Приручить психа

Смотреть в глаза человеку, которого душишь, пока он наконец-то не перестанет двигаться — это ли не прекрасное, чистое искусство? Сонхен навалился всем телом сверху, чувствуя, как под его пальцами судорожно бьется чужая, ставшая вдруг такой хрупкой гортань. Жертва хрипела, отчаянно цеплялась за его куртку, пытаясь содрать эти безжалостные руки, но силы быстро покидали ее. Сонхен не ослаблял хватку ни на миллиметр.  Напротив, он сжимал пальцы всё крепче, ломая чужое сопротивление. И когда мужчина под ним наконец перестал шевелиться, обмяк, а в остекленевших, широко распахнутых глазах навсегда погас последний блеск жизни, Сонхен медленно, облегченно выдохнул. На его лице расцвела улыбка — такая искренняя, детская, радостная, но одновременно жуткая и зловещая в своей безумной победе. Слишком долго эта тварь отравляла его существование. Слишком долго он ждал этого момента. Но... как именно он к этому пришел? Отмотает время назад. Сонхен стоял перед высокими коваными воротами, за которыми раскинулся шикарный, пугающе огромный особняк. Это было даже не здание, а настоящий дворец, окруженный вековыми деревьями и идеальным газоном, скрытым в густой ночной тени. Сонхен еще раз достал телефон, сверяя координаты из сообщения. Да, адрес совпадал до единого символа. Он действительно оказался именно там, куда его вел загадочный кукловод. Сегодня Сонхен подготовился. Он был одет во всё черное, на голову натянул глубокую кепку, скрывающую лицо от возможных внешних камер, а в правом кармане куртки привычно и приятно холодил ладонь складной нож. Его верный, старый товарищ. Ему предстояло встретиться с человеком, которого он никогда в жизни не видел лицом к лицу, но который незримо присутствовал рядом почти всё его сознательное детство. Мистер Ю. Кто он?  Сонхен хмуро усмехнулся про себя.  Скорее всего, какой-нибудь пресыщенный богатством старый извращенец, которому просто некуда девать свои миллионы и который тешил свое эго, наблюдая за играми приютских сирот. И раз уж этот «благодетель» втянул во всё это Конхо и вытащил на свет монстра из его прошлого... что ж. Сонхен крепче сжал рукоять ножа в кармане. Если сегодня всё пойдет к чертям, и ему придется случайно или намеренно прирезать этого ублюдка прямо в его роскошном доме — он не пожалеет об этом ни на секунду. Туда ему и дорога. Особняк оставлял после себя странное, удушливое послевкусие. Разумеется, он был колоссальным и ослепительно красивым, но одновременно с этим — безумно жутким, тусклым, словно из него выкачали весь живой воздух.  Обслуживающий персонал, попадавшийся на пути, выглядел не живее манекенов. Они говорили от силы пару слов, не задавали никаких вопросов и даже не смотрели Сонхену в лицо, словно их заранее проинструктировали, а его визит был давно предрешен. Стены коридоров пугали своим наполнением. Повсюду висели огромные полотна с откровенными, порочными изображениями голых женщин; странные, концептуальные арт-объекты, забрызганные багровой, похожей на настоящую кровь краской, и, конечно же, мертвые головы диких животных, отрешенно взиравшие со стен в качестве декора. Это зрелище говорило о Мистере Ю слишком многое. У хозяина этого места явно были очень специфические, извращенные и опасные вкусы. — Прошу, — молодая безликая горничная открыла перед Сонхеном массивную дубовую дверь, коротко поклонилась и тут же бесшумно исчезла в полумраке коридора. Сонхен осторожно переступил порог. Это был просторный, обставленный старинной мебелью кабинет с тяжелыми портьерами на окнах. Пока парень настороженно оглядывался по сторонам, оценивая пути отхода, на скрытых мониторах в соседней комнате за каждым его шагом неотрывно следили чужие, лихорадочно блестящие глаза. Джеймс, затаив дыхание, невольно улыбнулся, глядя на то, как Сонхен напряженно ведет плечами. Тихий щелчок открывающейся двери