Приручить психа

— Ну-ка не вредничай! Прекрати сейчас же, кому сказала! Ан Гванхи! — громко, но без капли настоящей злости прикрикнула женщина, тщетно пытаясь поймать за руку маленького мальчика. Шестилетний пацан с оглушительным жужжанием бегал вокруг огромного обеденного стола, высоко задрав руки с пластиковым вертолетом. В доме стоял невообразимый гвалт, пока глава семейства наконец не перехватил пропеллер, мягко, но твердо усаживая младшего сына на стул рядом с собой. — Слушайся маму и кушай давай. Хватит баловаться за столом, — строго произнес отец, хотя в уголках его глаз при этом залегли теплые, смешливые морщинки. — Пап, ну почему вы с ним всегда такие мягкие? — притворно возмутился Конхо, шумно отправляя в рот очередную порцию риса с овощами. — Меня в его возрасте за такие фокусы лупили так, пока вся дурь наружу не выйдет... — Ай, да не придумывай! — всплеснула руками мать, тут же повернувшись к Сонхену с искренней паникой на лице. — Не били мы его никогда, ишь чего удумал! Сонхен, ты о нас только плохого не подумай, мы правда его пальцем не трогали, он у нас золотой рос! Ну, почти... — Мама! — Конхо широко, во все тридцать два зуба улыбнулся, продолжая шутливо возмущаться на весь дом. — А кто за мной по всей квартире с тапком в руках гнался, когда я твой любимый сервиз разбил? А? Забыла? — На, на, ешь давай, сказочник! — женщина вспыхнула, быстро и ловко впихнув сыну в рот сочный кусок жареного мяса прямо со своих палочек, лишь бы он замолчал. Этим маневром она моментально загладила все углы, и просторная, пахнущая домашней едой кухня тут же залилась звонким, искренним смехом. Захохотал отец, за занавеской прыснул мелкий Гванхи, и даже сама мать не выдержала, прикрывая рот ладошкой. А Сонхен... Сонхен сидел на самом краю мягкого стула, неловко сжимая в пальцах гладкие металлические палочки, и отрешенно смотрел на эту чужую, идеальную, залитую мягким светом идиллию. В его голове, пульсируя тяжелой, глухой болью, крутился лишь один-единственный вопрос: «Как я вообще здесь оказался?» Все было до смешного просто. Конхо в прямом и переносном смысле стал тенью Сонхена, от которой невозможно было избавиться. Стоило Сонхену утром выйти из общежития — Конхо уже подпирал свой мотоцикл, готовый с ветерком довезти его до университета. Выходил из университета — этот здоровый бейсболист караулил у ворот, чтобы подбросить до кофейни. Конец рабочей смены, на улице темень, Сонхен уставший переступает порог кафе, а на парковке угадайте кто? Правильно, Ан Конхо со своей фирменной, сияющей улыбкой, заявляющий, что «такой ценный талисман пешком ходить не должен».  Хочешь не хочешь, но этот шумный парень начал занимать слишком много места в жизни Сонхена. И, что самое пугающее, Сонхен поймал себя на мысли, что это начало становиться привычным. А сам Конхо был искренне, свято уверен: Сонхен — это его персональный, стопроцентный ключ к успеху в спорте. — Сонхен-а-а-а! — звонкий крик раздался от самых дверей кофейни. Конхо ввалился внутрь так, словно зашел к себе домой. Нагло проигнорировав правила, он с разбега перемахнул за барную стойку и со спины крепко, по-медвежьи обнял Сонхена, утыкаясь подбородком в его плечо. — У меня сегодня прям важнейший матч, — забормотал Конхо, чуть ли не мурча от удовольствия. — Мне позарез нужна твоя удача. Поделись, а? — Отцепись. И вообще, посторонним за бар нельзя, выйди, — грубо процедил Сонхен. Но при этом он даже не дернулся и не попытался его оттолкнуть, позволяя Конхо держать себя в этих тисках. Для бейсболиста такое молчаливое согласие было как зеленый свет светофора.  Сменщица Сонхена, Юна, наблюдавшая за этой сценой из угла, прикрыла рот ладошками.  — Придешь на матч? М? Пожалуйста, — Конхо опустил голову чуть ниже, шепча это прямо в ухо Сонхену. — Сплю и мечтаю, — буркнул в ответ Сонхен, продолжая протирать стакан. — Ну дава-а-ай! Я тебе потом чего-нибудь вкусного куплю! Честно! Конхо надул губы, продолжая обнимать его со спины и комично трясти из стороны в сторону, словно капризный ребенок, выпрашивающий игрушку. И так у них было всегда: Конхо брал не силой, а измором. Он просто капал на мозги до тех пор, пока Сонхен не ломался. Вот и сегодня этот придурок снова добился своего. Поймав Сонхена после пар в университете, Конхо усадил его на мотоцикл и привез... прямо к своему дому. О том, что это семейный ужин, он заикнулся, только когда они уже стояли на пороге. За такую подставу Сонхен, разумеется, знатно дал ему пизды прямо в коридоре, надавав тумаков раненой, но всё еще тяжелой рукой. И вот результат. Вместо своей привычной тихой комнаты в общаге Сонхен сидел за этим огромным столом.  