Зеленоглазое божество

Гарри был в его жизни всегда. По крайней мере, так казалось. Эти ярко-зеленые глаза, эта понимающая улыбка и главное эти объятия, что, казалось, укрывали от всех невзгод. Раньше Том и не мог бы подумать, что окажется в подобной ситуации. Что он действительно доверится кому-то. Доверие — удел слабых. Доверие — разрешение, чтобы тебя ударили в спину. Доверие — смерть. Но он и никогда не представлял, что его жизнь примет такой оборот. Да, Том не был в восторге, когда в свои шестнадцать узнал, что оказался омегой. Какой восторг, он рвал и метал больше месяца, пока не прошел все стадии смирения. Чтобы он, самый сильный, будущий Темный Лорд и правитель мира, оказался омегой?! Это должна была быть какая-то ошибка! Подавляющие стоили целое состояние, а варили их только мастера-зельевары, но разве Том уступал им хоть в чем-то? Он был умнее, искуснее и мог сделать все то же, что и они, и даже больше! До конца школы никто так и не узнал правду о вторичном поле Тома. Сварить после подавляющих зелье, имитирующее феромоны альф, было не так уж и сложно. А учитывая, что все вокруг были свято уверены в том, что парень мог быть исключительно альфой, даже если когда-то оно давало сбой, никто этого не замечал. Том верил, что перед ним лежало великолепное будущее, и поэтому, когда оно разбилось как стекло, казалось, что от этого было физически больно. Первое изнасилование Том прекрасно помнил во всех деталях. Да, у него как раз подходила течка, да он был эмоциональней обычного, но ему действительно стоило просто согласиться. Ему действительно не стоило даже пытаться спорить. Но Горбин разошелся слишком сильно, подошел слишком близко, и было слишком поздно. Том до сих пор помнил этот шокированный голос: — Омега? Ты чертова омега? И глаза, что быстро из пораженных стали возбужденными. Первые несколько поз Том помнил, последующие же прошли в дымке. Очнулся он только спустя несколько дней, с отметинами по всему телу и ноющим горлом и задницей. Парень не помнил четко, но от чего-то был точно уверен, что Горбин был совсем не один. Он сбежал, как только подвернулась такая возможность, прихватив еще и деньги с прилавка. Горбину стоило думать, прежде чем позволять себе подобное. Он не знал, что делать, не знал, куда идти. Он не мог остаться, не мог обречь себя на такую жизнь, но можно было только представить, что сделает Горбин со своими связями. Том бежал куда глаза глядят, не останавливаясь нигде подолгу. Ему не могло так повезти, но все же ему повезло. Неизвестно, как так вышло, но его зеленоглазое божество оказалось в той же захудалой маггловской кафешке на окраине Лондона. Он тут же понял, что с Томом что-то не так. Но от него парень не услышал унизительного: «Омега». Он услышал: «Тебе есть где переночевать?» И это явно было концом всего. Том не знал, чего стоило Гарри замять дело с Горбином, но больше он никогда ничего не слышал от этого мужчины. Гарри не требовал благодарности, Гарри не требовал оплаты, Гарри не требовал ничего, поэтому, наверное, Том и ощутил небольшой укол совести, убегая от него одним ранним утром. Эта помощь была ценна, но он не планировал на ней зацикливаться. Его ждало величие, и все остальные просто этого пока не поняли. Он всем докажет. И всем отомстит. Никто не сможет встать на его пути! Устроиться снова на работу оказалось не так уж и сложно. И пусть зарплата была не столь большой, ее хватало на подавляющие, комнатушку в Лютном и небольшие накопления. В этот раз Том не знал, что пошло не так. Казалось, будто в какой-то момент подавляющее попросту перестало работать. Хозяин жилья терпеть не мог, когда ему в дом приводили кого-то еще. Поэтому, услышав запах омеги в течке в доме, полном исключительно альф и бет, не раздумывая ворвался внутрь. За этот раз Том ненавидел себя гораздо больше. Будучи в полном бреду, он сам просил, он сам расставил ноги, он сам опустился на самое дно. В этот раз он целенаправленно пошел в то обшарпанное кафе, и Гарри… Гарри и правда был там. В прошлый раз Том не плакал. В этот — да. Он рыдал, он жался к груди парня, и тот только успокаивающе поглаживал его по спине, рассказывая, что все будет хорошо. И парень даже хотел в это поверить. Искренне хотел. В этот раз они переспали. Это было логичной благодарностью за все, что Гарри сделал. Но и Том просто хотел ощутить, как это когда… Когда ты действительно кому-то нужен. В этот раз он оставил короткую записку: «прости». И буквально на следующий день был схвачен каким-то незнакомцем и буквально посажен на цепь в подвале. Тогда он подумал, что, возможно, это действительно карма за то, как он повел себя с Гарри. Не то чтобы он верил в карму. Том пытался договориться, пытался просить, пытался умолять, но это никого не интересовало. Он был красивой омегой, красивые омеги дорого