одна на двоих

Кларк приехала в клуб с Октавией и Рейвен, совершенно не зная для чего. Рейвен слишком настаивала, а Октавия не отставала с вопросами о самочувствии всю последнюю неделю. Кларк решила, что чем раньше согласится, тем быстрее они отвяжутся. Ей и дома хватало расспросов матери о том, что происходит в её душе. Но о Лексе Кларк не могла даже заикнуться. Она видела грустные глаза матери и не знала, что сказать, чтобы вернуть их прежние отношения. Быть удобной ей надоело, а чтобы стать совсем неудобной, всё ещё не хватало смелости. Клуб назывался «Атмосфера» — высокие потолки, чёрные стены, цветомузыка, которая била в глаза. Кларк оказалась у барной стойки с Рейвен, пока Октавия болтала с кем-то из старых знакомых. Они пришли значительно раньше начала, и Октавия настояла на том, чтобы пройти к бару и как следует забыться сегодня. Кларк взвешивала все за и против, учитывая, что вечером понедельника ей нужно было заступать на суточную смену, но всё-таки взяла коктейль. Рейвен была слишком весёлой — постоянно шутила, рассказывала о группе (ведь именно она хотела пойти сюда) и, главное, говорила о том, что Кларк стоит с кем-нибудь познакомиться на пару с Рейвен. — Тебе не кажется, что ты слишком активничаешь? — спросила Кларк, отпивая из стакана. — А тебе не кажется, что ты слишком долго грустишь? — парировала Рейвен. — Ты разводишься, Кларк. Это повод не зарываться в работу, а отрываться по полной. Кларк только фыркнула, допила коктейль и они вернулись в толпу. Алкоголь ударил в уставшую голову быстро. Кларк начала расслабляться, плечи опустились, дыхание стало глубже. Музыка гремела, люди танцевали, и Кларк на несколько минут забыла, кто она и зачем здесь. Октавия танцевала рядом, Рейвен кричала что-то про гитариста. И как только артисты вышли на сцену, Кларк обернулась — и увидела в толпе её. Лексу. Она стояла в топе и рваных джинсах, с распущенными тёмными волосами, без обычного хвоста. Не близко, но и не далеко. Метрах в десяти, ближе к сцене. И даже не смотрела в сторону Кларк. Её профиль — острый нос, напряжённая линия губ, — Кларк узнала бы из тысячи. Кларк посмотрела на свой стаканчик, потом снова на Лексу. Она начала надеяться, что ей просто показалось или в алкоголе что-то подмешали. Но это не было наваждением. «Совпадение? — подумала Кларк. — Прошлую их встречу на концерте едва ли можно было назвать совпадением». Она бросила взгляд на сестру Беллами. Та танцевала, не обращая внимания на Лексу. Рейвен тоже не смотрела в ту сторону. Весь остаток концерта вплоть до перерыва Кларк пила. Сначала свой коктейль, потом взяла коктейль Октавии и допила его тоже. Голова шумела, перед глазами всё плыло, но образ Лексы никуда не исчезал. Брюнетка смеялась с кем-то из толпы, танцевала, запрокидывая голову, и Кларк не могла отвести взгляд. Она чувствовала себя подростком, который увидел кумира. И ненавидела себя за это. — Ты чего? — спросила Октавия, заметив её застывший взгляд. — Ничего, — Кларк отвернулась. — Пошли к бару. Они пошли, взяли ещё, и Октавия с Рейвен вдруг сказали, что им нужно выйти на перекур. Оставили её одну. Кларк села у бара, потягивая коктейль, и пыталась заглушить то, что происходило в её голове. Почти получилось. Она смотрела на бокалы, на бармена, который протирал стойку, на пару, целующуюся в углу. Только не на Лексу. Через несколько минут она услышала знакомый голос. — Привет, Кларк. Как дела? Она обернулась. Лекса стояла перед ней, опираясь локтем на барную стойку. Её глаза скользили по лицу Кларк, по шее, по вырезу платья — бессовестно, откровенно. Кларк поймала её на этом разглядывании и почувствовала, как кровь приливает к щекам. Они все втроём сегодня оделись в платья, которые намекали на продолжение — короткие, облегающие, с глубокими вырезами. Рейвен называла это «охотничьим снаряжением». Кларк думала, что будет просто