Ложь, которую мы любили.

Реджина Миллс сидела в своём королевском кабинете, но трон сегодня казался ей неудобным эшафотом. Она то и дело вскакивала от малейшего шороха: то телефон жалобно пискнет уведомлением, то в коридоре послышатся странные звуки, похожие на шаги. Каждый раз, когда экран телефона загорался, она мысленно молилась — пусть это будет Эмма. Но дисплей неизменно показывал либо рабочие сводки, либо спам. Поняв, что сегодня её игнорировать будут до победного конца, Реджина решила взять инициативу в свои стальные руки. «Мисс Свон, как вы себя чувствуете?» Она отправила сообщение и принялась ждать. Тишина была оглушительной. Реджина пошла обедать, ковыряя вилкой салат без всякого аппетита. Невыносимо злило то, что кто-то смеет её игнорировать. Не в силах терпеть эту муку, она написала снова, добавив в голос привычные властные нотки: «Эмма, если ты не ответишь, я лично приеду и задам этот вопрос. Ключи от твоей квартиры у меня есть». Угроза подействовала. Через несколько минут телефон завибрировал. Ответ был лаконичен и холоден, как льдинка: «Я в порядке». И всё. Этого было ничтожно мало. Пока она доедала свой безвкусный салат, решение созрело окончательно. Нужно действовать. Она позвонила в больницу, представившись заботливой начальницей. Ей сухо сообщили, что мисс Свон выписали ещё утром. Сказали, что с ней всё в порядке, прописали покой, никаких нервов и с самым ранним утром отправили восвояси. Реджину кольнула вина. «Ей нельзя нервничать», — билось в голове. А она, вместо того чтобы обеспечить этот самый покой, только и делает, что доводит девушку до слёз. Сидеть сложа руки было выше её сил. Ей нужно было помочь Эмме восстановиться, даже если та этого не хочет. Решив, что на работе все срочные дела можно (и нужно) списать на Зелину, Реджина покинула офис. Её путь лежал в квартиру секретарши — проведать, убедиться и... начать свою операцию по искуплению. Её руки предательски тряслись, когда она замерла у двери в квартиру. Стучать или просто открыть? Этот вопрос казался сейчас важнее мировой экономики. Решив, что вторжение без предупреждения — это слишком даже для неё, Реджина подняла руку, чтобы постучать. Но через пять минут, показавшихся вечностью, по ту сторону двери не раздалось ни звука. Женщина достала связку ключей. Щелчок замка прозвучал в тишине подъезда как выстрел. Она вошла в комнату и увидела Эмму. Та сидела на кровати в одних трусах и майке, полностью погружённая в чтение книги. Она не просто не слышала, как вошла Реджина, — казалось, она находилась в другой вселенной. Такая тихая. Неподвижная. - Мисс Свон, вы и трусы мои своровали? - выгнула бровь Реджина, пытаясь разрядить обстановку привычной колкостью. - Они дизайнерские и абсолютно новые, - со скучающим видом, не отрывая глаз от страницы, парировала блондинка. - Ну да, бельё от «Виктории Сикрет» грех не надеть, - улыбнулась женщина, чувствуя странное облегчение от этой пикировки, и осторожно села на край кровати. - Чего тебе, Реджина? - спросила девушка, так и не поворачивая головы. Голос был ровным, но в нём звенела усталость. - Эмма, я... я знаю, как тебе плохо сейчас. И прости меня, - голос Реджины дрогнул. Она повернулась всем телом, ей отчаянно хотелось заглянуть в глаза, увидеть там хоть что-то. В её собственном взгляде читалась непривычная, пугающая искренность. Но Эмма упорно смотрела в книгу. - Убирайся, Реджина. Я никого не хочу видеть, - глухо произнесла девушка. Она всё-таки подняла взгляд. В её глазах плескалась такая тоска, что у Реджины перехватило дыхание. - Что мне сделать, Эмма? - голос сорвался на шёпот. Она начала сдаваться под этим невидимым давлением. А Эмма в этот момент подумала, что никогда не видела эту сильную женщину такой: сломленной, растерянной, умоляющей. - Просто уходи. И Реджина встала. Встала и послушалась. Она развернулась и вышла, тихо закрыв за собой дверь. Как только щелчок замка возвестил об уходе гостьи, Эмма уронила книгу на пол. Маска безразличия слетела мгновенно. Она закрыла лицо руками и заплакала — горько, навзрыд. Она не хотела отталкивать эту женщину, но совершенно не понимала, что чувствует сама. Ей нужно было время. Просто побыть одной в этой пустоте. - Знаешь