Мать Конхо, сияя мягкой улыбкой, в очередной раз потянулась палочками к общему блюду. Она аккуратно положила на тарелку Сонхена самый сочный, идеально прожаренный кусочек мяса и ласково произнесла: — Кушай, кушай побольше, Сонхен-а. Конхо о тебе столько раз дома рассказывал! Мы так рады, что у нашего оболтуса наконец-то появился такой хороший друг, как ты. Ух, до чего же красивый и воспитанный мальчик... Эх, хотела бы я себе такого сыночка! — Ма-а-ам! — Конхо забавно надул губы, в его голосе проскользнула наигранная детская ревность. Но он тут же не выдержал и тепло улыбнулся, шутливо пихнув маму плечом. — И не говори, мать. От этих двоих оболтусов толку как от козла молока, — добродушно рассмеялся отец, взъерошив волосы младшему, Гванхи.  Мелкий, абсолютно ничего не понимая, просто забавно мотал головой и уплетал за обе щеки рис, пачкая пухлые щеки соусом. Сонхен сидел неподвижно, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. Ему казалось, будто он сидит в кинотеатре и смотрит какой-то невероятно дорогой, качественный фильм. Идиллия. Он всегда думал, что такие идеальные, теплые семьи существуют только на экранах телевизоров или страницах дешевых романов, которые иногда читали девчонки в приюте. А они, оказывается, настоящие. Вот они — сидят прямо перед ним, делят одну чашу риса и искренне смеются. Палочки в руке Сонхена застыли на полпути к тарелке. Напряженные мышцы лица не слушались, но он изо всех сил попытался выдавить из себя вежливую, ответную улыбку. Вышло, наверное, криво и натянуто, но никто не подал виду. В груди, прямо под ребрами, противно и остро закололо.  «Интересно... а как бы поменялась моя жизнь, будь у меня нормальные родители?» — подумал он, и эта мысль на вкус оказалась горькой, как яд. Сонхен никогда раньше не испытывал этого чувства так отчетливо, но сейчас он поймал себя на глухой, почти физической зависти к Конхо. Надо же... Кому-то в этой жизни везет родиться в любви, тепле и безопасности. А у кого-то отбирают всё еще на старте, оставляя выживать в темных приютских коридорах с канцелярским ножом в кармане. Погода на улице стояла просто потрясающая — мягкие сумерки бережно окутывали город, а прохладный вечерний ветерок приятно освежал лицо. Конхо то и дело поглядывал на шагающего рядом Сонхена. С его лица не сходила глуповатая, невероятно теплая улыбка, пока он без умолку увлеченно рассказывал о предстоящем матче, бейсбольных финтах и каких-то спортивных глупостях. А Сонхен... Сонхен внимательно слушал. Если бы ему еще пару месяцев назад сказали, что он будет вот так спокойно гулять с кем-то под ручку, он бы только зубы скалил от злости. Надо же, как быстро всё меняется. Сказать по правде, Сонхену начиналось нравиться компания этого шумного бейсболиста. Рядом с Конхо он впервые в своей жизни перестал чувствовать себя бесконечно, безнадежно одиноким. Глядя на его широкую спину, Сонхен вдруг подумал:  «А почему бы и нет? Почему бы просто не попробовать начать всё сначала? С чистого листа...» — Черт, мы что, уже дошли? — разочарованно протянул Конхо, когда впереди показались знакомые серые стены общежития. Он забавно насупился, замедляя шаг до минимума. Сонхен, глядя на то, как этот здоровый парень дуется из-за окончания прогулки, не выдержал и негромко усмехнулся:  — Мы вообще-то каждый день видимся. Тебе этого мало? — Мало, — моментально, без секундного колебания выпалил Конхо. Он резко повернулся к нему лицом. — Если в сутках двадцать четыре часа, я бы хотел провести с тобой двадцать три часа и пятьдесят девять минут. — Фу, завались, — Сонхен картинно сморщил лицо от этой приторной романтики. Конхо в ответ лишь весело расхохотался:  — Ну а что-о? Ты бы сам разве не хотел этого? Пытаясь поймать увиливающий взгляд Сонхена, Конхо потянулся вперед и мягко взял его за руку. Он сделал это так естественно, словно