заставил Сонхена мгновенно развернуться. Рука в кармане по привычке намертво вцепилась в рукоять ножа, готовая в любую секунду выкинуть лезвие вперед. Но на пороге показался вовсе не дряхлый старик-извращенец. В кабинет вошел молодой мужчина. На вид ему было чуть за двадцать — невероятно ухоженный, презентабельный, в идеально сидящем строгом костюме-тройке. Его темные волосы были безупречно зачесаны назад, а на переносице поблескивали стильные очки в тонкой оправе. На его лице играла вежливая, располагающая улыбка профессионального дипломата. — Ом Сонхен? Надеюсь, я правильно произнес ваше имя? — бархатным, мягким голосом спросил вошедший. Он уверенно сократил расстояние между ними и с улыбкой протянул ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Чжао Юйфань. Очень приятно наконец познакомиться с вами лично. Неуверенно Сонхен протянул руку в ответ. Ладонь Юйфаня оказалась горячей и слегка влажной. Сонхен сразу же попытался отпустить ее, но парень крепко сжал его пальцы, не позволяя разорвать контакт. Сонхен резко вскинул голову, встречаясь с ним взглядом, но Юйфань лишь продолжал вежливо улыбаться, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.  Спустя секунду, словно забавляясь его напряжением, он наконец разжал пальцы. — Как добрались? Надеюсь, дорога вас не слишком вымотала? — как ни в чём не бывало поинтересовался он. Мужчина плавно прошелся в глубь кабинета, достал из кармана дорогую металлическую зажигалку и одним точным движением зажег массивные свечи, стоявшие на тяжелом дубовом столе. Комната погрузилась в зыбкий, подрагивающий полумрак. — Кто ты? — проигнорировав светскую беседу, в лоб спросил Сонхен, по-прежнему держа руку в кармане куртки. Юйфань вопросительно приподнял безупречно очерченные брови, посмотрел на него и снова мягко, успокаивающе улыбнулся: — Ну что вы? Вижу, вы слегка сторонитесь меня. Я полностью вас понимаю, но уверяю: здесь вы в абсолютной безопасности. Я — личный помощник господина Джеймса. Или, как вам привычнее его называть, Мистера Ю. Верно? Этот парень казался до странного артистичным. Он разговаривал не только голосом, но и всем телом — изящные жесты, выверенная мимика, легкие наклоны головы. Сонхену казалось, будто он сидит в партере и наблюдает за личным театром одного актера. Но зацепило его другое. — Джеймс... — едва слышно прошептал Сонхен. Он впервые услышал настоящее имя своего загадочного покровителя. Надо же. Джеймс. Иностранец? Американец? В голове моментально зароились сотни новых вопросов. Заметив, как глубоко задумался Сонхен, Юйфань на мгновение засмотрелся на него. На долю секунды его тщательно выверенная «помощническая» улыбка сползла, сменившись выражением чистого, почти болезненного обожания. Он облизнул пересохшие губы, не сводя глаз с изгиба шеи парня. — Да ладно вам, присаживайтесь, что вы стоите в дверях? — Юйфань вальяжно опустился на кожаный диван напротив и принялся разливать из фарфорового чайника ароматный чай. Каждое его движение было настолько манерным и аккуратным, словно он всю жизнь воспитывался в семье потомственных аристократов. Закончив, он плавным жестом указал на глубокое кресло напротив: — Господин Джеймс должен подойти с минуты на минуту. Сонхен помялся у входа, но всё же медленно подошел и сел на самый край кресла, готовый в любую секунду вскочить. Он сложил руки в замок перед собой, всем своим видом выражая предельную готовность к защите или нападению. — Угощайтесь, прошу вас, — мягко подтолкнул к нему чашку Юйфань. Сонхен ничего не ответил, лишь молча сверлил его ледяным взглядом.  