весело. Теперь она понимала, что ошиблась. — Нормально, Лекса, — ответила Кларк, стараясь говорить ровно. — Ты подошла ко мне, потому что ещё не нашла в толпе девчонку, с которой будешь обжиматься? Лекса улыбнулась — той самой хищной улыбкой, от которой у Кларк подкашивались колени. Потом села на соседний барный стул, повернулась к Кларк всем телом. — Так ты заблокировала меня, потому что ревнуешь? — спросила она, не отводя глаз. Кларк закатила глаза, сделала большой глоток. — Лекса, найди другую на этот вечер. Или позвони Беллами, он всегда будет рад тебе подыграть. Лицо Лексы изменилось. Улыбка сползла, глаза сузились. Она наклонилась ближе, так, что Кларк почувствовала запах её духов — терпкий, знакомый, от которого всё внутри переворачивалось. — Сколько ты будешь делать вид, что тебе плевать на меня? — спросила Лекса тихо. Кларк сделала ещё несколько глотков, изображая раздумья. Коктейль кончился, она поставила стакан. — До конца жизни тебя устроит? Лекса покачала головой, не отстраняясь. — Не устроит, крошка. Последнее слово прошлось как наждачной по желудку. Кларк с трудом держала спокойный вид, пальцы сжались в кулак под стойкой. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент увидела подходящих подруг. Октавия и Рейвен возвращались с улицы, раскрасневшиеся, смеющиеся. — Думаю, тебе не очень понравится моя компания, — сказала Кларк, кивнув в их сторону. Лекса бросила взгляд на Октавию. Та на секунду замерла, узнав брюнетку, но ничего не сказала. Её лицо не выражало удивления — скорее лёгкое беспокойство. Рейвен, ничего не подозревая, подошла к бару, заказала ещё коктейль и повернулась к Лексе, протягивая руку. — Рейвен. Ты подруга Кларк? Октавия не сдержалась — хихикнула, прикрыв рот ладонью. Кларк бросила на неё уничтожающий взгляд. Рейвен не среагировала. — Вроде того, — ответила Лекса, пожимая её руку. — Меня зовут Лекса. Рейвен кивнула в сторону зала, забирая у бармена бокалы. — Пошлите, уже начинается. Кларк была в ярости. Она чувствовала, как внутри закипает злость — на Октавию, которая привела её сюда, на Рейвен, которая тащила Лексу в толпу, на себя, которая не могла сказать «нет» и уйти. Её не спасли ни коктейль, выпитый у бара, ни тот, который она допила уже в толпе. Она не чувствовала расслабленности, зато начала ощущать тягу к глупостям, и рядом с Лексой это казалось опасно банальным. Сама Лекса выглядела непринуждённой. Она шепталась о чём-то с Рейвен, кивала, смеялась, пока Кларк в основном переговаривалась с Октавией. Октавия пыталась выведать, что происходит между ними, но Кларк отмахивалась. Так было до тех пор, пока стакан Кларк не опустел. Она вышла из толпы в сторону мусорки, выбросила стаканчик, и, заодно решив зайти в уборную, направилась к туалетам. Лекса догнала её у двери. — Ты чего бегаешь? — спросила она, перекрывая путь. — От тебя, — честно ответила Кларк. — Не получается. Кларк остановилась, посмотрела на неё. Лекса стояла в полумраке коридора, подсвеченная красными огнями, и выглядела так, будто сошла с обложки глянца. Кларк чувствовала, как желание поднимается из глубины, как тело помнит каждое прикосновение этих рук. Она не знала, как реагировать. Её удивляло упорство Лексы после чёткого «нет», ей хотелось, чтобы Лекса настаивала, а ещё ей очень не хватало секса после разрыва. Кларк никогда не стремилась закрывать дырки людьми. Если ей хотелось Лексу, то ей хотелось Лексу. Если было нельзя, она терпела. А сейчас всё было на её стороне: Лекса, которая её хотела и не скрывала этого, и возможность сделать то, что она представляла почти каждый вечер, когда пыталась сбросить пар. Лекса, словно читая её мысли, приблизилась мгновенно. Кларк тяжело задышала, оглядываясь по сторонам — пустой коридор, только музыка из зала. Лекса наклонилась к её шее. — Боишься, что кто-то зайдёт? — прошептала она и поцеловала кожу под