Реакция начинается с давления

Райн думал об Эше, пока ехал. Именно о нем, а не о сексе. Он выполнил все в точности, утопил себя в джакузи, притащив даже бокал вина, и позвонил Эшу, хотя начал всерьез беспокоиться, что вырубится прямо в ванной. Но Эша он все равно хотел. Его голоса, его взгляда, его рук. Эш ответил всего через один гудок, и Райн прикрыл глаза, сообщая: — Я сделал все, как ты сказал. И я… совсем-совсем не хочу спать, но тело… почему-то меня не слушается, — Райн теперь не просто жаловался, он капризничал. Такого он себе почти не позволял, но… Эш отчего-то позволял ему. Больше того: он не просто не просил перестать, он прежде глядел, а теперь звучал так, словно ему нравилось то, что он видит и слышит. — Твое тело явно лучше тебя понимает, чего ты на самом деле хочешь, — хмыкнул Эш. — Лежит такое расслабленное и утомленное и скучает по мне. Я буду с ним очень бережен. Что у нас есть из гидромассажа? — Да, — протянул Райн, — у нас есть все. Подсветка, ароматизация, пена, и струи по всей поверхности. Четырнадцать режимов от щадящего до массаж-профи, когда нужно держаться за поручни, чтобы не отнесло к противоположной стенке. Райн почти не думал, что говорит, просто отвечал, представляя Эша рядом, как он проходит и садится на край ванны, склоняется и шепчет в ухо. Райн хотел, чтобы Эш залез к нему, но радовался и тому эффекту присутствия, который получался сейчас. — Ну, тогда выбирай режим, раз они по интернету не управляются, и начинай ныть о том, что успел сделать. Райн подошел к заданию Эша со всей ответственностью — выбрал комбинированный режим: средний для спины, чтобы мышцы и правда могли расслабиться и совсем легкий, мягкий для всего остального, чтобы чувствовать нежные ласковые струи повсюду. — И ты серьезно, — ответил он, запустив гидромассаж, — хочешь слушать, как я… «Устал,» — вдруг понял Райн. И обескураженно уставился на эту свою мысль. Так расслабляться было никак нельзя. Райн не терпел чувствовать себя слабым и беспомощным. — Серьезно. Мне интересно, а так ты не заснешь и не утонешь. Подам пример: ничто не бесит меня так, как обучение других. Ужасно хочется все отобрать и делать самому. Сегодня я показывал Микаэлю, как правильно фотографировать для разрабов ИИ образцы продукции, чтобы они могли различать дефекты. А Микаэль рассказывал, что не создан для этого. Что он не для того учился сколько-то там лет и прочее. И проще нам нанять фотографа. Райн улыбался, он с трудом мог собирать слова в предложения, но ему нравилось слушать Эша. Его голос вплетался в струи и звучал с ними в унисон, вибрировал и тек по телу, словно оглаживая. Райн представлял прикосновения. В этот раз они были не горячими и страстными, а теплыми и ласковыми, успокаивающими — не сексуальными, но такими пробирающими, что изнутри что-то поднималось к горлу и к глазам. Райн даже перестал моргать, ведь реветь было не с чего. — Когда ты говоришь, я схожу с ума. Мне кажется, ты обнимаешь меня всего и сразу. Что ты рядом, и… все так… хорошо. И спокойно. И даже забавно. Я верю, что все успею, что все получится. Я сегодня очень много успел. Главное, чтобы все мои переносы состоялись. Главное, чтобы утром я снова был в форме. Я… Устал. А мне сейчас нельзя. И ты… Ты же веришь… в меня? — Райн чувствовал эту нужду. — Ты только рассказывай дальше. Я вот, например, понял, что на большом производстве нужен фотограф, чтобы… директору не приходилось учить идиотов фотографировать. И… Я тоже всегда хочу все отобрать, когда кто-то не справляется. — Не так уж он и нужен, — усмехнулся Эш. — Не думай об этом. Ты со всем справишься, но планировать завтрашний день мы не будем. В целом, у меня все прошло спокойно, ни одна линия не встала, новый механик отлично справляется, так что в свободное от Микаэля время, и он кстати не идиот, а мой зам, я тестировал новый состав для покрытия. Вроде работает хорошо. Эш говорил дальше, припоминая разное из своего дня, но Райн в ответ рассказывал мало и неохотно — было слышно, как он не просто устал, а откровенно