Пробовать еду или напитки из рук незнакомцев в чужом доме нельзя — это правило он усвоил еще в раннем детстве, причем самым жестоким и болезненным способом. — Нет, спасибо, — отрезал он. Наступила удушливая, звенящая тишина. Сонхен изо всех сил пытался игнорировать этот тяжелый, липкий взгляд напротив, но парень в очках, казалось, вообще не знал, что такое стыд. Он сидел, подперев подбородок ладонью, и с мягкой улыбкой смотрел Сонхену прямо в душу, словно препарировал его взглядом. — С вашей рукой, смотрю, уже всё хорошо. Это искренне радует, — тихо, почти интимно произнес он. Сонхен машинально бросил короткий взгляд на свою левую руку, на которой уже давно не было бинтов. Кожа под курткой мгновенно покрылась мурашками. — Откуда ты знаешь про руку? — Прошу прощения, конечно, — Юйфань примирительно приподнял ладони, но огонь в его глазах выдавал его с потрохами. — Но господин Джеймс так много о вас рассказывал... Хочешь не хочешь, а запоминаешь такие колоритные детали. Это моя работа. — То есть шпионить за мной и докладывать — это твоя работа? — Сонхен подался вперед, в его голосе заскрипела сталь. — Господин Джеймс делал это чисто из благих намерений, я вас уверяю, — Юйфань с самым благочестивым видом прижал руку к сердцу, но его фальшивый тон сочился издевкой. Сонхен лишь криво, презрительно усмехнулся. Разговаривать с этим паяцем было бесполезно — разговор шел по кругу, никуда. И когда этот чертов Джеймс соизволит явиться? — Извините... — в тишину кабинета ворвался робкий стук. Дверь приоткрылась, и на пороге показалась та самая горничная. Юйфань недовольно дернул бровью, поворачиваясь к ней, и приготовился слушать. Девушка, бледнея на глазах, быстро затараторила. — Простите за беспокойство. Прибыли инвесторы из «Шинхан Групп», они срочно требуют встречи с вами, господин Джеймс. Время словно остановилось. Сердце Сонхена пропустило тяжелый, болезненный удар, а в ушах оглушительно зазвенело. Господин Джеймс. Он медленно, со скрипом поднял голову и уставился на парня в очках. А тот... тот даже не вздрогнул. Наоборот, он виновато, как нашкодивший ребенок, улыбнулся и прикрыл глаза ладонью, издав тихий смешок. — Черт... Кажется, меня раскрыли. Сонхену не нужно было повторять дважды. Ярость, копившаяся в нём днями, взорвалась мгновенно. Не прошло и секунды, как он хищной тенью взвился с кресла. Лезвие ножа с сухим щелчком вылетело из рукояти. Сонхен одним диким прыжком перемахнул через столик, намертво вцепился левой рукой в идеальный воротник чужого пиджака и с силой вжал Джеймса в кожаные подушки дивана. Острое лезвие уперлось прямо в его кадык. — Ты... — прорычал Сонхен, тяжело и хрипло дыша ему прямо в лицо. — Это ты... Всё это время... Джеймс, оказавшись под ним, даже не попытался защититься. Нож резал кожу на его шее, а он лишь продолжал улыбаться — безумно, счастливо, созерцая Сонхена на расстоянии нескольких сантиметров. Он послушно вскинул руки вверх, демонстрируя полную покорность, пока испуганная служанка с писком вылетала из кабинета, захлопывая дверь. — Эх... — разочарованно вздохнул Джеймс, глядя в бешеные глаза Сонхена с каким-то извращенным обожанием. — А ведь я так хорошо играл. Придется её уволить, конечно. Испортила такой момент... — Отвечай, мразь! Это ты?! Ты — Мистер Ю?! — Сонхен сильнее надавил на рукоять, готовый пустить кровь, но вдруг... Вдруг стены комнаты поплыли. Перед глазами мгновенно разлилась глухая, непроглядная темнота, а сознание обожгло ледяной вспышкой. Силы начали покидать тело с такой пугающей скоростью, словно из него разом выдернули все кости. Рука с ножом обмякла, становясь ватной, тяжелой. Сонхен попытался удержаться, но его повело в сторону. Джеймс внимательно следил за каждой метаморфозой на его лице — ловил момент, когда зрачки Сонхена расширятся от беспомощности. И стоило парню окончательно потерять сознание и повалиться вперед, как Джеймс ловко и аккуратно подхватил его обмякшее тело, прижимая к своей груди. — Тихо, тихо, вот так... Умница, — его голос изменился, став пугающе мягким, приторным и нежным, как у любящего родителя. — Давай-ка вернемся обратно в кресло, ага? Вот так... Джеймс