срываясь с цепи. Внедорожники остались позади. Через несколько секунд они были уже далеко в зеркале. Ему это и нужно было. Он не собирался таранить. Не собирался стрелять на ходу. Ему нужно было выбрать место. Через милю он сбросил скорость, ушёл в правый ряд и аккуратно съехал на обочину. Дождь лил уже плотнее, фары разрезали водяную пелену. Он заглушил двигатель. Вышел. Холодный воздух ударил в лицо. Автострада гудела вдалеке. Вальдгард шагнул на край полосы, присел, коснулся ладонью мокрого асфальта. Глаза на секунду закрылись. Материя под рукой была не просто дорогой. Она была структурой. Связями. Плотностью. Он потянул. Асфальт впереди — в пятидесяти метрах — дрогнул. Сначала едва заметно. Потом из поверхности начали подниматься грубые каменные бугры. Линия дороги пошла рваными гребнями, как если бы изнутри её выталкивала каменная чешуя. Шипы. Неровности. Ломаный рельеф, достаточно, чтобы тяжёлые внедорожники на высокой скорости потеряли контроль. Он выпрямился. Рёбра отозвались болью, но он не обратил внимания. Вдалеке уже были видны фары. Колонна приближалась. Дождь бил в лицо. Вальдгард стоял посреди автострады, неподвижный, как тёмная фигура в свете фар. Он хотел, чтобы Лео вышел из машины. И посмотрел ему в глаза без стекла и металла между ними. Фары выросли в свете дождя. Первая машина не успела среагировать. На скорости тяжёлый внедорожник вошёл в участок, где дорога была изломана, словно её вспороли изнутри. Раздался глухой хлопок — переднее колесо лопнуло мгновенно. Машину повело. Водитель дёрнул руль, но мокрый асфальт не простил. Внедорожник сорвался в занос, хвост метнулся в сторону, корпус накренился. Металл скрежетнул о бетонный отбойник, искры вспыхнули в темноте. Вальдгард шагнул в сторону заранее, без суеты. Вторая машина резко дала по тормозам. ABS затрещала, колёса завизжали на мокром покрытии. Лео внутри что-то крикнул, но звук утонул в шуме. Вальдгард снова коснулся асфальта — на этот раз коротко, почти лениво. Каменная крошка под шинами второго внедорожника словно ожила. Грубый валик камня поднялся под передними колёсами, будто невидимая рука подставила под них клин. Машину резко подбросило. Глухой удар. Металл тряхнуло. Внедорожник остановился почти на месте, нос клюнул вниз, двигатель захлебнулся. Тишина повисла всего на секунду. Дождь продолжал лить. Пар поднимался от горячих капотов. Первая машина стояла поперёк полосы, повреждённая, но не перевёрнутая. Вторая замерла в нескольких десятках метров от Вальдгарда. Он выпрямился и медленно пошёл вперёд. Как человек, который ждал именно этого момента. Фары освещали его низкую, плотную фигуру. Охранники внутри второй машины уже тянулись к оружию. Лео видел его. Без стекла. И понимал, что это уже не погоня. Двери хлопнули почти одновременно. Шесть человек высыпали на мокрый асфальт. Двое из первой машины — хромая, но с оружием. Четверо из второй — организованнее, быстрее. Команды короткие. Чёткие. Оружие поднялось. Выстрелы резанули ночь. Пули ударили в грудь Вальдгарда глухими тяжёлыми толчками. Бронебойные, но не антиматериальные. Пластины бронежилета приняли часть энергии, остальное гасил композит под кожей. Больно. Очень. Он сделал шаг назад, не из страха — из расчёта. Ответный выстрел был спокойным. Один охранник рухнул сразу, пуля вошла под визор шлема. Второй успел укрыться за дверцей, но асфальт под его ногами вздрогнул. Вальдгард рывком поднял из дорожного полотна массивный кусок камня — тяжёлый, с острыми гранями — и метнул. Удар пришёлся в грудную клетку. Хруст. Тело отлетело к капоту. Стрельба усилилась. Пули били по плечам, по боку. Он чувствовал, как трескается внешняя защита, как ткань намокает не только от дождя. Он выстрелил ещё дважды. Один упал, держась за бедро. Другой — за горло. Двое, самые быстрые, уже были рядом. Силовые дубинки вспыхнули голубым разрядом. Они били слаженно, не по голове — по суставам. Профессионалы. Первый удар прошёл по предплечью. Разряд прошил мышцы. Тело дёрнулось, но не упало. Второй — в ребро. Электричество ударило по и без того травмированным костям. Он выдохнул сквозь зубы. Меч вышел из ножен без