ухом. У Кларк, похоже, испарился весь здравый смысл, потому что она не просто позволила это — она сама притянула Лексу ближе, положив руки ей на талию. Лекса взяла её за руку и потянула в кабинку. Уже когда Кларк оказалась прижатой к стене, к ней начал возвращаться рассудок. Лекса уже завела пальцы внутрь, как Кларк глубоко вдохнула и притянула её за голову к себе. — Никогда не поверю, что ты страдаешь от недостатка внимания, — прошептала она. Лекса ускорилась, тяжело дыша. — О чём ты? Кларк подалась бёдрами вперёд, чувствуя, как пальцы Лексы двигаются в ней. — Тебе не дают другие девушки? Или ты действительно хочешь меня? Лекса замедлилась на время, ошарашенная таким прямым вопросом, но быстро пришла в себя. — А тебе хочется быть единственной? Кларк улыбнулась. Внутри всё горело, но голос звучал твёрдо. — Хочу услышать ответ. Лекса не смогла даже рот открыть. Внутри все перевернулось, но она продолжила, как ни в чём ни бывало. Кларк застонала, когда Лекса снова ускорилась, и Лексе пришлось закрыть ей рот рукой. Кларк кончила быстро, с глухим всхлипом, вцепившись в плечи брюнетки. Лекса не почувствовала привычного облегчения. Она замерла, глядя на Кларк, на её раскрасневшееся лицо, на полуприкрытые глаза. Что-то было не так. Обычно после секса с Кларк её отпускало, становилось легче. Сейчас — нет. И пока она задумалась об этом, Кларк успела перехватить инициативу — впечатала её в стену, расстегнула ширинку на джинсах. — Так ты что-нибудь ответишь мне? — спросила Кларк, глядя прямо в глаза. Лекса помотала головой — не «нет», а «не знаю». Но Кларк было поздно отступать. Она спустила джинсы Лексы, быстро вошла пальцами и поцеловала её так, как хотела сама — глубоко, с прикусом. Лекса сжимала губы, чтобы сдержать стоны, держалась за Кларк, а при поцелуе в ключицу неожиданно сильно укусила её, когда Кларк ускорилась. Лекса кончила с дрожью, уронив голову на плечо Кларк. Её дыхание было прерывистым, пальцы вцепились в ткань платья. Кларк дала ей несколько минут, чтобы прийти в себя. Потом наклонилась к самому уху и сказала: — Можешь запомнить этот секс. У нас его больше не будет. Она хотела выйти, но Лекса прижала её к себе, не отпуская. — Почему? — спросила Лекса. Голос был глухим, непривычно растерянным. Кларк вздохнула. Внутри всё кипело, но она заставила себя говорить спокойно. — Я больше не буду любовницей или запасным вариантом. Лекса улыбнулась — грустно, без обычной насмешки, и Кларк увидела в её глазах неуверенность: — Хочешь любви до гроба? — спросила Лекса. Кларк покачала головой. — Достаточно верности в постели. Лекса открыла рот, но не успела ничего сказать. Кларк выскользнула из её рук, вылетела из кабинки, не оглядываясь. Поправила платье, провела рукой по волосам, вытерла губы тыльной стороной ладони. В зале гремела музыка, мелькали лица, но Кларк ничего не видела. Она прошла к бару, нашла Октавию и Рейвен, схватила Октавию за руку. — Я уезжаю. Вы остаётесь или со мной? Октавия посмотрела на неё, потом на Рейвен. Её глаза расширились, когда она заметила раскрасневшееся лицо Кларк, припухшие губы, взлохмаченные волосы. — С тобой, — сказала Октавия. — Что случилось? — Потом расскажу. Они вышли на улицу. Ночной воздух пах бензином и свободой. Кларк вдохнула полной грудью и поняла, что пальцы всё ещё дрожат. Не от холода. От злости, от желания, от понимания, что она только что сделала именно то, что обещала себе не делать. Но хотя бы сказала правду. И хотя бы услышала вопрос, который крутился в голове всё это время. Лекса не ответила. Но Кларк и не позволила ей этого сделать. Такси подъехало быстро. Они сели втроём на заднее сиденье. Кларк — у окна, Октавия — посередине, Рейвен — с краю. Всю дорогу молчали. Кларк смотрела на мелькающие за стеклом фонари и думала о том, что завтра нужно будет идти на смену. Она закрыла глаза и позволила себе выдохнуть.