что, Эмма? Не уйду. Дверь распахнулась с грохотом. Реджина ворвалась обратно так же стремительно, как и покинула квартиру, и с раздражением швырнула свою сумку на пол. Видимо, погружённая в своё горе, Эмма не услышала звук поворачивающегося в замке ключа — она всё ещё громко плакала, сидя на краю кровати. Не давая девушке опомниться, Реджина быстро преодолела разделявшее их расстояние. Она скинула свой идеально сидящий пиджак, словно тот был тюремной робой, мешающей дышать, и крепко обняла блондинку. В этой идиллии они провели минут тридцать. Время остановилось. Эмма, уже не сдерживаясь, рыдала в белоснежную шёлковую рубашку женщины, безжалостно пачкая её тушью и солёными слезами. Теперь Реджина стала этой самой рубашкой — опорой, защитой, живым щитом от всего мира. А не наоборот. Впервые за долгое время кто-то другой нуждался в ней больше, чем она в контроле над ситуацией. И девушка нуждалась в этой поддержке как никогда. - Ну-ну, хватит сырость разводить, - мягко прошептала Реджина, гладя её по спутанным волосам. - Это вредно для здоровья. Она чуть отстранилась, заглядывая Эмме в покрасневшие глаза. - Пойдём по магазинам? За счёт компании, конечно же, - добавила она с лукавой улыбкой, пытаясь вернуть в этот мрачный день хоть немного света. И это сработало. Уголок губ Эммы дрогнул, а затем она звонко, заливисто засмеялась. Этот смех, пусть и сквозь остатки слёз, прозвучал для Реджины как самая прекрасная музыка. До первого бутика они доехали в звенящей тишине. Реджина колотила по рулю так, словно это был её заклятый враг, а не средство передвижения, и украдкой поглядывала на Эмму. В магазине Реджина швырнула ей пару вешалок с таким видом, будто спасает утопающего: - Примерь. Это приказ! Наряды выглядели так, словно их шили для конкурса «Мисс Галактика» или для побега из дома престарелых (в зависимости от освещения). Особенно выделялась мини-юбка, которая едва прикрывала стратегические запасы неуверенности. - Я это не надену, - отрезала Эмма, брезгливо разглядывая очередное платье со стразами, способными ослепить пролетающий мимо спутник. - В этом можно либо танцевать мазурку на балу у королевы, либо подавать сигналы бедствия кораблям в океане. Реджина лишь грустно вздохнула, признавая поражение. Они выбрали что-то компромиссное и уже собирались отчаливать к машине, гружёные пакетами с модным приговором, как вдруг судьба решила добавить перца в этот суп. Они застряли в пробке. И тут, откуда ни возьмись, рядом материализовалась машина, за рулём которой сидела женщина. Она опустила стекло, лучезарно улыбнулась во все тридцать два винира и промурлыкала: - Джина, милая, прочитай сообщение! Ты опять забыла очки? Эмма напряглась. Её мозг мгновенно нарисовал картину тайной жизни начальницы: коварная интрижка, романтические ужины при свечах... Всё сходилось. - Это кто? - подозрительно щурясь, спросила Эмма, готовясь морально к открытию новых горизонтов личной жизни мисс Миллс. - Моя мама, - обречённо выдохнула Реджина, закатывая глаза. У Эммы брови поползли на лоб, рискуя заблудиться в волосах. Женщина выглядела максимум лет на десять старше самой Реджины. Если бы Эмме сказали, что перед ней ее сестра близнец, она бы охотнее поверила. Реджина, уже стоя у двери квартиры, заглянула в телефон. Её лицо мгновенно превратилось из просто уставшего в каменную маску. Она резко затормозила, словно наткнулась на невидимую стену. «Ужин в семь. Мы с отцом тебя проведаем.» Она глубоко вздохнула, сгружая пакеты на комод. Этого ещё не хватало! Ей бы со своей личной жизнью разобраться, а тут родители со своим фирменным допросом: «А чего?», «А когда?», «А где жених?». Настроение упало ниже плинтуса. Эмма, заметив эту перемену, насторожилась. - Всё в порядке, мисс Миллс? - спросила она, небрежно кидая свои покупки на диван. - Да, родители хотят... проведать, - процедила Реджина сквозь зубы. И вдруг её осенило. В глазах сверкнул дьявольский огонёк гениальной идеи. Она поняла нечто очень важное. - Ты идёшь со мной, - безапелляционно заявила она, ткнув в Эмму пальцем. - Что? Нет! - Эмма аж подпрыгнула. Она только что потеряла ребёнка, ей положено сидеть в тёмной комнате, завернувшись в плед, и оплакивать судьбу, а не