делал это сотни раз до этого, даже не заметив собственного жеста. В наступившей тишине сумерек он просто улыбался, нежно сжимая холодные пальцы Сонхена в своей широкой, горячей ладони. Сонхен замер. Сердце сделало глухой удар, но руку он не забрал. — Ладно, иди уже, — тихо выдохнул Сонхен, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Ладно, пойду, — покладисто согласился Конхо, но при этом даже не шевельнулся, продолжая крепко держать его за руку и преданно заглядывать в глаза. — Да иди ты уже! — Сонхен со смешком высвободил ладонь и несильно толкнул бейсболиста в грудь. Конхо наконец сдался. Он нехотя попятился назад, шагая спиной вперед и умудряясь при этом не спотыкаться. Его глаза сияли, а взгляд был намертво прикован к лицу Сонхена. — Завтра утром я тебя заберу! Слышишь? Жди меня у входа! — крикнул он на всю улицу, раскинув руки в стороны. — Сам дойду, придурок, — едва слышно прошептал Сонхен себе под нос, но скрыть счастливую улыбку уже не мог. Он проводил взглядом удаляющийся силуэт Конхо и только тогда развернулся, дергая на себя тяжелую дверь общежития. Сонхен зашел внутрь, чувствуя себя странно легким и живым. Он медленно поднимался по ступенькам, даже не подозревая, что прямо сейчас на потолке темного коридора едва заметно мигает крошечный красный огонек объектива. И по ту сторону монитора, в холодном, прокуренном кабинете, Джеймс до хруста сжимает челюсти, глядя на то, как Сонхен касается пальцами своей ладони — той самой, которую только что держал Ан Конхо. Выйдя из ванной комнаты, Сонхен вытирал мокрые волосы полотенцем, когда на столе коротко завибрировал телефон. Он подошел, небрежно разблокировал экран и замер. Внутри всё похолодело. Это был Мистер Ю. В последнее время этот таинственный покровитель почти не напоминал о себе, присылая лишь безмолвные денежные переводы, поэтому Сонхен даже представить не мог, что тот решит написать сейчас. Но вместо текста на экране светилось несколько вложений. Фотографии. Без лишних раздумий Сонхен открыл первое изображение и оцепенел. Это был кадр со скрытой камеры наблюдения, установленной где-то на парковке или в темном переулке. На фото отчетливо виднелся Ан Конхо. Он стоял у своего мотоцикла и о чём-то напряженно разговаривал с мужчиной, чьё тело скрывал длинный черный пальто, а голову — глубокий капюшон.  Сонхен нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается липкое, душное беспокойство. Он быстро перелистнул на следующее фото. На втором снимке мужчина в капюшоне повернулся к объективу. Капюшон слегка сполз назад, полностью открывая лицо. Сонхен рвано выдохнул, и полотенце выпало из его безвольных рук на пол. Это был он. Тот самый директор его прошлого приюта. Тварь, чье лицо снилось ему в самых кошмарных снах. Ким Хенджун. Какого, блять, хуя? Почему они вместе? Почему Конхо — его единственный друг, его теплое «спасение» — стоит и о чём-то дружески беседует с этим монстром из его прошлого? В один миг весь тот хрупкий, безопасный мир, который Сонхен только-только начал выстраивать вокруг себя, с треском рухнул. В грудь мертвой хваткой вцепились старые, удушающие сомнения. Ощущение дикого, грязного обмана и очередного предательства затопило его с головой. Ну конечно. Ну как он мог быть таким наивным идиотом? Как он мог снова довериться кому-то, открыть душу, позволить прикасаться к себе? Ведь очевидно же, что от него всем нужно только одно.  Каким же глупцом он был, поверив в искренность Конхо, в его дурацкие шутки, в теплоту его семьи... Сонхен до белых суставов сжал телефон в руке. Зубы сжались с такой силой, что челюсть свело судорогой. Ох, как же сильно ему хотелось прямо сейчас кого-нибудь побить. Разнести в щепки эту комнату, содрать кожу с костяшек. В голове крутился яростный, кровавый список: начать с этого ублюдка-директора, затем переломать ребра предателю Конхо, а после... добраться до этого Мистера Ю. И словно почувствовав этот пик его ярости, экран телефона снова моргнул. Пришло новое сообщение. Мистер Ю: «Сондон-гу, промышленная зона Сонсу-дон, заброшенный складской комплекс „Ханган-Вью“, блок Б. Завтра в 21:00. Я буду ждать тебя там. Знаю, у тебя скопилось слишком много вопросов. Пора бы уже встретиться глазу на глаз, Сонхен-и».