заебался. Через полчаса Эш отправил его в душ — Райн отказался просто вылезти и считать себя чистым, продолжая что-то болтать по громкой связи и, когда Райн лег, сказал: — Ну вот, теперь я тебя обнимаю, а ты закрываешь глазки, чтобы наша встреча стала еще ближе. — А я обнимаю тебя, — сонно отозвался Райн, — Крепко-крепко. И не отпущу до самого утра. «Спасибо тебе». Райн плохо уже мог сосредотачиваться, но понимал, помнил, что такого для него еще никто не делал. Райн не разрешал себе быть усталым или слабым, не прощал утери контроля. Но… Это все и сразу разрешил ему Эш. И, как оказалось, не только в постели. — Обещай мне тоже… — попросил Райн, почти уплывая в сон. — Обещаю, — сразу согласился Эш. — Если ты устанешь от меня, если захочешь, чтобы я собрался… Просто скажи. С этим я справлюсь наверняка. Больше всего я боюсь за будущие два дня достать тебя так, что ты не захочешь меня видеть. И вот этого… мы никак не можем допустить. — Не устану, ты не утомительный, Райн. Не такой, как сейчас. Просто очень устал, это со всеми бывает, и мне нравится дышать тебе в макушку и… баюкать, кажется, так это называется. А ты очень нежный и ужасно податливый, и потому очень жаль, что утром мне этим не воспользоваться, но я воздам себе сторицей, когда тебя заберу. — Да, — снова согласился Райн, еще ни с кем и никогда он не соглашался так часто, так просто. Райн не стал даже извиняться за то, что его так размазало. — Спокойной ночи, — пожелал он Эшу. — Ты только еще две минутки не клади трубку, можно даже… ничего не говорить. — Спокойной. Все уже хорошо, Райн. И все получится, я и правда в тебя верю. Эш замолчал, но, как Райн просил, не положил трубку. Райн слушал, как Эш дышит, представляя, как прижимается к нему со спины. Райн уснул, так и не отбив звонок, и проспал свои три с половиной часа очень глубоко и крепко. К счастью, мобильник был умным и сам через какое-то время ушел в режим сна. К счастью, будильник прозвонил вовремя, а Райн проснулся от него легко. У него была цель, и он не желал видеть препятствий. Зато распланировал не только дела, но и перерывы на переписку, с учетом того, когда у Эша начинается утро. Даже написал о том Эшу: «Я поехал на работу, но выставил себе будильники на перерывы. Первый будет в четыре, ты как раз проснешься, потом еще один в полшестого, следующий в полдевятого, потом в одиннадцать. До одиннадцати будет последняя встреча. Если все пройдет хорошо, то после я смогу забрать работу домой. Потом поработаю до двух, и у тебя будут все шансы снова отправить меня спать. А завтра наступит среда. У меня будет три встречи, но к девяти я рассчитываю вылететь. Поработаю в самолете, тем более моя ассистентка останется в городе. Смогу слать ей указания.» Ровно в шестнадцать, то есть в девять утра по времени Хуареса, Райн написал Эшу: «Доброе утро,» — давая себе подышать и даже выпить раф, а еще… закурить в своем кабинете, запершись, выключив кондей и… Открыв окно. «Привет, мой дикий планировщик,» — отозвался Эш. «Я не дикий, а неукротимый, — поправил Райн. — У меня две встречи позади, одна и совещание впереди. Все идет точно по плану. Кажется, я выбиваюсь вперед. И сейчас… ровно пятнадцать минут, буду представлять, как… ты проснулся. Ты потягиваешься, а я… гляжу, как ты идешь в душ, как возвращаешься и делаешь кофе.» Это был, конечно, не секс по телефону, но на самом деле, судя по ощущениям, что-то очень близкое. «Мне нужно идти и нельзя задерживаться, но… Больше всего я хочу… тебя поцеловать». «Взаимно, — Эш даже не стал поправлять Райна, хотя уже был на работе, ему тоже попала под хвост вожжа, и он пришел пораньше. — Хотя за пятнадцать минут я бы мог успеть сделать что поинтереснее и прямо на твоем столе.» «Неееет, — мысленно и со странным чувством протянул Райн, — если бы ты правда был здесь, все было бы по-твоему. Но… ты далеко, и это повышает мою устойчивость. Большой босс не может отдаться тебе прямо на столе. Тем более перед встречей с оочень большим боссом на тридцать лет старше, еще и другом герра фон