***

Если до концерта Лекса только думала о том, что сходит с ума, то после была абсолютно уверена: она уже сошла. Гордость и желание быть рядом мешались друг с другом, и она не могла понять, как ей поступать. Она очень быстро взяла больничный — сосредоточиться на работе не было никакой возможности. Первые дни прошли относительно спокойно: чипсы, пиво, сериалы, иногда диссертация и попытки дозвониться на заблокированный номер с надеждой, что Кларк её разблокирует. Не случилось. К концу третьего дня ей стало настолько погано, что гордость забилась под плинтус. Лекса быстро натянула самую простую одежду — джинсы, свитер, кроссовки — и выбежала из дома. По пути звонила Беллами. Он не брал трубку. Она впервые порадовалась, что их дома находятся не так далеко. Если он, конечно, не уехал. Или она. Лекса забежала в подъезд и поднялась словно на одном дыхании, пока не передумала. Нажала на звонок и ждала не меньше семи минут, иногда повторяя. Беллами открыл, стоя в одних трусах, растрёпанный, со следами сна на лице. Лекса на секунду напряглась, но когда из глубины квартиры донёсся чужой женский голос — сонный, недовольный, — она выдохнула. — Где Кларк? — спросила она. Беллами нахмурился, почесал затылок. — У матери. Зачем тебе... Лекса протянула телефон. — Забивай адрес. Беллами сделал, что сказано, изредка бросая на неё косые взгляды. Потом отдал телефон. — Не забывай предохраняться, — бросила Лекса через плечо и побежала обратно вниз. Она ненавидела Кларк, её родителей, Беллами, себя и цены на бензин одновременно, когда поняла, как далеко ей ехать. Дом матери Кларк находился в пригороде, почти за городом. Лекса вела машину, сжимая руль, кусая губы. Чем ближе она подъезжала, тем сильнее тряслись руки. Что она собралась делать? Что собиралась говорить? Кларк её отвергла. Был ли у них шанс после того, как Кларк заговорила о верности, или она отметает любую мысль о Лексе? Но она же хотела того, что между ними случилось? Хотя если это можно было назвать сексом, то это худший секс в её жизни, не принесший никакого удовольствия, хотя рядом был человек, рядом с которым она просто мечтала оказаться рядом. Лекса не привыкла, чтобы её бросали. Не привыкла, чтобы от неё отворачивались. Не привыкла чувствовать себя нуждающейся и бегать за кем-то. Но почему-то именно это происходило с ней. Она подъехала к двухэтажному дому с ухоженным двором и белым забором. Заглушила двигатель, вышла из машины. Стояла и смотрела на забор, не зная, что делать дальше. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. К ней сзади подошёл мужчина. — Здравствуйте. Вы к нам? Лекса обернулась. Перед ней стоял высокий седоватый мужчина в домашнем свитере и джинсах. Он не был похож на отца Кларк — точнее, на того, кого Лекса себе представляла. Но вдруг она поняла, что сейчас действительно познакомится с родителями Кларк, совершенно не планируя и не советуясь. — Я к Кларк, — сказала Лекса, словно школьница, которая зашла звать подружку гулять. — Она дома? Мужчина кивнул, но бросил на неё недоверчивый взгляд. — Маркус, — представился он, протягивая руку. Лекса пожала её, назвала своё имя. Маркус почесал голову и начал избегать её взгляда. Лекса ничего не поняла, но решила не спрашивать. Они зашли в дом. В прихожей их встретила женщина, которую Лекса уже видела в больнице — Эбигейл. Та же твёрдая линия подбородка, те же цепкие глаза. Только сейчас на ней был не белый халат, а домашнее платье и фартук. — Лекса... — Эбигейл узнала