одна на двоих

Через неделю, возвращаясь домой со смены под утро, Кларк уставилась в телефон. Автобус раскачивался на ямах, за окном проплывали мокрые фонари, а она копалась на страничках мужа в поисках девушки, которую так и не смогла выкинуть из головы. Нашла легко — на последней фотографии Беллами в Инстаграмме, где он позировал с каким-то инструментом в гараже, стоял лайк от аватарки с длинными тёмными волосами. Кларк замерла. Потом заметила другое: на странице мужа нет ни одного их совместного снимка. Ни одного за все время. Только его машины, проделанная работа, тренировки, цитаты. Как будто жены не существует. Она кликнула на профиль девушки. Лекса. Имя оказалось необычным, как и её должность в шапке профиля: «Преподаватель международных отношений». Кларк усмехнулась. Она представила эту серьёзную брюнетку с татуировкой на ребре, которая утром проводит пары студентам и отбивается от самых приставучих из них, а по вечерам развлекается с её мужем. Ирония судьбы. Дальше Кларк решила посмотреть историю. Её собственный аккаунт оставался пустым — ни одной фотографии, только подписки. С Беллами их связывал только брак, а в сети даже этого не было видно. В историях Лекса выложила анонс: вечером она собирается на концерт какой-то рок-группы. Название показалось смутно знакомым. Кларк кликнула на отмеченную страницу коллектива, открыла несколько треков и поняла, что почти каждую песню она слышала когда-то в плейлистах друзей и завирусившихся видео. Но исполнителя не знала. Гитары, агрессивный ритм, хриплый вокал — ничего особенного, но зачем-то она продолжала слушать. Автобус вдруг дёрнулся, и Кларк поняла, что почти проехала свою остановку. Она вскочила, чуть не уронив телефон, вылетела на холодный воздух и зашагала к дому. В квартире стояла тишина. Беллами, конечно, уже был на работе — его обувь отсутствовала в прихожей, ключи не лежали на тумбочке. Кларк скинула одежду, встала под горячий душ, смыла запах больницы и усталости, а потом рухнула лицом в подушку. В голове проснулось: «Спать. Ни о чём не думать».

***

Проснулась она уже под вечер. Солнце уползало за горизонт, оставляя на потолке оранжевые полосы. И ей снился концерт — мелькали гитары, кричала толпа, а в центре стояла та самая девушка с тёмными волосами. Кларк потянулась, заставила себя встать и поплелась на кухню разогревать вчерашний ужин. Она ела, уставившись в стену, и думала. Эта измена вдруг вызвала в ней что-то новое. Не тупую боль, не привычное раздражение, а целый клубок эмоций. Кларк никогда не считала любовниц виноватыми. Кроме одной — той, которая решила, что Беллами уйдет к ней, и попыталась помочь этому своими кулаками. Тогда Кларк вырвала ей волосы в драке, но то была чистая самозащита. В остальных случаях она ссорилась только с мужем. Измены Беллами вызывали у Кларк стойкое отвращение, словно она каждый раз узнавала, что муж тайком облизывает грязные поручни в метро. Она читала ему лекции с энтузиазмом санитарного врача: перечисляла названия заболеваний, которые выговаривала с особым удовольствием, описывала симптомы в красках и неизменно заканчивала одной и той же фразой: «И тогда ты умрёшь. Долго, мучительно и с гноящимися язвами на том самом месте». Беллами клялся, что предохраняется, слушая всё это с лицом человека, который явно всё предугадывает сам, даже сдавал анализы раз в три месяца – чище, чем по первому требованию военкомата. Но Кларк всё равно не спала с ним. Потому что дело было не в вирусах и бактериях. Дело было в том, что его «шлюший марафон» делал его в её глазах не мужем, а ходячим инкубатором. А трогать инкубатор, даже стерильный, ей претило. Их брак держался на волоске. На том самом