Вальдена. Так что… целуй, а остальное уже вечером, после последней встречи. Но… У меня есть компенсация за капризы. Я… обещаю тебе… не просто слушать, но делать все, что ты скажешь. Прямо в кабинете. Может, тогда он начнет вызывать у меня более приятные ассоциации.» «Завлекательно, но я согласен и без компенсаций, мой суперустойчивый большой босс. Но я бы все равно усадил тебя на стол… Потом поймал за затылок… И начал сперва нежно, только губы, но ты же нетерпеливый, так что… Вот ты уже и втягиваешь мой язык и обнимаешь ногами,» — отправил Эш, вдруг смущаясь, хотя писал Райну и гораздо более непристойные вещи. Райн чувствовал: пальцы Эша, которые чуть тянут за волосы, его губы, его язык… «Да. Я притягиваю близко, обнимаю за шею, целую взахлеб и… Не отпущу еще… минут пять.» Райн отправил, но вдруг дописал еще: «Я очень соскучился, Эш.» «Скоро увидимся, и не отпускай, так хорошо.» Райн и правда так и просидел на краю стола, закрыв глаза, сжимая мобильник и для внутри поцелуй — все свои пять минут до будильника. А поднявшись и поправляя пиджак, мысленно потянулся к Эшу, касаясь губами угла его рта. Райн работал, и у него в руках все горело, точнее работало. Он предлагал, убеждал, ставил условия, не уступал, давил, соблазнял… Прибылью и выгодами, конечно — не собой. Он вцеплялся мертвой хваткой. Он хотел не просто закрыть или начать сделки — он хотел, чтобы ему было, что предъявить отцу. Райн давно уже был самостоятелен и довольно не зависим, сепарирован, он не боялся отца… Обычно. Отец был далеко, хотя когда-то… Райн вообще-то не выбрал Швейцарию, он выбрал сбежать от отца подальше, но со всей пользой. Тем более — так лететь до него было полтора часа, и это с запасом. Вот только всякий раз, когда отец звонил, Райн где-то глубоко внутри вздрагивал. Он умел говорить отцу даже «нет». Именно ему он говорил «нет» с особым упорством, но… в горле всякий раз стоял ком, а грудь сжимало испугом. Детским и необъяснимым. Райн того себе не прощал — он держал лицо и никогда не сдавался. И это… стоило ему дорого. Всякий раз как минимум одной брэндовой рубашки. Но пока отец все еще был далеко, Райн о том не думал и делал, что должен. Заранее смиряясь с «будь, что будет». В пику отцу сейчас Райн был уверен и непоколебим: несмотря на всю тонкость и невысокий рост, он глядел на всех свысока и казался монолитной стеной, вершиной айсберга. В его ладонях лежала империя, и Райн был достойным правителем. Он не тушевался даже перед друзьями отца. Условие было только одно: играя на одной стороне, никогда не следовало стоять рядом с ним. В 23:15 после последнего скорее не приема, а все равно совещания, Райн влетел в кабинет, как цунами. Его глаза горели — у него получилось все, что он хотел. Взвод от успеха, разгонял кровь. И… сейчас Эшу мог достаться победитель, главное было — не садиться, не найти точку опоры, чтобы… только не расползтись по швам — не встретиться с собственной усталостью. Райн не стал писать, сразу позвонил, произнес взвинченное и звонкое: — Привет! И обратился в слух. — Привет, — ответил Эш неожиданно сухо, — пять минут. Эш не сбросил вызов, и Райн услышал, как он досказывает что-то сотруднику, после извиняясь и обещая потом вернуться и посмотреть на результат. Его голос вернулся к Райну еще через секунд двадцать: — Ну, мы победили? — Да, — Райн звучал запальчиво, так, как не позволил бы себе с кем-то другим. — Совершенный успех и… Это станет мне порукой завтра. Будет легче. А… Я очень невовремя? Ты точно можешь говорить? — Райн никогда не спросил бы такого прежде, но сейчас ответ Эша, его время… Райн ценил не меньше своего. — Вовремя, босс ведь всегда вовремя, — Эш хмыкнул, уже закрывая дверь своего кабинета. — И по-своему удачно, что оба мы в кабинете. Галстук не давит? — Всегда… — отозвался Райн, зависая посреди кабинета, глядя куда-то очень далеко — сквозь оконное стекло, сквозь город, сквозь крыши небоскребов, сквозь воздух, сквозь темное небо — туда, где в своем кабинете стоял Эш. Райн вовсе не вызывал Эша к себе, он шел