стоили. Том смог ранить двоих, пока ему не связали руки и не заткнули рот кляпом. Так колдовать действительно было гораздо труднее… Том пытался сопротивляться, пытался отбиться, но им так было только веселее… Почему его жизнь должна была стать такой? Он ведь был лучше, умнее всех этих людей вместе взятых. Он ведь мог достичь всего! Он должен был достичь всего! Почему он здесь? За что? Почему?.. Побег был невозможен. После двух попыток колдовать, что закончились для Тома переломами и еще более грубыми изнасилованиями, он больше не пытался. Он был там не один, но всех быстро научили. Не говорить, не думать, просто выполнять сказанное. Быть безвольной куклой в руках тех, кто хочет поиграть. Сначала казалось, что с подобной участью невозможно смириться. Потом оказалось, что человек привыкает ко всему… Том не знал, прошли недели или месяцы. Дни тянулись бесконечной чредой лиц, что никак не запоминались, боли и еще худшего грязного удовольствия. Иногда Тому казалось, что он даже не помнил жизни вне этой каменной клетки. В другие же моменты она представала с болезненным осознанием того, что именно он потерял. Ему не нужно было уходить. Ему нельзя было уходить. Он должен был остаться там… Он должен был остаться с Гарри… Гарри бы его защитил… Гарри. Гарри. Гарри… Со временем все мысли Тома поглотило его зеленоглазое божество. Он представлял обнимающие его руки, представлял эти внимательные глаза, представлял теплый голос, и казалось, что даже боль так отступала. Если бы можно было вернуть время назад. Если бы можно было исправить свою ошибку. Если бы он мог остаться с Гарри… Том знал, что он придет. Гарри явно знает, что ему плохо. Он его спасет. Он вытащит Тома из этого ада, и Том больше никогда его не покинет. Это парень мог пообещать… Ему только нужно дождаться… Гарри обязательно придет… Том уже столько раз видел этот момент. Видел, как Гарри входит в его клетку, снимает оковы. Как смотрят на него эти глаза цвета Авады, и тихий заботливый голос говорит: — Все будет хорошо… Эти иллюзии стали ему так привычны, что он даже не удивился, когда в комнате оказался Гарри с палочкой наперевес. Это явно было очередной иллюзией, но такой ведь приятной. Но когда иллюзия вывела его оттуда, когда он снова оказался в уютной маггловской квартирке Гарри, отрицать реальность стало сложно. Том больше не уходил, больше не сбегал. Действительно единственным хорошим в его жизни был Гарри, и вот он, его шанс исправить свою ошибку, шанс взяться за руку, что тогда оттолкнул. Он обещал себе, что останется и свое слово он сдержит… Все равно во внешнем мире его ждали только страдания. Том никогда не представлял, что согласится на метку. Она давала слишком много контроля, никто не должен был иметь такой власти над ним. Но с Гарри это казалось самым естественным. Том даже не подумал, тут же соглашаясь на предложение. Метку можно было поставить насильно, но работала она так себе. В половине случаев после насильной метки омеги попросту сбегали, и никакие приказы на них не работали. Когда настоящая добровольная связь давала практически неограниченный контроль. Но разве Тому нужно было ограничивать свое зеленоглазое божество? Своего Гарри? Глаза парня странно блеснули, когда он придвинулся к шее Тома, вонзая туда резко удлинившиеся клыки. Это даже не было больно. После всего, что произошло, это было самым желанным, что только могло произойти. И Том отдался этому чувству, подтверждая власть над ним. Своего партнера. Своего альфы. Своего избранного. Гарри отстранился, и по его губе потекла струйка крови, что он быстро слизал языком. И неожиданно парень откинулся на спинку кровати, тяжело вздыхая. — Блядь, это было трудно, — сказал он. — Я не знал, что метку трудно ставить. — Том тепло улыбнулся, поднося руку к шее. Неужели ужасам в его жизни пришел конец? Неужели он наконец-то смог получить себе счастье? Неужели он наконец-то выбрал правильно?.. Чувства в груди расцветали и бурлили, когда он посмотрел теплым взглядом на Гарри, чтобы увидеть у него на устах издевательскую усмешку. — Кто бы мог подумать, что будущий Темный Лорд окажется таким наивным идиотом, — протянул тот, и на его лице не осталось ни следа от былой нежности и заботы. Казалось, как будто Гарри подменили. Как будто сейчас перед ним сидел не тот человек, которого он знал уже несколько лет, не тот человек, что обнимал его, пока Том давился слезами, не тот человек, что всегда мог поддержать и успокоить. Казалось, что перед ним был незнакомец с совершенно холодными глазами и кривой усмешкой. — Гарри, я не понимаю, — честно признался Том. И неожиданно парень засмеялся. Не тем теплым и приятным смехом, с которым обычно встречал слова Тома, а холодным и, казалось, промораживающим до глубины души звуком. Неожиданно его рука легла на подбородок