Обратная сторона

Пустота не дала ему опомниться. Кацуки Бакуго — настоящий, боевой, с красными от ярости и чего-то ещё глазами — даже не успел вытереть лицо. Белый свет моргнул в третий раз, и сознание провалилось снова. Он забыл пустоту. Забыл кровь на асфальте. Забыл зелёные глаза, смотрящие в никуда. Он просто открыл глаза. --- Событие третье: Начальная школа, 7 лет — Каччан, смотри! Я нарисовал тебя! Кацуки обернулся. За его спиной стоял зелёный мальчик с дурацкой улыбкой и блокнотом в руках. Изуку. Деку. Внутри что-то щёлкнуло. Механизм включился. Сценарий запустился. — Отвали, Деку, — услышал Кацуки свой голос. Грубый, холодный. — Не стой за спиной. Изуку моргнул. Улыбка стала меньше, но не пропала. — Я просто хотел показать… — Показать что? — Кацуки вырвал блокнот из рук Изуку. Пролистал. Там был он. Кацуки. С взрывами на ладонях. С огромной улыбкой, которой у него никогда не было. — Ты меня таким видишь? «Отдай, — закричал внутренний голос. — Отдай и извинись. Скажи, что рисунок крутой. Он же старался. Он тебя героем нарисовал. Скажи ему что-то хорошее. Пожалуйста. Только не опять. Не снова». — Ты меня бесишь, Деку, — сказал рот. — Рисуешь всякую хрень. Думаешь, если нарисуешь меня, я стану твоим другом? Изуку опустил голову. — Я просто… ты мой кумир… — Кумир? — Кацуки усмехнулся. Усмешка была чужой — механической, заученной, неправильной. — У ничтожества не может быть кумиров. Особенно у беспричудного. Он швырнул блокнот обратно. Изуку поймал, прижал к груди. — Прости, Каччан, — сказал он тихо. И ушёл. А внутри Кацуки кто-то выл. «Ты снова это сделал. Ты снова сделал ему больно. Остановись. Пожалуйста. Остановись, пока не поздно. Пока он ещё здесь. Пока он ещё жив». Но сценарий продолжался. --- День у окна Кацуки знал, что это случится. Он знал за секунду до того, как увидел Изуку у окна. Солнце светило в зелёные волосы. Блокнот — новый, взамен того, утонувшего — лежал на подоконнике. Он не хотел подходить. Но ноги шли. Он не хотел брать блокнот. Но рука тянулась. Он не хотел поджигать. Но пальцы уже чиркнули. Пламя побежало по страницам. Жёлтое, жадное, неумолимое. — Нет! — Изуку рванулся вперёд. — Каччан, не надо! Это мой новый блокнот! Я туда всё переписал заново! Кацуки оттолкнул его. Легко. Изуку ударился о стену и сполз по ней, глядя, как его мечты горят в чужих руках. «Не выбрасывай, — кричал внутренний голос. Умолял. Рыдал. — Не делай этого. Ты знаешь, чем это кончается. Ты знаешь. ПОЖАЛУЙСТА. Я НЕ ХОЧУ СНОВА ЭТО ВИДЕТЬ. Я НЕ ХОЧУ СНОВА ВИДЕТЬ ЭТИ ГЛАЗА!». Кацуки шагнул к окну. — Не надо, Каччан… — голос Изуку сорвался на всхлип. Блокнот полетел вниз. Шлёпнулся в придворный пруд. Ряска сомкнулась. Огонь погас. Остался только дым. Изуку стоял у стены. Не плакал. Смотрел на Кацуки. Ждал. Кацуки смотрел в окно. На пруд. На дым. Внутри кто-то бился в истерике. «Теперь слова. Сейчас будут слова. Заткнись. Заткни себе рот. УБЕГИ. СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ. НЕ ГОВОРИ ЭТО СНОВА». — Знаешь, Деку, — сказал рот. Губы двигались сами, язык выплёвывал слова, которые Кацуки ненавидел всей той маленькой частью себя, что ещё могла ненавидеть в этом сценарии. — Если хочешь стать героем… «НЕТ. НЕТ. НЕТ. УМОЛЯЮ. НЕ НАДО. ОН ПРЫГНЕТ. ОН ЖЕ ПРЫГНЕТ. Я НЕ ВЫДЕРЖУ ЭТОГО СНОВА». — …спрыгни с крыши. Ласточкой. Может, в следующей жизни родишься с причудой. Слова повисли в воздухе. Кацуки ждал. Внутри — тишина. Абсолютная. Паническая. Он ждал, что сейчас Изуку выбежит. Что через минуту — или через час — он увидит тень, пролетающую мимо окна. Услышит мокрый хруст. Увидит красное на сером. Он ждал. С замиранием сердца. Со страхом, который не мог объяснить — потому что в этом мире, в этой жизни, Кацуки Бакуго ничего не боялся. Но страху было всё равно. Изуку стоял у стены. Молчал. Не плакал. Потом поднял с пола рюкзак, достал новый блокнот — ещё один, запасной, и начал переписывать заметки с чистого листа. Кацуки смотрел на него. Ждал. Ничего не произошло. Изуку не выбежал. Не прыгнул. Он просто сидел на корточках у стены и писал. Молча. Сосредоточенно. И не поднимал глаз на Кацуки. Кацуки развернулся и ушёл. --- Дни пошли своим чередом Изуку не прыгнул. Но он и не вернулся. Не в тот же день. Не на следующий. Не через неделю. Кацуки видел его в классе — Изуку сидел за партой, слушал учителя, записывал домашнее задание. Всё как обычно. Но на переменах он куда-то исчезал. В столовой садился отдельно. После уроков сразу уходил — не оглядываясь, не подходя к