одна на двоих

Кларк Гриффин вышла из реанимационной с единственным желанием: добраться до подушки и не шевелиться как минимум двенадцать часов. Смена выжала её до капли, как старую тряпку, которую потом ещё и выкрутили: три перелома, один остановленный инфаркт и пациент, решивший, что его фикус нуждается в срочном пересаживании через желудок. Обычный вторник. Она уже собиралась брести в раздевалку, когда её окликнула напарница. — Гриффин, хочешь уйти пораньше? У меня сегодня планов ноль, а у тебя, смотрю, глаза как у панды после вечеринки. Кларк не стала спорить. Меняться графиком оказалось самой разумной идеей за последние сутки. Она кивнула, наскоро переоделась и вылетела на улицу, даже не попрощавшись с остальными. Весенний воздух пах бензином и свободой, но Кларк чувствовала только усталость, въевшуюся под кожу. Квартира встретила её тишиной. Жилище располагалось на пятом этаже панельной многоэтажки, где лифт кашлял как заядлый курильщик. В прихожей пахло сыростью и дешёвым освежителем воздуха, которым Беллами опрыскивал всё подряд после своих вечеринок. Полы застелили старым ламинатом цвета мокрого песка. Стены в коридоре выкрасили в бледно-бежевый тон с заметными следами от ненавешанных рамок. У входа стоял узкий шкаф-купе с продавленными дверцами. Вторая комната — та, что дальше, — служила чем-то средним между гостиной и складом ненужных вещей. Диван с вытертой серой обивкой стоял спинкой к окну. Рядом высился торшер с криво надетым абажуром. Журнальный столик из икеевской ДСП покрылся кольцами от кружек и засохшими пятнами от кофе. На подоконнике чахли два кактуса. Огромный телевизор, купленный Беллами в порыве транжирства, занимал почти всю стену. Из первой комнаты узкий проём вёл во вторую, спальню. Между комнатами проход был настолько тесным, что два человека не могли разминуться без соприкосновения плечами. Потолок здесь опускался ниже из-за вентиляционной шахты: Беллами вечно бился головой, когда торопился. Кларк решила не оставаться в спальне. Вместо этого она стянула кроссовки, бросила сумку у порога и прошла дальше, падая на диван, предварительно закрыв за собой дверь. Пусть Беллами ходит где хочет, не разбудит. Темнота сомкнулась мгновенно. Никаких сновидений, только тяжелая пустота уставшего сознания. Кларк не знала, сколько прошло времени, когда её выдернули из забытья чужие звуки. Сначала подумала про телевизор: Беллами иногда забывал его выключить, и из соседней комнаты доносились приглушённые голоса. Но потом различила более низкие, прерывистые интонации и чей-то смех. Не мужа, а женщины. Она села на диване, хрустнув шеей. В голове ещё плавала вата. Часы на тумбочке показывали половину седьмого. Беллами должен быть на работе до восьми, а она сама сейчас находилась в машине скорой, если бы не обмен сменами. Кларк осторожно встала, стараясь не скрипеть половицами. Подошла к прикрытой двери и чуть сдвинула её в сторону. Картина заставила замереть. На их супружеской постели, на тех же серых простынях, которые она меняла три дня назад, Беллами Блейк развлекался с девушкой. И это было не просто сюрпризом. Кларк привыкла к изменам мужа: после третьего раза перестала плакать, после пятого злиться. Где-то к десятому просто приняла факт. Беллами любит разнообразие, она — удобство общего быта. Они даже не ссорились больше из-за этого. Кларк закрывала глаза, Беллами делал вид, что ничего не происходит. Идиллия. Но сейчас она не могла отвести взгляд от любовницы. Девушка оказалась не просто красивой, а вырезанной из другого теста: длинные тёмные волосы разметались по подушке, лицо с острыми скулами и насмешливыми глазами, смотревшими на Беллами сверху вниз. Она явно вела процесс, двигалась плавно и хищно, как большая кошка. Каждое движение выглядело отрепетированным, но живым. На ребре чернела тонкая татуировка в виде геометрической фигуры, обвитой линией. Кларк невольно залюбовалась. И тут же её накрыла злость. Не та, которую ожидаешь от жены, застукавшей мужа, не ревность и не обида. Бешенство от того, что предыдущие любовницы были страшненькими серыми мышами с дешёвой помадой. А эта словно сошла с обложки. Почему Беллами притащил домой такую красотку именно сегодня? Почему не вчера, когда Кларк была в ночной смене и не увидела бы этого великолепия? Она прикрыла дверь, стараясь не щёлкнуть замком. Никто её не заметил: глаза Беллами оставались закрыты, а девушка увлечённо шептала ему что-то на ухо, отчего парень глухо застонал. Кларк отошла к дивану, достала мобильный и набрала номер мужа. Гудок, ещё один, потом тишина. Он сбросил вызов. Она повторила звонок. Снова сброс. Из соседней комнаты донёсся мелодичный женский голос, вкрадчивый и томный: «кажется, кто-то тебя ищет, дорогой. Не хочешь ответить?». Беллами прохрипел: «не важно, это работа». Кларк чуть не рассмеялась вслух. Работой он назвал скорую помощь. Она подавила смешок и снова глянула в щель. Девушка уже поднялась с постели, не спеша натягивая чужую рубашку, которая болталась на узких плечах. Она двигалась с ленивой грацией, наклонилась к её мужу, что-то прошептала, поцеловала в уголок губ и выпорхнула из комнаты. Кларк услышала, как хлопнула входная дверь. Наступила тишина, нарушаемая только прерывистыми выдохами Беллами. Кларк выждала ещё минуту, затем распахнула дверь своей комнаты и вышла в проход. Из спальни показался Беллами: растрёпанный, в одних боксерах, с расширенными зрачками. Увидев жену, он замер. Лицо вытянулось, челюсть отвисла. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый звук. — Кларк… — он запнулся, — Ты же должна быть... — На работе? — закончила за него Кларк, скрестив руки на груди. Её губы растянулись в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего. — Поменялась сменами. Устала. А ты, я смотрю, тоже не скучал. Беллами сглотнул. В его глазах плескался панический ужас, который она видела уже много раз. Но сейчас этот страх казался почти забавным. — Это не то, что ты думаешь, — выдавил он. Кларк подняла бровь, всем видом показывая, насколько ей интересно слушать эту чушь. — Не то? То есть ты не трахал потрясающе красивую брюнетку на нашей кровати, пока я, по твоему мнению, спасала идиотов, жрущих фикусы? Беллами открыл рот и снова закрыл. А Кларк вдруг подумала: «какое, собственно, имя у этой девушки? И где она нашла такую роскошную татуировку?». Вопросы кружились в голове, вытесняя положенную сцену ревности. И от этого становилось почти смешно.