волоске из общей ипотеки и семейного осуждения, которое обязательно обрушилось бы на неё, если бы она решилась на развод. Но со стороны всё выглядело замечательно: она — двадцативосьмилетний врач, который не так давно начал полноценную работу, и приносил приличные заработки, Беллами — её ровесник, который шабашил, принося в дом не меньшую часть дохода. Они улыбались на семейных вечерах, обнимаясь перед родственниками и играя с детьми. Звали общих друзей на вечеринки, на которых выглядели также непринужденно, как и всегда, что даже самые близкие не видели подвоха. И её почти перестало гложить всё происходящее, она лишь думала о том, что почувствует её муж, если она решится на подобное? И сейчас её мысли предательски крутились вокруг Лексы. Таких красивых девушек Кларк не видела никогда — так ей казалось. Чёрные волосы, острые скулы, насмешливый взгляд. Она не могла остановиться. Кларк нравились женщины, Беллами прекрасно это знал и даже частенько ревновал к ним. Тогда, когда у нее было время на себя, была возможность видеться с кем-то и знакомиться. Ведь теперь жизнь превратилась в сплошную рутину. Вымыв посуду, Кларк машинально открыла сайт по продаже билетов на концерт. Вечер всё равно потерян — муж не берёт трубку, вряд ли появится дома вовремя, а ей не светит милое общение. Что она потеряет, если пойдёт? Она старалась запихнуть поглубже тот странный страх, который больше походил на смутное ожидание: встретит ли она там Лексу? Наверняка та идёт с друзьями, не одна. Билеты стоили дорого в день проведения мероприятия, но Кларк со своими переработками могла себе позволить такое развлечение. Она нажала «купить», не давая себе времени передумать. Дальше началась суета: душ, красивое платье, макияж, укладка светлых волос. Она смотрела на себя в зеркало и почти не узнавала. Уставший врач скорой превратился в девушку, которая собралась на рок-концерт. Такси приехало быстро, времени оставалось впритык. Водитель молчал всю дорогу, а Кларк сидела в наушниках, листая страницу Лексы. В новой истории мелькнула фотография очереди у входа в клуб. Значит, она там. Кларк вышла из машины и встала в хвост. Контингент оказался предсказуемым: одна девушка громко спрашивала у подруги, что та принимает, чтобы быть такой худой, и просила координаты. Два парня с фингалами под глазами стояли в обнимку и шутили про гейские эксперименты — типичное начало мужской дружбы. Вокруг толкалась пьяная молодежь, кто-то пытался пролезть без очереди, кто-то пел песни из репертуара сегодняшних хедлайнеров. Внутри Кларк быстро сдала куртку в гардероб, получив номерок, и протолкнулась как можно ближе к сцене. Она пришла за десять минут до начала. Толпа гудела, свистела, требовала артистов, но организаторы выпустили на разогрев какую-то местную группу, которую никто не знал. Кларк танцевала. Она пыталась выжать из вечера максимум — двигалась под музыку, закрыла глаза, отпустила голову. И вдруг задела локтем кого-то слева. Она обернулась и забыла, как дышать. Лекса стояла в полуметре от неё. Та самая девушка с фотографий, только живая и ещё более невероятная. Тёмные волосы собраны в высокий хвост, открывая острую линию скул. На ней кожаные штаны, чёрный топ, и те самые огромные глаза, которые на картинке казались нарисованными. Лекса смотрела на Кларк с лёгким любопытством. — Извините, — выдавила Кларк, придя в себя. — Я случайно. Лекса окинула её взглядом с головы до ног, чуть задержалась на платье, потом на лице. — Бывает. Как тебя зовут? — Кларк. — Лекса, — она протянула руку, и Кларк неуверенно пожала её. — Ты одна? — спросила Лекса, не убирая руки. Кларк решила не врать. Смысла не было: — Да. А ты? — Тоже. У меня нет