Кацуки. Он не бегал за ним с блокнотом. Не показывал рисунки. Не говорил «Каччан, смотри!». Он просто… пропал. Из пространства вокруг Кацуки. Был — и стал пустотой. Кацуки не искал его. Не подходил. Не звал. Потому что механизм внутри говорил: «Не надо. Он слабый. Беспричудный. Ему не место рядом с тобой». Но другая часть, та, что тихо билась где-то глубоко, шептала: «Где он? Почему его нет? Он же всегда был. Всегда. С четырёх лет. С пелёнок. А теперь нет. Это неправильно. Он должен быть рядом». Кацуки отмахивался от этих мыслей. Они были глупыми. Нелогичными. Изуку — никто. Ничтожество. Без причуды. Зачем он ему? Но по ночам, лёжа в кровати, Кацуки вдруг ловил себя на том, что прислушивается к соседней комнате. К дому Изуку. Там было тихо. Слишком тихо. Он перестал играть во дворе. Перестал смеяться с Кентой и Шо — те быстро нашли нового лидера. Им оказался какой-то Юдай из параллельного класса, но Кацуки его не замечал. Кацуки вообще перестал замечать многих. Только этот провал. Эта пустота там, где раньше вечно маячило зелёное. «Деку должен быть в Юэй». Мысль пришла ниоткуда. Кацуки замер, держа в руках заявку на поступление. Юэй. Лучшая геройская академия. Он подавал документы — его причуда, оценки, рекомендации — всё было идеально. И вдруг — это. Чужое, липкое, неправильное: «Деку должен быть там». — Идиот, — вслух сказал себе Кацуки. — У Деку нет причуды. Беспричудным не место в геройской академии. Так ведь? Он ждал, что внутренний голос согласится. Голос молчал. --- Юэй. Первый день Кацуки стоял перед воротами академии. Форма сидела идеально. В груди горело привычное пламя — ярость, азарт, желание стать лучшим. Он сделал шаг внутрь. И замер. Что-то было не так. Здание было правильным. Коридоры — правильными. Запах пота, резины и амбиций — правильным. Но внутри, где-то на уровне инстинктов, пульсировало: «Кого-то не хватает. Кто-то должен стоять рядом. С блокнотом. С дурацкой улыбкой. С зелёными волосами». Кацуки тряхнул головой. Встряхнулся, как пёс после купания. — Ерунда, — пробормотал он. — У Деку нет причуды. Он не мог сюда поступить. Да и не хотел бы, наверное… — Он запнулся. — Он хотел. Он всегда хотел. Он вспомнил. Вдруг, ни с того ни с сего — маленького Изуку, который смотрел на него горящими глазами и говорил: «Я тоже стану героем, Каччан! Вот увидишь!» Кацуки тогда засмеялся. Посадил его на плечи. Побежал наперегонки. Когда это было? — Чёрт, — выругался он. — Хватит. Он вошёл в здание. Нашёл свой класс. Сегодня первый день. Знакомство. Тесты. Он должен быть сосредоточен. Но за партой, куда он сел, чего-то не хватало. Было пусто. Сзади. Не чувствовалось взгляда, который постоянно его преследовал. «Там должен сидеть Деку». Кацуки сжал кулаки под партой и заставил себя смотреть на доску. --- Неделя в Юэй Он был лучшим. На вступительных тестах — первым. На физподготовке — первым. Учителя хвалили. Одноклассники косились с уважением или страхом. Всё шло по плану. Но по ночам Кацуки снился один и тот же сон. Бесконечная белая пустота. И вдалеке — зелёная фигурка. Стоит к нему спиной. Кацуки идёт к ней, но расстояние не сокращается. Он кричит: «Деку!». Фигурка не оборачивается. Он просыпался в поту. Смотрел в потолок. И не понимал, почему ему не всё равно. «Беспричудным не место в геройской академии, — твердил он себе. — Его здесь не должно быть. Всё правильно. Всё логично». Но нутро твердило другое. «Ошибка. Это ошибка. Деку должен здесь учиться. Он должен бороться с тобой на равных. Он должен дышать тебе в спину. Он должен тянуться. Должен. ДОЛЖЕН». — Почему? — шёпотом спросил Кацуки темноту. — Почему ты так думаешь? Он слабый. У него нет причуды. Без причуды нельзя быть героем. Ведь так? Темнота не ответила. Но Кацуки почувствовал, как внутри, глубоко-глубоко, кто-то плачет. Тот же самый голос, который умолял его не жечь тетрадь. Который кричал, когда Изуку летел вниз. Который сейчас, в этой реальности, где Деку просто исчез, выл от невозможности ничего изменить. Кацуки закрыл глаза. — В конце концов, — пробормотал он, проваливаясь в сон, — это просто Деку. Но даже во сне он знал, что это неправда. --- Кацуки Бакуго, будущий великий герой, лучший ученик первого курса Юэй, спал в своей комнате в общежитии. И не знал, что его сознание всё ещё в плену у причуды. А в реальном мире, там, где его тело лежало без движения, Мидория Изуку сидел у его кровати и сжимал его руку. — Возвращайся, Каччан, — шептал он. — Пожалуйста. Я здесь. Я никуда не делся. Но Кацуки его не слышал.