к нему сквозь время и расстояние. — Представь, что я внезапно стучу в твою дверь. Откроешь? Райн задержал дыхание. Богатая фантазия, которую всегда порицал отец, сейчас была как нельзя кстати. Райн уже стоял близко, когда Эш сказал: — Да, если ты предпочитаешь такой антураж. Тут довольно тесно… И к двери тебя особенно не прижать. Райн… ты уверен? Может дома лучше? И галстук все-таки сними. — В тесноте, но не в обиде… — Райн потянул узел галстука. — Зато уютно… И… неудобно. Это просто бомба, то, что нужно. Так что… Не смей меня горизонтировать. Это важно. А я уже представляю, как ты стягиваешь галстук… Сейчас, я прошу, — выдохнул Райн, — пожалуйста, я уговариваю тебя и опускаюсь на колени, глядя тебе в глаза. — Райн… — Эш вдруг совсем растерялся, как будто его привычное равнодушие к сексу вернулось все и сразу, хотя член уже отозвался голосу Райна, но Эш вдруг не мог. Не из-за тонкой двери, не из-за работы, не из-за расстояния или даже не желания, просто в этот миг все стало каким-то неправильным. — И я опускаюсь к тебе, — тихо сказал он, — и обнимаю. Райн успел опустится на колени, как до того презентировал. Теперь он стоял в этой позе полной покорности и жажды посреди своего кабинета, стиснув веки, а Эш… не возвышался и не спешил взять то, что Райн легко мог отдать ему. Райн чувствовал и обнимал в ответ, не в силах вымолвить ни слова, лишь приникая к Эшу, ощущая его тепло. Так немыслимо и глупо… Эш вдруг сам стал точкой опоры. Райн обнимал его и дышал в трубку сорванно, словно задыхался, словно бежал до того. Теперь он держался за плечи Эша и дышал ему в шею. Отчаянно. Глупо. Устало. — Не так обращаются с победителями, Райн, — шепнул Эш, и Райна прошибло его словами, как током. Он вдохнул побольше Эша, чувствуя как из груди рвется то ли хрип, то ли всхлип. На Эша вдруг снизошло и вдохновение: — Я забираю тебя к себе на колени и целую за ухом. Вот так. Сообщу тебе о еще одной победе… Я соглашусь на оффер. Эш чувствовал именно так — он сдавался, но победа Райна его вдруг не ранила, не роняла… Просто стало глупо отказываться от того, что хочешь — от Райна. — О, боже мой! — Райну казалось, он кричит, но он едва шептал, и таял в невидимых руках Эша, как в настоящих. — Спасибо… — Райна размазывало стремительно. — Тебе нужно будет выбрать квартиру в Женеве, — припомнил Райн важное. — Ты же тогда… в этот раз улетишь со мной? — Наверное, от эйчаров зависит. Микаэль вполне может заменить меня, я думаю. Если они утвердят его кандидатуру, то дела можно передавать и по телефону, что не успеется. Если захотят нового человека, то скорее всего — нет.        — Я все понял. И… Это не то место, где они могут хотеть. Директор отдела разработок на головном заводе Женевы много важнее простоя в Хуаресе. HR-ы Женевы сожрут местных с потрохами, они и без того долго ждали. Так что… им придется согласиться на Микаэля. А нового сотрудника… Можешь прособеседовать ты из Женевы, — Райн решал легко, привычно, автоматически. — Выбирай квартиру. Если это важно, то моя в Ultima Quai, там рядом озеро. Райну отчаянно хотелось, чтобы Эшу понравилось, если не внутри, то… по общей задумке. — Только не сердись… Я наверное давлю, но это потому… Что… Иначе я просто… Уже не встану с колен, — силы покидали Райна стремительно. — Ну, ты же уже не на коленях, а на мне. Про квартиру… это все равно, главное, чтобы небольшая, я не люблю много пустого пространства. Что-нибудь попроще и поближе к работе. — Я понял. Я сам им передам, пошли им только официальное согласие, — Райн чуть вздохнул. — А если я на самом деле сяду сейчас, то уже точно не встану. Это правило все еще работает. И мне все еще нужно поработать… Но пока… Я дышу тебе в волосы и перебираю их, медленными маленькими поцелуями покрывая твою шею. — И ты ужасно хорошенький, таких не отпускают работать. Зато с них снимают пиджак. Райн вдохнул поглубже и повторил жест Эша, роняя пиджак сначала с плеч, а после и совсем. Жар снова разгорался не только в груди, но и внизу живота. И постепенно захватывал все тело.