бережно, словно держал хрупкую фарфоровую куклу, перенес Сонхена обратно и усадил его, откинув чужую голову на мягкую спинку. Он аккуратно забрал из ослабевших пальцев нож и брезгливо швырнул его на дальний край стола. Выпрямившись, Джеймс устало, глубоко вздохнул. Он не спеша поправил сбившийся воротник, разгладил ладонями дорогой пиджак и идеальным жестом вернул очки на переносицу. — Так и знал, что ты у меня дикий и сильный. Но чтобы настолько... — он цокнул языком, разглядывая тяжело дышащего Сонхена. — Хорошо, что я предусмотрел это. Ты ведь такой предсказуемый, Сонхен-и. — Что... что ты... со мной сделал... — Сонхен едва шевелил губами. Он был в полузабытьи, перед глазами всё двоилось, а собственное тело казалось чужим, парализованным куском мяса. — М? А, ты про это? — Джеймс беззаботно махнул рукой и прошелся по комнате, туша зажигалкой те самые свечи, что зажег в начале встречи. — Да ничего особенного. В чае, как ты думал, ничего не было — я же знаю, какой ты подозрительный мальчик. А вот в свечах... В воске был особый концентрат. Паралитический токсин без запаха. Газ, который делает тебя абсолютно покладистым. Они на меня, увы, уже не действует. Он говорил об этом так легко и обыденно, словно пересказывал сюжет дурацкого фильма, а не признавался в спланированном отравлении. Сонхен лежал в кресле, не в силах даже поднять палец. Голова раскалывалась, а внутри росла глухая, удушающая ярость на самого себя.  «Какой же я идиот...» — билась в бреду единственная мысль. Он ведь знал, чувствовал, что этот человек — расчетливый, безумный монстр, который годами ломал его жизнь из тени. Знал и всё равно пришел прямо в его логово, позволив поймать себя, как глупую, слепую дичь. Джеймс медленно опустился на корточки прямо перед креслом Сонхена. Он снизу вверх заглянул в его затуманивающиеся глаза — преданно, невинно, с какой-то пугающей, кристально чистой любовью. Из-за всей этой глупой суматохи с инвесторами и ножом он так и не успел толком полюбоваться им. А ведь это их первая настоящая, живая встреча. — О господи... какой же ты… идеальный... — еле слышно, на одном дыхании прошептал Джеймс. Его пальцы заметно дрожали, когда он осторожно, словно касался святыни, протянул руку к лицу Сонхена.  Кончиками пальцев он убрал с его лба влажную челку, открывая бледное лицо. Джеймс годами созерцал его лишь через дешевые пиксели интернатских камер, а теперь, когда Сонхен был здесь, в его физической досягаемости, под действием его паралитика... Джеймс едва сдерживал дикий, первобытный порыв наброситься на него, зацеловать до крови, присвоить каждую клеточку этого тела. — Я бы мог запереть тебя здесь, Сонхен-и. Рядом со мной. Навсегда. И плевать, что ты против... — ядовито, сбивчиво зашептал он, пока Сонхен сквозь тяжелую пелену едва разбирал слова. В глазах Джеймса в этот момент горел абсолютно безумный, фанатичный блеск. — Но ты ведь сбежишь, правда? Мой дикий мальчик. Ты, который умудрился сбежать и из приюта, и вырваться из интерната... Ты ведь будешь думать о побеге каждую секунду, даже если я создам для тебя рай? Я так не хочу. Я не хочу, чтобы ты ушел от меня, Сонхен.  Джеймс бережно, почти благоговейно взял его левую руку — ту самую, израненную. Он поднес ее к своим губам и нежно прижался к ладони поцелуем, шумно выдыхая и едва сдерживая рвущийся из груди стон чистейшего экстаза. Дрожа от пожирающего изнутри возбуждения, он все же потерял остатки контроля: наклонив голову, он медленно, горячо лизнул кожу на чужом запястье, зажмуриваясь от сумасшедшего наслаждения. Ох, как же сильно он хотел его. Здесь, на этом диване, прямо сейчас. Но нельзя. Нужно держать себя в руках. Чтобы игрушка не сломалась слишком быстро, ее нужно сначала подготовить. Сделать так, чтобы он сам приполз. — Я помогу тебе, Сонхен... — тяжело дыша, Джеймс заставил себя отпустить эту