друзей, которым нравится эта музыка. Кларк кивнула, соглашаясь. Лекса улыбнулась уголком губ. — Тогда пошли к бару, пока ничего не началось. Так слушать будет интереснее. Кларк подумала секунду. Она не планировала проводить вечер в компании любовницы своего мужа. Но какая, в сущности, разница? Даже есть элемент мести — она будет тусоваться с той, кто наверняка дорога Беллами. Он не часто менял женщин, не такой уж ветреный, если присмотреться. — Пошли, — согласилась Кларк. Они отошли к барной стойке. Лекса сделала заказ жестом, не спрашивая Кларк о предпочтениях, и сказала бармену: — За мой счёт. Кларк не стала возражать. Через минуту перед ними стояли два высоких стакана с разноцветными коктейлями. Они взяли их и вернулись в толпу как раз в тот момент, когда на сцене появились настоящие хедлайнеры. Первая песня ударила по ушам мощными аккордами. Кларк пила через трубочку и чувствовала, как алкоголь быстро ударяет в её уставшую голову. Смена, сколько-то часов сна, а теперь ещё и коктейль. Но она не волновалась: ей предстояли два выходных, можно валяться в кровати сколько угодно. Лекса тоже выглядела расслабленной. Она пила, танцевала, подрагивая бёдрами в такт басу, подпевала артистам и иногда поглядывала на Кларк. Кларк заметила, как Лекса двигается — плавно, с какой-то хищной грацией, как тогда, на их кровати. Она отвела взгляд и допила коктейль. Когда стакан опустел, в голове уже шумело. Кларк выбралась из толпы, чтобы выбросить мусор и глотнуть воздуха. Лекса, к её удивлению, последовала за ней. У бара они остановились, переглянулись. — Ещё? — спросила Лекса. Кларк хотела отказаться, но в этот момент артисты объявили пятнадцатиминутный перерыв, и она передумала. — Давай. Они заказали по второй порции. Лекса взяла их обеими руками и кивком указала на чёрный вход, где уже толпились курильщики. На улице нашлась свободная скамейка. Они сели, хотя ни одна не курила. Вечерний воздух оказался прохладным, но приятным после духоты клуба. — Как ты узнала об этой группе? — спросила Лекса, отпивая из стакана. — Слышала пару популярных песен. Решила сходить, чтобы скрасить вечер. Одной дома сидеть надоело. Кларк усмехнулась своей избирательной правде в разговоре. Лекса кивнула, будто такой ответ её устраивал. — А я фанатка давно. Ещё до совершеннолетия пыталась пробиваться на концерты, искала возможность купить через взрослых знакомых. Ни разу в итоге не пустили. Она рассмеялась, и Кларк вдруг вспомнила, с кем сидит на этой скамейке. С той самой, которая неделю назад стонала в её постели. Странно, но сейчас это не вызывало острой боли. Только лёгкое головокружение — то ли от алкоголя, то ли от неожиданности. — Пойдём внутрь, — сказала Лекса, допив. — Холодно. Они вернулись в клуб. Тепло и гул ударили сильнее, чем до выхода. Кларк поняла, что перебрала: ноги стали ватными, мысли путались. Они попытались пробиться в толпу, но быстро сдались. Вместо этого сели у бара на высокие стулья и продолжили разговор, иногда подпевая песням, которые доносились из динамиков. Так прошёл остаток концерта. Они болтали о музыке, о странных людях в очереди, о том, как тяжело работать по ночам. Лекса даже заикнулась о своей аспирантуре и семинарах со студентами. Кларк ни разу не упомянула Беллами, и Лекса тоже молчала. Это казалось почти нормальным — две девушки проводят вечер вместе, без обязательств, без прошлого. Но когда прошла бо́льшая часть концерта, Лекса вдруг наклонилась к Кларк. — Мне нужно в уборную, — сказала она. — Мне тоже, — согласилась Кларк. Они сползли со стульев и направились к туалетам. Там было пусто и ярко, пахло дезинфекцией и дешёвым мылом. Кларк вымыла руки, подняла голову и увидела в