Мы так не договаривались

Он дошёл до её дома, когда солнце уже стояло высоко. Дверь была не заперта. Он вошёл без стука — и увидел её. Она стояла у окна, спиной к нему. Плечи напряжены. Пальцы сжимали край подоконника. Она не обернулась, но он знал: она слышала его шаги. Знала, что это он. — Каллен тебя не убил, — сказала она. Голос прозвучал глухо. — Нет. Я пришёл. Она обернулась не сразу. Сначала выдохнула — долго, прерывисто, — и только потом повернулась. Её лицо было бледным, а глаза — красными, воспалёнными. Она плакала. Мия, его Мия, которая не плакала никогда — даже когда уезжала к Розали, даже когда говорила «это последний раз», — стояла перед ним с мокрыми дорожками на щеках. — Я не хотела, чтобы ты видел это, — сказала она и вытерла лицо ладонью. — Но раз уж ты здесь... Она замолчала. Он ждал. — Знаешь, что я поняла? — спросила она. — Я скучаю по тебе, даже когда ты рядом. Ты выходишь за дверь — и мне уже тебя не хватает. Это бесит. Я сорок лет жила одна и прекрасно справлялась. А теперь я считаю минуты до твоего прихода. Как девчонка. Я ненавижу это. Он молчал. Она подняла глаза. — Я ненавижу, что ты мне нужен. Ненавижу, что не могу без тебя. Ненавижу, что ты... — Она осеклась. Выдохнула. — Что ты стал… для меня всем. Он шагнул к ней. Взял её лицо в ладони — осторожно, словно она была из тонкого стекла. Она смотрела на него — зло, растерянно. — Ты закончила? — спросил он. — Нет. Но пока хватит. Он поцеловал её. Медленно. Она ответила — сначала сдержанно, потом жаднее. Её пальцы вцепились в его рубаху на груди, сжали ткань, потянули на себя. Он позволил стянуть рубаху через голову. Она отбросила её в сторону. Её ладони легли на его плечи, прошлись по груди, по животу. Ногти царапнули дорожку волос, уходящую вниз, к ремню. Он перехватил её руки, прижал к стене над головой и поцеловал снова — жёстче, глубже. Потом отпустил. Она смотрела на него, тяжело дыша. Расстегнула ремень — медленно, глядя ему в глаза. Штаны упали на пол. Она опустилась перед ним, но он не дал ей довести начатое до конца — поднял её, подхватил под ягодицы и отнёс на кровать. Они лежали, переплетясь, целуя друг друга, избавляясь от одежды и солнце падало на них сквозь окно. А потом она перекинула ногу через его бедро и села сверху. — Моя очередь, — сказала она. — Но на этот раз — по-другому. Она развернулась. Теперь она сидела на нём лицом к его ногам, и он видел её спину, её ягодицы, влажные складки, которые оказались прямо над его лицом. Она наклонилась вперёд — и её губы сомкнулись вокруг него. Райлен застонал. И притянул её к себе. Его язык скользнул по её центру — снизу вверх, медленно, — и она вздрогнула, не выпуская его изо рта. Они двигались синхронно: она брала его глубоко, с оттяжкой, — он отвечал тем же, погружая язык в неё, обводя клитор, всасывая его. Её стоны вибрировали вокруг его плоти, и от этого он был на грани с каждой секундой. Она ускорилась. Он чувствовал, как её пальцы сжимают основание, как язык скользит по головке. Он держал её за бёдра и работал ртом без остановки. Её вкус наполнял его — терпкий, пряный, — и он не мог насытиться. Она кончила с громким, сдавленным криком. Её тело дрожало. Он не остановился, пока она не отстранилась и соскользнула с него. Легла рядом. Дышала часто, поверхностно. Кожа блестела. Волосы сбились. Райлен повернулся на бок. Провёл ладонью по её животу. Выше. По рёбрам. По груди. Она не шевелилась. Только дыхание изменилось — стало глубже, с задержкой на вдохе. Он смотрел на свои пальцы — на то, как они обводят её сосок, как тот твердеет под подушечкой. Как она закусывает губу. Он щёлкнул по нему большим пальцем и Мия застонала и раздвинула колени. Он лёг между них, но не вошёл. Взял её за запястья и завёл ей за голову — не грубо, но властно. Она позволила. Он держал её так и целовал — шею, ключицы, обводил языком вершины груди. Ниже. По животу. По внутренней стороне бедра. Она извивалась и её запах был везде — на его губах, на пальцах, на простыне. Он чувствовал его, даже когда просто дышал. И от этого хотелось ещё. Больше. Глубже. Он накрыл её клитор ртом — не лаская, а требуя. Она вскрикнула. Её бёдра сжали его голову. Он не отпускал, пока её пальцы не вцепились в его волосы, а спина не выгнулась над матрасом. — Не останавливайся, — выдохнула она. — Близко. Ещё. Он толкнул два пальца внутрь — она была горячей, скользкой, — и загнул их, находя то самое место. Его язык продолжал работать — быстро, жёстко, — пока она не закричала. На этот раз ещё громче. Её тело содрогнулось, и он чувствовал, как мышцы пульсируют вокруг его пальцев. Она оттолкнула его — слишком чувствительно, — и только тогда отстранился. Она лежала, раскинув руки, и дышала так, словно пробежала милю. Он встал на колени между её раздвинутых ног. Взял себя в руки. Его член скользил по её складкам, собирая влагу. Он посмотрел на неё. Она встретила его взгляд — мутный, пьяный, — и кивнула. Он вошёл. Она ахнула и подалась навстречу. Райлен наклонился, упираясь ладонями по обе стороны от её плеч, и начал двигаться — глубоко, размеренно, с каждым толчком погружаясь до предела. Она обхватила его ногами, притягивая ближе. Её пятки упирались в его ягодицы, направляя ритм. — Жёстче, — сказала она. — Я хочу чувствовать тебя завтра. Он подчинился. Ускорился. Вбивался в неё так, что изголовье стучало о стену. Она стонала в голос — низко, гортанно, — и эти стоны были грязными, непристойными. Он чувствовал, как её ногти впиваются в его плечи, как зубы царапают мочку уха. Она была дикой. И он был диким вместе с ней. Она кончила снова — на этот раз молча, только рот открылся и глаза закатились, — и он позволил себе тоже. Излился в неё, чувствуя, как его тело содрогается, как всё исчезает — остаётся только она. Они рухнули на кровать, мокрые, обессиленные. За окном садилось солнце. В доме было тихо. Она спала, уткнувшись лицом в его плечо, и её дыхание было ровным и глубоким. Он лежал без сна и смотрел в потолок. С ранних лет он был один. Орден. Инквизиция. Жизнь в приюте. Он служил, работал, ждал — сам не зная чего. У него было прошлое, которое он не мог изменить, и будущее, которое он не мог представить. Теперь у него была она. Его Мия. Он повернул голову и посмотрел на её лицо — расслабленное, спокойное, без обычной брони. Она была здесь. Рядом. Не тайком, не на час — навсегда. Он не знал, за что ему это. Не знал, чем заслужил. Но он был счастлив. Впервые в жизни — по-настоящему, до краёв. Он закрыл глаза. Завтра они проснутся вместе. И послезавтра. И через год. И этого было достаточно. Это было всё.