манящую, безвольную руку. Он придвинулся почти вплотную к лицу парализованного парня, ловя его угасающий, затуманенный взгляд. На его губах играла зловещая, торжествующая усмешка: — Я помогу тебе убить Ким Хенджуна. Слышишь меня? Того самого директора. Я помогу тебе со всем: с деньгами, с учебой, с домом... Но сначала ты должен открыть свои красивые глазки и наконец-то снять розовые очки, Сонхен-и. Джеймс тихо, безумно рассмеялся, и этот смех прозвучал как шелест сухих листьев прямо над ухом парня. — Ты что, серьезно подумал, что этот твой Конхо тебя любит? Что этот жалкий, глупый щенок действительно на твоей стороне? Думал, ты обрел настоящего друга и спасся? — Джеймс сокрушенно покачал головой, и его пальцы сжали подбородок Сонхена чуть сильнее, заставляя того слушать. — Боже, какой же ты наивный... Он ведь просто играет с тобой. Он такой же, как и все те ублюдки из твоего прошлого. Поиграет и выбросит, как только наиграется. Ты никому в этом чертовом мире не нужен, Сонхен-и. Никому, кроме меня. Только я знаю тебя настоящего. Только я могу защитить тебя и дать тебе всё. Он провел тыльной стороной ладони по бледной щеке парня, упиваясь его абсолютным бессилием. — Но если захочешь... если это сделает тебя счастливым, я убью для тебя этого мерзкого Конхо. Мне совсем не трудно. Просто скажи слово. Сонхен, хоть и находился в глубоком, удушающем бреду, отчетливо слышал каждое слово. Внутри всё содрогнулось от дикой смеси ужаса, боли от очередного предательства и бессилия. Но он не мог даже пошевелить губами, чтобы выплюнуть свои возражения или яд прямо в лицо этому психопату.  Картинка перед глазами окончательно поплыла, силуэт Джеймса начал двоиться и таять в темноте... — Но ведь в этой жизни ничего не бывает бесплатно, так ведь? — заметив, как Сонхен отчаянно, но тщетно пытается сопротивляться сну, Джеймс весело и ласково улыбнулся. — Тш-ш, тихо, тихо. Спи. Я дам тебе время подумать, Сонхен-и. А потом приду к тебе за окончательным ответом, хорошо? Хён будет очень, очень тебя ждать. Веки Сонхена окончательно потяжелели и закрылись. Последние слова Джеймса глухим, искаженным эхом отозвались в его засыпающем сознании, прежде чем он окончательно провалился в беспросветную, холодную тьму. — Сонхен! Парень резко открыл глаза. Перед мысленным взором еще крутились безумные, блестящие за стеклами очков глаза Джеймса, но реальность грубо выдернула его из кошмара. Зрение возвращалось неохотно: перед глазами всё плыло, распадаясь на нечеткие серые пятна, а собственное тело казалось чужим и непослушным. Попытавшись судорожно вскочить, Сонхен не удержал равновесие. Ноги подкосились, и он с глухим грохотом рухнул на колени, едва не проломив деревянную перегородку. — Эй, Сонхен! Ты чего?! — испуганный голосок Юны раздался откуда-то сверху. Она тут же подбежала к нему, ухватила под мышки и, прилагая все силы, помогла подняться на дрожащие ноги. — Что с тобой? Всё нормально? Ты сам не свой! Тяжело, со свистом дыша, Сонхен в панике озирался по сторонам. Сердце колотилось в ребра, как бешеное.  Постепенно зрение сфокусировалось, и он узнал это место. Узкий служебный коридор кофейни, прямо между залом и кухней. На нём была надета чистая рабочая форма. Всё выглядело так, будто он просто прикорнул на перерыве, и никакого роскошного особняка, зажженных свечей и паралитического газа не было в помине. Но как он, черт возьми, здесь оказался?! Он же отчетливо помнил холодное лицо Джеймса, его сумасшедший шепот над ухом, его признание... В голове всё смешалось в кашу. Сонхен перестал понимать, где заканчивается реальность и где начинается искусный, извращенный обман. — Сонхен? — Юна робко коснулась его плеча, её глаза округлились от искреннего беспокойства. Этот жест стал последней каплей. Сонхена затрясло от дикой, неконтролируемой паранойи. Он не помнил себя. Резко выкинув руку вперед, он мертвой хваткой вцепился Юне в горло и с силой впечатал её спиной в стену. — Ты... Ты тоже работаешь на него, да?