веселиться с начальницей за ужином с её родителями! - Я тебя не оставлю одну, ты пойдёшь со мной. Считай это рабочий приказ, - отрезала женщина, надевая обратно свою корону непреклонности. - Тогда я уволюсь, - съязвила девушка, скрестив руки на груди. Реджина картинно закатила глаза и сделала вид, что роется в карманах в поисках телефона. - Ну пожалуйста, найду на твоё место другую секретаршу, - протянула она издевательски-сладким голосом. - Которая будет носить мне кофе, смеяться моим шуткам и... терпеть мои прихоти. Например, походы по магазинам. Эмма тяжело вздохнула, понимая, что попала в ловушку. Увольняться было лень, да и уходить вроде никуда не хотелось. - Ладно. Но если твоя мама спросит про мою личную жизнь, я скажу, что встречаюсь с киллером. - Договорились. Главное, чтобы отец об этом не узнал, он у меня...хороший, - хмыкнула Реджина. Эмма критически оглядела себя в зеркале. Платье, которое выбрала для неё Реджина — чёрное, с глубоким вырезом на спине, — сидело идеально. Оно было похоже на элегантную броню: скрывало боль и одновременно кричало о том, что его обладательница всё ещё способна сражаться. Эмма даже удивилась, как этот кусок ткани смог так точно отразить её внутреннее состояние. Выйдя из комнаты, она увидела Реджину. Начальница выбрала для себя изумрудно-зелёное платье, настолько обтягивающее, что казалось, будто оно нанесено на тело аэрографом. Выглядели они обе убийственно великолепно — парочка роковых женщин, сошедших с обложки глянцевого журнала. Когда они приехали в особняк, их встретил аромат домашней еды. Мать Реджины хлопотала у стола, а отец галантно помогал расставлять тарелки. Это была картина идеальной семьи, от которой у Эммы свело зубы. Воспользовавшись моментом, она сбежала в ванную комнату и закрыла дверь на замок. Кажется, сегодняшний день вымотал её окончательно, вытянув все силы до последней капли. Она включила воду, чтобы заглушить свои мысли, и прислонилась лбом к холодному зеркалу. Она пыталась свыкнуться с мыслью, что потеряла ребёнка. Пыталась заставить себя жить дальше, дышать, улыбаться... И она чувствовала, нет, знала, что Реджина к ней хорошо относится. Эта забота была почти осязаемой. Но что-то не давало ей покоя. Какая-то назойливая муха в голове жужжала и жужжала. Будто она какая-то пустоголовая дурочка, которая зачем-то цепляется за эту доброту. Или дело в другом? В том, что эта доброта делает её уязвимой? А может, она просто боится привыкнуть к теплу, которое потом могут отобрать? Зеркало запотело, скрывая её отражение, но не эти тяжёлые, липкие мысли. - Мисс Свон, - медовым голосом пропела Кора, отпивая вино. Её взгляд был острым, как скальпель хирурга. - Скажите, а кем вы приходитесь моей дочери? Реджина мученически закатила глаза к потолку. Этого ещё не хватало. Начинается. А Эмму охватила паника. В голове пронесся ураган мыслей: «Кем? Ну, я целовала её, когда она была в стельку пьяна и ничего не помнит. Делала ей массаж под столом на глазах у ее редактора. Пыталась вызвать ревность с помощью какой-то женщины. Да и вообще... я, кажется, по уши в неё влюблена. Но вслух я этого, конечно, не произнесу». - Мисс Свон? - настойчиво повторила Кора, выгнув идеальную бровь в ожидании ответа. - Она моя секретарша, - опередила Эмму Реджина, закатив глаза так сильно, что это должно было быть видно из космоса. - Секретарша, - задумчиво протянула Кора, словно пробуя слово на вкус. Словно оно было кислым лимоном. - И именно поэтому она сейчас находится здесь? Не в офисе, не за печатной машинкой, а сидит со мной за одним столом? - Мам, отстань, а? - простонала Реджина, пряча лицо за бокалом. - Всё в порядке, - спасла ситуацию Эмма, включив свою самую лучезарную улыбку «я-доверенное-лицо-начальницы-и-вообще-профессионал». Но женщина лишь прищурилась. Кажется, она что-то подозревала. Или даже не подозревала, а знала. Она видела, как её дочь смотрела на Эмму. Точно так же, много лет назад, когда была отчаянно, до дрожи в коленках, влюблена в Дэниэла. Тот же голод во взгляде. Та же готовность защищать от целого мира. Кора мысленно поставила галочку напротив пункта и решила, что будет наблюдать дальше. Очень внимательно наблюдать. Эмма решила, что лучший