звука. Клинок блеснул в свете фар. Первый охранник ударил сверху — дубинка встретилась со сталью. Разряд прошёл по лезвию, искры осыпались в дождь. Вальдгард шагнул внутрь дистанции. Короткий рубящий удар. Не по шее. По руке. Дубинка упала на асфальт вместе с отрубленной кистью. Крик растворился в шуме автострады. Второй попытался обойти сбоку. Быстрый, подготовленный. Удар в колено — клинок прошёл по суставу, разрезая связки. Человек рухнул, захлёбываясь криком. Оставшиеся пытались отступить, продолжая стрелять. Вальдгард чувствовал, как броня на груди дала трещину. Один из выстрелов пробил внешний слой и вошёл глубже. Боль была яркой. Живой. Он сделал вдох и пошёл вперёд. Камень под ногами снова поднялся, захватывая лодыжки ещё одного стрелка. Тот потерял равновесие, и следующий удар меча пришёлся в плечо, выбивая оружие. Через несколько секунд стрельба стихла. Дождь продолжал идти. На автостраде лежали тела. Внедорожник с Лео стоял неподвижно. Дверца водителя была открыта. Таррен смотрел на происходящее, бледный, мокрый от дождя и пота. Вальдгард стоял посреди полосы, меч опущен, грудь поднималась тяжело. Больно. Но он был жив. И теперь между ними не осталось никого. Вальдгард шёл к внедорожнику. По пути он наклонялся коротко, без эмоций — камень поднимался из мокрого асфальта и глухо опускался. Крики обрывались. Дождь смывал кровь в ливнёвку. Он не смотрел на лица. Только на Лео. Дверца внедорожника хлопнула изнутри. Лео Таррен сидел на водительском сиденье, бледный, дрожащий, но не парализованный страхом. В руках — служебный дробовик. Он ждал. Вальдгард подошёл ближе. Ещё шаг. И в этот момент грохнул выстрел. Дробь ударила в грудь. Ткань пальто разлетелась клочьями. Пластины под ней приняли основную массу, но часть заряда ушла выше — по шее. Горячий удар. Кожа разошлась, кровь смешалась с дождём. Под ней блеснул серо-чёрный композит. Лео увидел это. И его лицо исказилось. Не от ужаса — от подтверждения. — Ты… — выдохнул он. Вальдгард сделал шаг вперёд, не обращая внимания на дымящийся ствол. Второй выстрел он не дал сделать. Рука сжала воротник и ремень безопасности одновременно. Рывок. Лео вылетел из машины, как кукла. Ударился спиной о мокрый асфальт, воздух выбило из лёгких. Дробовик отлетел в сторону. Дождь бил в лицо. Таррен задыхался, пытаясь нащупать оружие, шаря руками по мокрому покрытию. Вальдгард стоял над ним. Кровь стекала с шеи, но рана уже стягивалась, композит под кожей не дал дроби пройти глубже. Он наклонился, схватил Лео за лацкан и поднял так легко, будто тот весил ничего. — Ты должен был умереть… — прошептал Таррен, пытаясь вырваться. — Да, — спокойно ответил Вальдгард. — Ты тоже. Он отбросил его обратно на землю. Лео пытался дотянуться до пистолета, выпавшего из кобуры. Вальдгард наступил на его руку. Хруст. Крик утонул в шуме дождя. — Где архивы, Лео, — произнёс он тихо, почти без интонации. — Где всё, что вы спрятали. Лео смотрел на него снизу вверх. В его глазах больше не было иллюзий.  Только страх. И понимание, что миф стоял над ним вживую. Под дождём. С обнажённым композитом под разорванной кожей. Дождь бил в асфальт ровно, как метроном. Лео лежал, задыхаясь, с перекошенным лицом, и в его голосе больше не было корпоративной гладкости. Там была ненависть — чистая, личная, почти детская. — Архивов нет… — прохрипел он. — Всё уничтожено. Всё. Следы. Иапет. Солнечный луч. Элис… всё. Он сплюнул кровь, дождь тут же размазал её в грязь. — А ты… — он поднял взгляд, и глаза его горели. — Ты мерзкая тварь, которая вообще не должна была жить. Вальдгард стоял над ним, неподвижный. Лео продолжал, будто наконец позволил себе сказать правду. — Ты не человек. Ты оболочка. Набор игрушек премиум-класса. Ошибка, которую мы не должны были выпускать наружу. Он засмеялся — сорвано, кашляя. — Если бы я мог… я бы своими руками тебе шею свернул. За то, что ты сделал. За Элис. За всё. На секунду Вальдгард даже… удивился. Не от угроз. От того, что Лео говорил так, будто он — жертва. Он медленно убрал ногу с его руки. Пистолет Лео лежал рядом, мокрый, бесполезный. Вальдгард коротко пнул его — оружие скользнуло по асфальту