— прорычал он, дико выпучив глаза. — Ты тоже помогаешь ему следить за мной?Отвечай! Юна в шоке захрипела, её лицо мгновенно начало багроветь. Она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь пальцами разжать его мертвую хватку. — Как я здесь оказался?! Говори! — Сонхен кричал, но его голос сорвался. От бессилия, от удушающей, нескончаемой боли очередного предательства на его глазах впервые за долгие годы выступили слезы. Он безумно устал. Устал быть дичью, устал бежать, устал постоянно ждать удара от каждого, кто улыбается ему в лицо. — К-когда я пришла... — со слезами на глазах, едва проталкивая воздух через сжатое горло, прохрипела Юна. — Ты... ты уже спал тут... на стуле... Я не знаю... правда... Отпусти... пожалуйста... Осознание того, что он едва не задушил абсолютно непричастную, слабую девчонку, ударило в голову ледяным душем. Сонхен резко разжал пальцы. Юна тяжело рухнула на пол, согнувшись пополам. Она отчаянно, надрывно закашлялась, жадно хватая ртом воздух и прижимая ладонь к саднящей шее. Сонхен откинул голову назад, изо всех сил зажмуриваясь, чтобы сдержать подступающие слезы, и до крови прикусил губу. Внутри всё выгорело дотла. — Извини... я... я не... Он так и не смог выдавить из себя ничего дельного. Бросив на девушку испуганный, затравленный взгляд, Сонхен сорвался с места и пулей вылетел из кофейни через черный ход, оставив Юну сидеть на холодном полу. Девушка проводила его взглядом, продолжая шумно дышать. Но стоило тяжелой двери за Сонхеном захлопнуться, как её испуганное, заплаканное лицо мгновенно изменилось. Эмоции стерлись, уступая место холодному, профессиональному спокойствию. — Бля... — раздраженно выдохнула Юна. Она небрежно поправила сбившийся воротничок и сползшую на лоб челку. Достав из глубокого кармана фартука телефон, она быстро набрала хорошо знакомый номер. — Алло? Да, это я. Кажется, он начинает догадываться. Да... Не знаю, я сказала, что только пришла и нашла его спящим. Вроде поверил, но придушил он меня, конечно, знатно. Синяки точно останутся. Держась свободной рукой за шею, она недовольно поморщилась. Всё верно.  Эта кофейня, это общежитие, университет, даже случайные прохожие на улице — всё в жизни Сонхена прямо или косвенно принадлежало Джеймсу. Весь его мир был искусственно выстроенной декорацией, где каждый актер играл свою роль под бдительным присмотром режиссера. — Ничего не поделаешь. Такой уж он у меня, — с мягкой, снисходительной улыбкой ответил Джеймс. Он сидел на заднем сиденье своего представительского автомобиля, лениво выпуская в приоткрытое окно струйку сизого сигаретного дыма. — Делай всё как обычно. Скоро я сам подойду. Джеймс сбросил вызов. Он сделал еще одну глубокую затяжку, задумчиво разглядывая тлеющий кончик сигареты. — Надо бы уже бросить курить... — негромко прошептал он в пустоту салона. Пожилой личный водитель, уловив его слова через зеркало заднего вида, добродушно усмехнулся:  — Да-а, господин Джеймс, и не говорите. Жена мне тоже плешь проела с этими сигаретами, всё твердит, что пора завязывать. Здоровье-то не казенное. Джеймс небрежно затушил сигарету о край дорогой встроенной пепельницы, хотя она не прогорела даже наполовину. На его губах заиграла мечтательная, нежная улыбка. — И моему парню это тоже очень не нравится. Думаю, всё же брошу. Он произнес это так легко и обыденно, словно говорил о самой естественной вещи в мире. Водитель на секунду замер от неожиданности, а его руки на руле едва заметно напряглись. В салоне повисло неловкое молчание — мужчина благоразумно решил не развивать эту тему. А Джеймс, абсолютно не заботясь о чужой реакции, повернул голову к окну и с предвкушающей улыбкой стал наблюдать за пробегающими мимо огнями вечернего города.