Часть 6
11 июня 2026 г., 09:39
День шестнадцатый. 14:23. Гостиная поместья
Эрен сидел в глубоком кресле у окна, притворяясь, что читает книгу. Настоящая Рика, судя по досье, предпочитала любовные романы и легкое чтиво — Моблит снабдил его стопкой таких, на всякий случай. Сейчас в руках была какая-то история про запретную любовь на острове, но Эрен не видел ни строчки. Он думал о Хао. Сердце ныло. Мать прислала сообщение утром: никаких изменений, кома та же, но врачи говорят, что показатели стабильны. "Спасибо за деньги, сынок. Откуда они у тебя?" Он не ответил. Не мог сказать правду. Шум в коридоре нарастал. Топот маленьких ног, звонкий смех, бормотание няни: "Деточки, мама отдыхает, не бегите так быстро!" Но дверь в гостиную уже распахнулась с треском, который мог бы выдержать разве что штурмовой отряд. — МАМА! Алан ворвался первым — черноволосый вихрь с серыми глазами отца. На нем были полосатые штаны и майка с динозавром. Он нес в руках плюшевого зайца за ухо, волоча того по полу. Следом, ковыляя на негнущихся ножках, вползла Малия. Она держалась за косяк, потом отпустила, сделала два шага, шлёпнулась на попу — и, не заплакав, поднялась, чтобы продолжить путь. Упрямство Аккерманов проявилось рано. Эрен замер. Книга выпала из рук. — Мама, мама, мама! — скандировал Алан, взбираясь на подлокотник кресла. — Ты обещала посмотреть со мной мультик! Ты обещала! Ты сказала "завтра", а завтра уже много раз было! — Аня, — добавила Малия с пола, подползая к ногам Эрена. Она еще не выговаривала "мама", только "а-а-ня". Но смысл был ясен. Няня — молодая девушка по имени Фрея — остановилась в дверях, виновато разводя руками. — Простите, госпожа, я не удержала. Они услышали, что вы здесь. Эрен поднял на неё взгляд — спокойный, как учила Ханджи ("Рика не злится на прислугу, Рика улыбается и прощает"). — Ничего, Фрея. Я сама с ними побуду, — его голос прозвучал выше, мягче, чем обычно. Почти как настоящий материнский. Фрея поклонилась и вышла, прикрыв дверь. И Эрен остался один на один с двумя маленькими Аккерманами. Алан уже карабкался к нему на колени, цепляясь за край платья. Малия тянула за подол, требуя внимания снизу. — Мама, поиграй! — Алан ткнул его зайцем в грудь. Прямо в силиконовую вставку. Эрен внутренне поморщился, но не подал вида. — Хорошо, — сказал он, на секунду закрывая глаза. — Давайте поиграем.******
Он помнил, как было с Хао. Когда брат был маленьким — до аварии, до комы, до всего этого кошмара — Эрен часто сидел с ним. Мать работала в две смены, отца не было, и вся забота ложилась на него. Он менял подгузники, качал на руках, читал сказки на ночь. Он знал, как отвлечь ребенка, если тот плачет, и как уложить спать, если тот бодрствует. Он знал, что дети чувствуют фальшь за километр. И что единственное, что им нужно — это настоящее внимание. Эрен сполз с кресла на пол, сел по-турецки, расправив юбку. — Ну, что будем делать? — спросил он, глядя на Алана сверху вниз. Глаза у мальчика загорелись. — В замок! — завопил Алан. — Ты будешь принцессой, а я — драконом! А Малия — лошадкой! — Я не хочу быть лошадкой! — неожиданно чётко возразила Малия. Первое полное предложение, которое Эрен от неё услышал. Он чуть не рассмеялся. — А кем ты хочешь? — Принцессой! — топнула ногой Малия. — Нельзя двумя принцессами! — возмутился Алан. — Так не бывает! Эрен вздохнул, вспомнив свои курсы логистики. Управление конфликтами. Раздел "Дети". — А давайте так, — он взял Алана за руку, Малию за другую. — Мы все будем принцессами. Но одна принцесса — это я, и я заколдована злым волшебником. А вы — две маленькие принцессы-волшебницы, которые должны меня расколдовать. Согласны? Алан нахмурился, обдумывая. Малия уже кивала, не до конца понимая условия, но одобряя любую игру, где она — принцесса. — А