и остановилось у груди Таррена. Потом он поднял с дороги силовую дубинку одного из охранников. Тяжёлую, с трещиной на корпусе. И бросил её Лео. Та ударилась о землю и покатилась. — Вот, — сказал Вальдгард спокойно. Лео моргнул. — Что вот?.. Вальдгард наклонил голову, как человек, который искренне не понимает, где здесь проблема. — Ты сказал, что надрал бы мне задницу своими руками. Он сделал шаг назад, открывая пространство. Дождь стекал по его лицу, по разорванной шее, по композиту под кожей. — Я перед тобой. Пауза. Лео смотрел на пистолет. На дубинку. На фигуру, которая не должна была стоять. Его губы дрогнули. — Ты… издеваешься… — Нет, — ответил Вальдгард. Он развёл руки чуть в стороны. — Скажи это ещё раз. Что я игрушка. Что я оболочка. Его голос стал тише. Холоднее. — И попробуй доказать это как настоящий воин. Лео дрожал. Не от боли. От того, что внезапно понял: ненависть — это роскошь, когда у тебя есть сила. А у него её больше не было. Дождь лил уже плотной стеной. Лео схватил дубинку, сжал её обеими руками и рванул вперёд. Движение было не хаотичным. Позиция — выверенная. Корпоративные клубы фехтования, закрытые залы, инструкторы с настоящими родословными школ. Он изучал кендо, немного кэндзюцу. Стойка — низкая, удар — быстрый, по диагонали. Вальдгард шагнул в сторону. Дубинка прошла по воздуху, разряд вспыхнул голубым светом. Он встретил следующий удар лезвием меча, отвёл, развернул корпус. — Зачем, Лео? — спросил он спокойно. Удар. Искры. — Зачем это было нужно? Лео рычал, бил жёстко, вкладывая злость в каждое движение. — Потому что ты был идеальным! — выкрикнул он, нанося серию ударов. — Полутруп! Повреждённый мозг! Нейронейтральное тело! Вальдгард скользнул ближе, кончиком клинка провёл по предплечью Лео. Небольшой порез. Не смертельный. Кровь смешалась с дождём. — Мы тебя нашли, — продолжал Лео, тяжело дыша. — Стабилизировали. Ты был никем! Набор биоматериала! Ещё удар. Вальдгард отвёл его, шагнул внутрь дистанции, лёгким движением рассёк ткань на боку. Ещё один тонкий порез. — Актив, — прошипел Лео. — Военный актив! Платформа! Не человек! — Что я вам сделал? — спросил Вальдгард тихо. Лео снова атаковал — уже менее точно. Боль накапливалась. — Ничего! — выкрикнул он. — Ты ничего не сделал! Ты просто… подходил! Клинок Вальдгарда скользнул по плечу. Поверхностно. Контролируемо. — Тогда почему я жив, — спросил он. Лео сделал выпад, но поскользнулся на мокром асфальте. Вальдгард перехватил дубинку свободной рукой и выкрутил её. Короткий хруст. Лео упал на колено, но продолжал держаться. — Потому что система дала сбой! — выплюнул он. — Ты не должен был пережить интеграцию! Вальдгард отошёл на шаг, давая ему подняться. — Интеграцию чего. Лео поднялся, кровь стекала по лицу. — Прототипов! Военных нейромодулей! Буферов! Усиления! Ты был пустым сосудом! Меч снова коснулся его — на этот раз по бедру. Не глубоко. Но достаточно, чтобы он ощутил контроль. — И Элис, — произнёс Вальдгард ровно. — Почему она мертва. Лео застыл на долю секунды. И в этой паузе было больше правды, чем в словах. — Она… — голос сорвался. — Она пыталась остановить процедуру. Вальдгард замер. — Остановить. — Ты вышел из-под контроля! — выкрикнул Лео. — Ты уже тогда… смотрел так же! Как сейчас! Он снова бросился вперёд, отчаянно. Вальдгард встретил его, отвёл удар и мягко, почти аккуратно провёл клинком по груди, разрезая ткань, оставляя тонкую красную линию. — Я не выходил из-под контроля, — сказал он тихо. — Я просто проснулся. Лео дышал тяжело. — Ты был инструментом! — прошипел он. — Мы вложили миллиарды! Ты — собственность! Меч замер у его горла. Близко. Очень близко. — Нет, — ответил Вальдгард. Дождь стекал по лезвию. — Я — последствие. Где-то вдалеке уже слышались сирены. И времени на вопросы оставалось всё меньше. Лео дёрнулся в сторону в последний момент. Клинок лишь чиркнул по воротнику, и он отпрыгнул, тяжело дыша, скользя по мокрому асфальту. — Ты убил её! — выкрикнул он, уже не контролируя голос. — Ты забрал у меня любимого человека! Вальдгард замер. На секунду. Дождь стекал по его лицу. — Я забрал? — спросил он тихо. Лео шагнул