её. — Как неожиданно... Она указала мужу на горячий ужин, который стоял на плите, и тот послушно ушёл на кухню. Эбигейл повернулась к Лексе и жестом пригласила следовать за собой. Они поднялись на второй этаж. — Лекса, зачем Вы приехали? — спросила Эбигейл, остановившись у двери в коридоре. Лекса округлила глаза, не зная, что ответить. — Не поймите меня неправильно, — продолжила Эбигейл, понижая голос. — Но я не уверена, что она поговорит с Вами. Она кивнула в сторону одной из дверей, но отошла, пропуская Лексу вперёд. — Спуститесь, когда закончите, — сказала Эбигейл и направилась вниз. Лекса подошла к двери, постояла секунду, прислушиваясь. Тишина. Она толкнула дверь и зашла. В комнате было темно. Шторы задёрнуты, свет не горел. Лекса разглядела кровать, тумбочку, стопку книг на полу. Кларк лежала на боку, лицом к стене. На первый взгляд она спала. Лекса закрыла за собой дверь, сделала два шага — и почувствовала запах. Алкоголь. Дешёвый, резкий, въевшийся в одежду и волосы. Кларк не просто спала — она была мертвецки пьяна. Лекса замерла. Её первая мысль была о том, что Кларк могла рассказать родителям в таком состоянии. О них. О Беллами. Обо всём. Она не знала, плакать ей или смеяться от мысли, что всё равно придётся смотреть в глаза её матери. Кларк услышала шаги. Она приподнялась на локтях, попыталась сфокусировать взгляд. В комнате было темно, Лекса не решалась открыть шторы. — Теперь преследуешь меня? — голос Кларк был хриплым, с насмешкой. Лекса подошла ближе, села на край кровати. — Сейчас, наверное, не время об этом говорить, — сказала она. — Зачем ты так наклюкалась? Кларк закатила глаза, тяжело дыша, и откинулась обратно на подушки. Потом вдруг притянула Лексу к себе, обняла за шею. Лекса не сопротивлялась — упала рядом, чувствуя, как тело Кларк дрожит. — Лекса, — прошептала Кларк, уткнувшись носом в её плечо. — Мне так херово. — Мне тоже, — ответила Лекса. — Студенты плохо трахают? — Кларк усмехнулась. Лекса даже злиться не могла. Только ухмыльнулась. — Совсем не справляются, бедные. — Ну ты учи их, — Кларк подняла голову, посмотрела на неё мутными глазами. — Это твоя работа. Лекса не сдержалась — рассмеялась. Громко, искренне, откинув голову назад. Кларк замерла, потом её лицо перекосилось от злости. — Тебе смешно? — Кларк попыталась сесть, но Лекса прижала её обратно. — Ты пьяна, — сказала Лекса, укладывая Кларк головой себе на колени. — Тебе нужно проспаться. Кларк хотела возразить, но Лекса начала гладить её по волосам — медленно, успокаивающе. Пальцы скользили по светлым прядям, спутывая их, распутывая. Кларк вдруг замолчала. Лежала, вдыхая запах Лексы, и заметно расслаблялась с каждой секундой. Через минуту она отрубилась. Дыхание стало ровным, тело обмякло. Лекса посидела ещё немного, глядя на спящую Кларк. Разговор не состоялся. Она осторожно высвободилась, положила подушку под голову Кларк, поправила одеяло. Огляделась в поисках бумаги и ручки. Нашла на тумбочке блокнот. Написала: «Кларк, позвони мне, когда проспишься. Или хотя бы разблокируй. Я всё равно приеду, даже если ты этого не сделаешь». Оставила записку на видном месте и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Спустилась вниз. Эбигейл уже ждала её в гостиной — стояла у окна, сложив руки на груди. Маркус сидел за столом, ел и делал вид, что ничего не происходит. — Спасибо, что пустили, — сказала Лекса, подходя к Эбигейл. — Я уже ухожу. — Оставайтесь, — сказала Эбигейл. Лекса замерла. — Что? — Я