зеркале Лексу, которая стояла за её спиной и смотрела не на своё отражение, а на неё. Лекса шагнула вплотную. Кларк почувствовала запах её духов — терпкий, с горчинкой, как кора дерева после дождя. Сердце пропустило удар. Лекса наклонилась к самому её уху и прошептала так тихо, что концерт за дверью превратился в белый шум: — Ты очень красивая, — сказала Лекса. Ни тени кокетства, только утверждение. Кларк сощурилась, не зная, как реагировать на комплимент от девушки. В голове всё смешалось: алкоголь, музыка, усталость, этот странный вечер. Лекса не отпускала её руку, а потом просто развернулась и потянула за собой к кабинкам. Кларк не поняла, каким образом её ноги послушались, но она пошла следом. Лекса толкнула дверь ближайшей свободной кабинки, затащила Кларк внутрь и защёлкнула замок. В узком пространстве запахло мылом и её духами. Лекса схватила Кларк за талию, притянула к себе, и у той мгновенно стянуло живот — резко, горячо, как будто внутри включили какой-то давно забытый мотор. Похоже, она слишком долго не давала собственному мужу. Лекса потянулась к её губам и поцеловала. Не спрашивая, не пробуя, а беря. Кларк ответила, и в голове пронеслась одна мысль: «как же это всё странно, чёрт побери». Она готова отдаться любовнице Беллами? Ладно. Она готова отдаться. Во всяком случае, ослепительно-сексуальной любовнице Беллами. Лекса тем временем запустила руки под подол её короткого платья и подняла ткань вверх, обнажая бёдра в тонких колготках. Она прильнула губами к шее Кларк, целуя кожу под ухом, и одновременно гладила её ноги. Кларк выдохнула и запустила пальцы в густые тёмные волосы Лексы, нашла резинку и стянула её. Волосы рассыпались по плечам, и Лекса одобрительно выдохнула прямо в шею, после чего поцеловала ещё более жадно и глубоко, свободной рукой скользя выше по бедру. Кларк поняла, что её собственная рука уже залезла Лексе под топ, нащупывая гладкую спину. Кожа оказалась горячей, мышцы напряжёнными. Лекса отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, и спросила шёпотом: — Уверена? Кларк кивнула, хотя в голове всё ещё шумело от неожиданности. Лекса усмехнулась и скользнула взглядом вниз, на её безымянный палец. — Ты в браке, — напомнила она. Кларк шумно выдохнула — сама не зная, что именно означает этот звук: раздражение, возбуждение или просто нетерпение. — Продолжай, — попросила она. Лекса не заставила ждать. Она схватилась за край колготок и одним резким движением порвала их в нужном месте. Кларк почувствовала, как ткань разошлась, освобождая доступ к трусикам — тонким, кружевным, надетым специально для такого вечера. Планировалось, однако, что Кларк будет чувствовать себя свободно и сексуально, а не отдастся первому, кто залезет ей в трусы. Лекса, словно прочитав её мысли, просунула пальцы под них и погладила сквозь влажную ткань. Кларк закусила губу, чтобы не застонать. Бесполезно — музыка из зала заглушала любые звуки, но инстинкт оставался сильнее разума. Лекса покусывала её шею и одновременно проникла под трусики, нашла самое чувствительное место и начала медленно водить по нему подушечками пальцев. Алкоголь явно подарил Кларк эйфорию, несвойственную её обычно собранному состоянию. Она чувствовала, как тело тает, как низ живота наливается тяжестью. Лекса легко вошла внутрь — одним скользящим движением, без спешки. Кларк выгнулась навстречу, вцепилась в спину Лексы, придвинулась ближе. Лекса двигалась медленно, аккуратно, изучая реакцию. Кларк закусила губу сильнее, но бесполезно: из горла вырвался тихий стон. — Продолжай, — прошептала она. — Не останавливайся. Лекса прибавила темп. С каждым толчком пальцев внутри Кларк закатывала глаза всё сильнее, хватала