Мы так не договаривались

Райлен не спал всю ночь. Лежал на узкой кровати, смотрел в тёмный потолок и трогал переносицу — нос распух, под глазом наливался синяк, кожа была горячей и болезненной на ощупь. Но боль была не в этом. Она сидела глубже — под рёбрами, в горле, в кончиках пальцев, которые всё ещё помнили тепло её бёдер. Её голос. «Влюбляться». Она сказала это. При брате. Вслух. Он перевернулся на бок. За окном начало сереть. Он не заметил, как прошла ночь. Утром он встал, умылся ледяной водой — нос заныл, но отрезвил, — оделся и пошёл к дому Каллена. Ноги сами несли его по знакомой тропинке. Он не знал, что скажет. Знал только, что должен. Дверь открылась не сразу. Каллен стоял на пороге — и Райлен увидел его лицо: серое, осунувшееся, с тенями под глазами. Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё — годы дружбы, служба, доверие, предательство. — Можно? — спросил Райлен. Каллен посторонился. Ничего не сказал. Просто отступил вглубь дома. Райлен вошёл. На кухне было тихо. Мэв с малышкой ещё спали. Они сели за стол — друг напротив друга, как сидели сотни раз до этого. Только теперь между ними лежало то, чего не было раньше. Райлен чувствовал эту тяжесть — она давила на плечи, на грудь, мешала дышать. Он сцепил пальцы на столе, посмотрел на свои костяшки — сбитые, в старых шрамах, — и заговорил. — Я люблю её. Ты зол. Имеешь право. Я врал тебе. Спал с твоей сестрой у тебя за спиной. Ты можешь меня ударить ещё раз — я не отвечу. Но я люблю её. И я хочу на ней жениться. Тишина. Каллен смотрел на него — долго, не мигая. Потом отвёл глаза к окну. За стеклом качалась яблоня. Ветки качались под ветром. — Знаешь, что она мне сказала вчера? — спросил он. Голос прозвучал глухо. — После того как ты ушёл. — Что? — Что если я ещё раз тебя ударю, она меня сама ударит. — Каллен усмехнулся — коротко, без веселья. — И я ей верю. Она сказала, что счастлива. Впервые за много лет. Райлен почувствовал, как что-то сжалось в горле — туго, горячо. Он не мог говорить. — Я не отдам её просто так, — продолжил Каллен. — Если ты её обидишь — я тебя убью. Ты знаешь, я умею. Райлен кивнул. — Но если ты её любишь... — Каллен замолчал. Поднял глаза. — Я хочу, чтобы она была счастлива. И если это ты — значит, ты. — Спасибо, — сказал Райлен. Голос прозвучал хрипло. — Не благодари. Просто женись на ней поскорее. И не заставляйте меня больше заставать вас... где бы то ни было. Райлен усмехнулся — впервые за эти сутки. Каллен покачал головой, но уголок его рта дрогнул. — Иди, — сказал он. — Она, наверное, уже ждёт. Райлен встал. Вышел во двор. Солнце уже поднялось над крышей, и яблоня блестела в его лучах. Он шёл к дому Мии, и каждый шаг отдавался в груди. Он не знал, что скажет ей. Но знал, что больше не будет врать. Ни ей. Ни себе. Никому.