вперёд, почти отчаянно. — Она пыталась тебя отключить! Она понимала, что ты — ошибка! Она знала, что дальше будет! — Вы забрали у меня право умереть, — ответил Вальдгард. Его голос был ровным. — Я не просил вас вытаскивать меня. Не просил чинить. Не просил делать из меня сраного голема. Лео задыхался, слова срывались. — Ты был трупом! Тебя убили чем-то тупым, мозг повреждён! Ты был никем! Мы дали тебе цель! — Но забрали мою жизнь, — сказал Вальдгард. Лео вдруг рассмеялся — коротко, зло. — Жизнь? Это не твоя жизнь! Даже разум не твой! Вальдгард слегка наклонил голову. — Что?... — Ты думаешь, что всё это — ты? — Лео ткнул пальцем ему в лоб. — Это сраный военный ИР! Тактический комплекс! Его не могли легально разворачивать! Мы поймали его и посадили тебе в башку! Дождь стал холоднее. На секунду всё вокруг будто отступило. — Ложь, — спокойно сказал Вальдгард. — Правда! — выкрикнул Лео. — ИР в нейтральном теле не выживал! Но с повреждённым мозгом… ты был пустым местом! Буфер памяти! Контейнер! Слова падали тяжело. Внутри — короткая тишина. И потом голос. Второй. — Это не так. Он не звучал отдельно. Не чуждо. Он звучал как часть его самого. — Я — это я, — сказал Вальдгард вслух. — Ты программа! — выплюнул Лео. — Симуляция личности! Военный интеллект, замаскированный под сознание! Вальдгард шагнул ближе. — Даже если так, — сказал он тихо, — мне всё равно. Он коснулся пальцами своей груди. — Я помню горы. Помню кровь. Помню Ахирим. Помню короля. Помню предательство. Внутри второй голос не спорил. Он не отделялся. — Я всегда был мной. Лео качнул головой. — Это воспоминания, которые мы записали! Наложили! Чтобы платформа не сошла с ума! Вальдгард смотрел на него спокойно. — Тогда почему ты боишься, — спросил он. Лео замер и не мог найти ответа. — Потому что, если я — машина, — продолжил Вальдгард, — значит вы проиграли машине. Дождь стекал по его шее, где под кожей ещё блестел композит. — А если я человек, — добавил он, — значит вы сделали это с человеком. Лео отступил на шаг. — Ты монстр… — Нет, — сказал Вальдгард. Он опустил меч. — Монстр — это тот, кто берёт умирающего и решает, что это ресурс. Сирены стали ближе. Красно-синие отблески уже отражались в мокром асфальте вдали. Лео смотрел на него так, будто впервые видел. — Ты не понимаешь, — прошептал он. — Если они узнают, что ты жив… — Они уже знают, — спокойно ответил Вальдгард. Внутри второй голос был тих. Но он был согласен. Он — это он. Всегда был. И теперь вопрос был не в том, кем его сделали. А в том, кем он решит быть. Вальдгард стоял неподвижно. Актив. Платформа. Контейнер. Военный интеллект в черепе. Слова оседали. Если это правда — значит, его память могла быть слоем поверх слоя. Если ложь — то всё равно он был инструментом. Но что это меняло сейчас? Он хотел правды. И одновременно — нет. Потому что правда не возвращает украденные годы. Лео, тяжело дыша, собрал остатки злости и бросился вперёд ещё раз. Удар был отчаянным. Нечётким. Уже без школы, без техники — только ярость. Вальдгард не отступил. Он вошёл в атаку. Клинок встретил импровизированный блок, скользнул, провернулся. Нога шагнула внутрь дистанции. Плечо толкнуло корпус Лео, выводя его из равновесия. Короткий поворот запястья. Чистый диагональный срез. Звук был глухим, почти бытовым. Голова отделилась аккуратно, упав на мокрый асфальт. Тело ещё секунду стояло на коленях, потом рухнуло. Дождь быстро смывал кровь, собирая её в тёмные ручьи. Сирены уже мигали за поворотом трассы. Вальдгард стоял над телом. Не торжествуя. Не дрожа. Просто глядя. — Любимый человек, — тихо произнёс он. Если Элис действительно пыталась остановить процедуру… Если она погибла не как палач, а как человек, который понял слишком поздно… Он выдохнул. Времени не было. Он развернулся и побежал к Аресу. Боль в груди пульсировала, рана на шее стягивалась, но кровь ещё сочилась. Он сел за руль, завёл двигатель. Арес рыкнул, будто тоже слышал сирены. Фары патрулей уже входили в поворот, освещая искорёженные внедорожники. Вальдгард включил передачу и рванул в противоположном направлении, прежде чем первые полицейские машины вышли на прямую видимость.