дракон? — спросил Алан. — Дракон — это заяц, — Эрен поднял плюшевого зайца, которого мальчик всё ещё сжимал в руке. — Дракон-заяц. Самый страшный в мире. Алан расхохотался. Малия захлопала в ладоши. И началось. Эрен ползал по ковру, изображая заколдованную принцессу, которая не может встать. Алан ездил на нём верхом, крича "но-но-но!", пока Малия пыталась приложить к его лбу пластырь (настоящий, из детской аптечки, который она где-то стащила). Пластырь прилип к волосам. Эрен сделал вид, что не заметил. — Спасибо, маленькие волшебницы, — говорил он преувеличенно женским голосом, когда Малия дула ему на щеку, чтобы "снять заклятье". — Я чувствую, магия отступает. — Ещё! Ещё! — требовал Алан. Эрен "ожил", встал на четвереньки и позволил детям залезть себе на спину. Алан устроился на плечах, Малия — на пояснице, вцепившись в ткань платья. Он возил их по гостиной, изображая лошадь, потом — паровоз, потом — космический корабль. Сам не заметил, как начал улыбаться. Настоящей улыбкой, не Рикиной. — А теперь — горку! — скомандовал Алан, слезая. Эрен лёг на спину, вытянул ноги, изображая наклонную плоскость. Алан скатился с него, как с ледяной горы, взвизгивая от восторга. Малия повторила, но зацепилась платьем за пуговицу и кубарем скатилась вбок. Не заплакала — засмеялась. — Ещё! — Ну всё, — Эрен сделал вид, что тяжело дышит. — Принцесса устала. Ей нужно подкрепиться, иначе магия не вернётся. — Что будешь? — серьёзно спросил Алан. — Бутерброд с сыром и яблоко. — А можно мне тоже? — А мне? — подхватила Малия. Эрен поднялся, отряхнул платье. Оно было мятое, в мелких складках от детских рук, с прилипшим пластырем в волосах. Он чувствовал себя выжатым, но… странно — тепло разливалось в груди. Как тогда, когда Хао впервые сказал "брат". — Идёмте на кухню, — сказал он, протягивая детям руки. — Но тихо. Папа может спать. — Папа не спит, папа уехал! — возразил Алан, хватаясь за ладонь. — Тогда тем более. Мы сделаем папе сюрприз — накормим маму, чтобы она поправилась. — А папа приедет, и мы его тоже накормим? — спросила Малия. — Обязательно, — ответил Эрен, и почему-то его голос дрогнул. Они пошли на кухню — Эрен в центре, дети по бокам. Со стороны это выглядело как идеальная семейная картина: мать с длинными каштановыми волосами, двое карапузов, солнце из окна. Из-за угла выглядывала Ханджи. Она смотрела с выражением, в котором смешались ужас, умиление и дикое облегчение. — Господи, — прошептала она в телефон Моблиту. — Он с ними играет. И они его не раскусили. — А должны были? — скептически отозвался Моблит. — Не знаю. Но он настоящий. С ними. Понимаешь? Он не притворяется. — Может, он просто хороший парень, который вырос с младшим братом. — Может, — вздохнула Ханджи. — Или, может, мы все уже настолько погрязли во лжи, что не видим правды. Может, Рика никогда не была такой матерью, как этот мальчик в юбке. А Леви счастлив, просто не знает об этом. — Ханджи, — голос Моблита стал строже. — Не придумывай драму. Ему платят. Он делает свою работу. Всё. — Да, ты прав, — Ханджи убрала телефон и пошла на кухню, где Эрен уже резал яблоки, а Алан и Малия сидели на стульях, болтая ногами, и смотрели на него с таким обожанием, какое не купишь ни за какие деньги. Эрен поймал её взгляд, улыбнулся — не Рикиной улыбкой, а своей, настоящей, мальчишеской. — Ханджи, вы не хотите яблоко? — спросил он обычным голосом, забыв про женский регистр. Ханджи кашлянула, кивнула и села за стол, чувствуя, как что-то в её груди сжимается. Что-то, чему не было названия, но что очень, очень походило на страх. Если Леви узнает, — подумала она. — Если он узнает, что этот человек не Рика, он его убьёт. Но если Леви узнает, что настоящая Рика никогда так не играла с детьми… он убьёт её. И она не знала, кто из них заслуживает смерти больше.