способ пережить этот вечер — это утопить его в вине. Она пила бокал за бокалом с решимостью человека, идущего на эшафот, пока мир вокруг не начал приятно расплываться, а голоса родителей Реджины — звучать откуда-то издалека, словно из-под толщи воды. Реджина, заметив, что её секретарша вот-вот либо выдаст все государственные тайны, либо споёт караоке, слегка наклонилась к ней. Её губы оказались так близко к уху Эммы, что та почувствовала тёплое дыхание. - Я думаю, тебе пока хватит, дорогая, - прошептала она так сладко и интимно, будто делилась секретным рецептом любовного зелья. - Продолжим... вечеринку, когда уедут родители. От этого шёпота по спине Эммы пробежали мурашки, а внизу живота предательски сжалось. Кажется, колени стали ватными. Она была уверена, что Кора заметила эту реакцию: подозреваемый огонёк мелькнул в глазах матери, но тут же скрылся за маской равнодушия. Отец же просто наблюдал с игривой улыбкой, явно одобряя выбор дочери. Эмма вздрогнула и отставила бокал. Вечер подошёл к концу. Уже в дверях, натягивая пальто, Кора нанесла последний удар: - Реджина, пора бы тебе жениха заиметь. У меня есть парочка достойных кандидатов в списке. Она говорила это, но смотрела при этом на Эмму, жадно ловя её реакцию. - Мне не нужен жених, - отрезала Реджина. Её голос был холоден как лёд, но взгляд, который она бросила на Эмму, обжигал. Кора усмехнулась. - Если ты докатилась до того, что ужинаешь с собственной секретаршей, то определённо нужен. С этими словами она развернулась и вышла, увлекая за собой отца, который лишь подмигнул девушкам на прощание. Хлопнула входная дверь. В особняке повисла звенящая тишина. Эмма так и осталась стоять в проёме, переводя растерянный взгляд с закрытой двери на Реджину и обратно. «Что я вообще здесь делаю?» — билось в её затуманенной алкоголем голове. Тишина давила на уши. Эмма чувствовала себя так, будто её только что публично раздели донага. Слова Коры «ужин с секретаршей» эхом отдавались в голове, смешиваясь с вином и тем шёпотом Реджины. - Что... что она имела в виду? - голос Эммы дрогнул, но уже не от горя, а от подступающей ярости и смущения. Реджина медленно повернулась. Её лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевал шторм. - Ничего, - отрезала она, делая шаг к лестнице. - Это был просто ужин. Но Эмма преградила ей путь. Алкоголь придавал ей смелости, которой у неё никогда бы не нашлось на трезвую голову. - «Просто ужин»? Она смотрела на меня так, будто я твоя... любовница! А ты... ты прошептала мне это на ухо! Зачем?! Чтобы поиграть? Слова повисли в воздухе. Реджина замерла на ступеньке. На секунду её маска треснула, обнажив уязвимость и боль. Но затем глаза сузились. - Ты пьяна, Свон, - холодно произнесла она. - Иди спать. Она попыталась обойти Эмму, но та схватила её за руку. - Нет. Я хочу знать... Договорить она не успела. Реджина резко развернулась, впечатав Эмму спиной в стену. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Воздух между ними можно было резать ножом. - Хочешь знать? - прорычала Реджина, и в этом рычании было столько всего намешано: гнев, желание, отчаяние и вино. - Тогда спроси меня об этом завтра. Когда протрезвеешь. Она оттолкнулась от стены и почти бегом скрылась на втором этаже, оставив Эмму одну в гулкой тишине особняка. Эмма не ожидала такого. Её тело всё ещё дрожало от адреналина и близости Реджины. Весь сегодняшний день казался сном. Начальница, которая не язвила, а поддерживала. Которая выбирала платья, словно наряжала куклу. Которая прошептала ей на ухо те слова... А потом этот взрыв. Словно кто-то щёлкнул выключателем. «Ты пьяна, Свон». Это был не отказ. Это был побег. Реджина увидела что-то в её глазах — возможно, отражение собственных чувств — и запаниковала. Снова спряталась за знакомую броню из льда и сарказма. «Спроси меня завтра, когда протрезвеешь». Будто это Эмма была виновата в том, что между ними проскочила искра, способная спалить весь город. Эмма закрыла лицо руками. Вино выветрилось окончательно, оставив после себя лишь горький привкус во рту и звенящую пустоту в голове. Она подняла взгляд на тёмную лестницу, ведущую наверх. Что ж, мисс Миллс. Похоже, игра перестаёт быть односторонней.