ртом воздух, и в какой-то момент Лекса наклонилась к её уху: — Даже не представляла, что буду трахать жену Беллами, — сказала она тихо, почти нежно. Кларк округлила глаза, но не отстранилась. Тело отказывалось слушаться разума. Лекса продолжала шептать, не сбавляя движений: — Этого ты хотела, когда следила за мной в Инстаграмме? Когда листала мои фотографии? Кларк попыталась ответить, но Лекса ускорилась, не давая ей выдавить ни слова. — Скажи, ты так отчаянно насаживаешься на мои пальцы, потому что он совсем тебя не трахает? Или потому, что хочешь меня? Каждый толчок отзывался электричеством, и Кларк понимала, что сейчас сорвётся на крик. Вместо этого она схватила Лексу за затылок и заткнула её поцелуем. Лекса не стала сопротивляться. Она отвечала, двигала пальцами, а потом сместила акцент на самую чувствительную точку и долго мучила её круговыми движениями. Кларк дрожала, цеплялась за её плечи, и когда уже казалось, что она сейчас кончит, Лекса снова вошла внутрь и спросила прямо в губы: — Как любишь: нежно или грубо? — Нежно, — выдохнула Кларк, хотя на самом деле ей было уже абсолютно плевать. Лекса кивнула, вытащила пальцы, быстро стянула с Кларк колготки вместе с трусиками вниз, до щикотолок, и раздвинула её ноги насколько позволяло пространство. А потом опустилась вниз. Кларк не поверила своим глазам. Она могла ожидать чего угодно, но не этого. Лекса прильнула языком к её клитору, и Кларк почти вскрикнула, но вовремя прикусила кулак. Лекса оказалась и правда нежной — водила языком быстро, но мягко, без напора, отчего у Кларк подкашивались ноги. Она прислонилась спиной к стене, схватила Лексу за волосы и притянула ещё ближе, насаживаясь на её рот. Лекса послушно ускорилась, теперь уже размашисто, глубоко, и рука Кларк, держащая её за затылок, начала мелко дрожать. Оргазм накрыл внезапно — тёплой волной, которая поднялась откуда-то из поясницы и разлилась по всему телу. Кларк обмякла, прислонилась к стене, тяжело дыша. Лекса поднялась, вытерла рот бумажным полотенцем и молча проследила, как Кларк выкидывает порванные колготки и поправляет платье. На лице у неё не было ни торжества, ни насмешки — только ровное любопытство. Кларк вдруг почувствовала прилив злости. Не на Лексу, не на себя, а на ситуацию. Она шагнула вперёд и впечатала Лексу в стену кабинки, прижав предплечьем к груди, а руки положила на голую талию с намерением спускаться ниже. Лекса не испугалась. Она аккуратно вытянула руки вперёд, создавая между ними дистанцию, и сказала спокойно: — Нет, детка. Не сегодня. Не хочу, чтобы этот день стал для меня последним. Кларк замерла. — Когда ты поняла, кто я такая? — спросила она. — Сразу, — ответила Лекса, поправляя топ. — Я видела тебя тогда в вашей квартире, ты следила за нами. Понравилось? Кларк почувствовала, как внутри закипает настоящая злость. Лекса в это время достала свой мобильный: — Дай номер. — Что? — Кларк не поверила ушам. — Мы явно ещё встретимся, — сказала Лекса как само собой разумеющееся. Кларк усмехнулась, одёрнула платье и потянулась к ручке двери. — Не встретимся. Никогда. Она уже открывала замок, когда Лекса спокойно произнесла ей в спину: — У меня есть все твои социальные сети, нет только номера. Ты правда думаешь, что это наша последняя встреча? Кларк замерла на секунду, но не обернулась. Она вышла из кабинки, прошла мимо раковины, не глядя на своё отражение в зеркале, и толкнула дверь в шумный зал. Её трахнула Лекса. Та самая, которая заигрывала с её мужем в их спальне. Та самая, которую она пыталась игнорировать целую неделю. А потом за один день успела увидеться на концерте и отдаться в туалетной кабинке. Что, чёрт возьми, с ней происходит?