Тома, сжимая крепко, чуть ли не до синяков. — Все говорили, что ты так умен. Кто бы мог подумать, что ты все такая же красивая кукла без мозгов, — продолжил парень. — Гарри, что ты говоришь? — возмутился Том и вскрикнул, когда хватка пальцев на его подбородке только усилилась. — Мне больно, прекрати! Парень действительно отпустил его подбородок, и вдруг послышался громкий шлепок. Голова Тома сильно мотнулась в сторону, и тот даже не сразу осознал, что именно произошло. Гарри… Гарри ударил его? Но как? Это ведь… Это ведь Гарри… Это просто невозможно! — Как я мечтал сделать это еще в первый день, когда тебя встретил, — голосом, состоящим из чистого яда, сказал Гарри. — Уже думал, что не доживу до этого момента. — Гарри… — непонимающе начал Том, и тот тут же его перебил. — Молчать! — приказал он, и воля метки тут же придавила парня, казалось, даже не позволяя вдохнуть больше положенного. — Чертовые два года. Чертовые два года приходилось терпеть тебя с твоей безмерной гордостью и отвратительной упертостью, — тем временем говорил Гарри. — Вот чего тебе стоило сдаться сразу же? В первый же раз? Не пришлось бы тогда проходить через все остальное, — буквально выплюнул он, а сердце Тома, казалось, застыло где-то в горле. О чем он говорил? О чем говорил Гарри? Это… Это не могло происходить в реальности! Это явно был просто сон! Галлюцинация! Да, такая же галлюцинация, наподобие тех, что были в том ужасном месте. Сейчас все пройдет, и Гарри посмотрит так же, как раньше. С той же теплотой и нежностью. Ведь это его Гарри. Ведь это… Это не может быть иначе. Ведь вся его жизнь была о том, чтобы быть рядом с Гарри. — Можешь говорить, — бросил парень, поднимаясь с кровати. — Никакого колдовства, никаких попыток сбежать, — вместо этого твердо сказал он, используя метку. — Надеюсь, ребенок унаследует твою красоту, а не пустую голову. — Гарри, это ведь галлюцинация, правда? — тихо спросил Том. — Мне кажется, мне кажется, что ты говоришь жестокие вещи, это ведь явно не так. Парень снова рассмеялся. — Я не думал, что ты настолько тронулся, пока там сидел. Жестокие вещи… — он фыркнул. — Послушай теперь о жестоких вещах, — сказал Гарри, подходя ближе, и теперь возвышаясь над Томом. — Ты чудовище! Ты убил моих родителей! Ты убил Седрика, Сириуса, Фреда, Добби! Ты грязное пятно на картине мира, и как же тебе повезло, что я не такой ублюдок, как ты, и не могу тебя убить, — выплюнул тот, и парню казалось, что он перестал понимать человеческую речь. Руки стали ватными, в голове мутилось, и слова, казалось, слышались как из-под толщи воды. Его Гарри не мог говорить такие вещи. Его Гарри не мог сказать подобное. Его Гарри всегда был вместе с ним. Его Гарри любил его! — Ты ничтожество, что за два года не смог додуматься, что это я подстроил все это, — горделиво сказал Гарри. — Два года, и твои омежьи мозги не смогли додуматься, что что-то все слишком циклично, слишком гладко происходит… — Но ничего. Теперь наконец-то я свободен. Теперь наконец-то мир спасен. Теперь наконец-то мне не нужно будет терпеть твои сопли, пытаясь не сойти с ума от отвращения. — Что ты сделал с моим Гарри?! — тут же вскрикнул Том. Это был не он, это просто был не тот человек, которого парень знал. Это был самозванец! Под обороткой, под заклинанием, не важно, это был не он! И Том должен был узнать, что с ним! — Твоим Гарри? — хохотнул самозванец. — Твоего Гарри никогда не существовало. Пиздец, ты до сих пор не понял? Давай разложу тебе по словам: Это. Была. Игра. Я все время притворялся ради этой чертовой метки! Потому что убить тебя не могу из-за паршивого пророчества. Но ничего. Ты родишь ребенка, пророчество будет исполнено, и мое дело наконец-то будет сделано. — Сиди здесь! — только и бросил он, вставая и быстро уходя, хлопнув дверью. Быстрые шаги утихли вдали, но Том все еще остался сидеть, пораженно глядя на дверь. Что только что произошло? Он поднес руку к шее. Метка все еще слабо пульсировала там, подтверждая, что это был не сон. Но если это не сон… Том лег на бок, сворачиваясь калачиком и крепко обнимая себя руками. Его буквально разрывало изнутри, а злые слезы капали на простыни. Это не могло быть так! Просто не могло! Неважно, это его мозг так с ним игрался, или это был самозванец, Том знал одно: это не Гарри. Это был не его Гарри! Потому что его Гарри — это теплые объятия, это мягкий голос, это защита от всего ужасного мира. Это просто не его Гарри. Ничего… Не страшно. Гарри всегда приходил ему на помощь. Он всегда находил Тома даже когда казалось, что надежды уже нет и он никогда не спасется. Он всегда оказывался там где нужно и всегда спасал Тома. И здесь он спасет. Он придет. Нужно просто ждать. Том терпеливый. Он дождется. Он пройдет через все только ради того, чтобы в конце его обняло его зеленоглазое божество.