говорю, оставайтесь, — повторила Эбигейл. — Ужин горячий, а Вы, судя по виду, не ели дня три. Лекса хотела отказаться. Открыла рот, чтобы сказать, что ей пора, что неудобно, что Кларк не обрадуется. Но Эбигейл смотрела на неё с таким спокойным и твёрдым выражением, что Лекса почувствовала — противоречить этой женщине не стоит. — Хорошо, — сказала Лекса. — Спасибо. Она прошла к столу, села напротив Маркуса. Тот поднял на неё глаза, коротко кивнул и вернулся к еде. Эбигейл поставила перед Лексой тарелку с супом и кусок хлеба и села рядом. Лекса взяла ложку. Горячий пар поднимался к лицу, пахло домашним, уютным. Она сделала глоток, потом второй. И только тогда поняла, что её желудок действительно не видел три дня ничего, кроме закусок под сериал и алкоголя. Но думала только о том, что будет завтра. Не знала, проснётся ли Кларк и прочитает ли записку. Не знала, ответит ли ей когда-нибудь. Она доела суп, поблагодарила. Эбигейл забрала тарелку, а Маркус уже поднимался наверх, когда женщина решилась на разговор: — Вы с Кларк познакомились не в больнице, — сказала она, не оборачиваясь. Это был не вопрос. Лекса быстро поняла, что пахнет жареным. Не хватало ей ещё в свои тридцать оправдываться за то, что она соблазнила чую-то дочь. — Да, — согласилась Лекса, не видя смысла во вранье, — Кларк что-то рассказала Вам обо мне, раз Вы знаете мое имя. — Перейдем на «ты», — Эбигейл загрузила посудомоечную машину и вернулась к ней. — Да, рассказала. И мне, и Маркусу. Хотя я очень надеюсь, что хотя бы часть из этого — пьяный бред. — Если Вы... — она увидела осуждение в глазах и вспомнила про просьбу, но не решилась обращаться иначе, — надеетесь, что она говорила бред, то, думаю, она сказала чистую правду. Эбигейл бросила на неё оценивающий взгляд, а потом спросила: — Если это правда, тогда зачем ты пришла? Лекса не решилась уточнять подробности, чтобы не залиться краской, и вздохнула: — Я хочу поговорить. И всё. Эбигейл отвернулась, не зная, как реагировать. За окном уже была ночь, отпускать Лексу было бы некрасиво, но оставлять казалось безумием. — У вас семейная традиция становиться врачами? — Лекса кивнула в сторону полки с медицинскими справочниками. Казалось, вокруг всё было в атрибутах медицины, и это показалось ей отличной идеей для смены темы. Эбигейл улыбнулась: — Пока что в трёх поколениях, это начала моя мама, — а потом внимательно проследила за Лексой, — А кем ты работаешь? — Преподавателем на кафедре международных отношений, — Лекса потупилась, — Мои родители были политиками, хотя по ним сейчас не скажешь. — Хотела бы, чтобы твой сын был политиком? — усмехнулась Эбигейл, и у Лексы сложилось ощущение, что эта женщина сейчас начнет над ней издеваться. — Чтобы продолжил семейную традицию. Что могла знать Эбигейл об Эйдене? Они виделись пару раз, но она не была его лечащим врачом, и, по-хорошему, не должна была даже запомнить их с Лексой лица. Но она спрашивает. Кларк точно что-то рассказала. — Никогда в жизни, — открестилась Лекса, — Да и он... — она закусила губу, — имеет другие мечты. — Я знаю, — кивнула Эбигейл, — Кларк и это успела рассказать. Лекса подняла на неё такой уязвимый взгляд, что миссис Гриффин стало не по себе. Она откашлялась, взяла в руки какую-то книгу и повернулась к Лексе, указывая на гостиную: — Диван раскладывается, постельное внутри. — Но... — хотела только возразить Лекса. — Пусть она тебя выгонит утром, а не я ночью, хорошо? — и, не дожидаясь ответа, скрылась на лестничном пролёте.