Поцелуй меня, улыбнись для меня

В ночи разносился оглушительный гул. Тяжелее воя турбин самолёта, волна за волной он сотрясал округу. Кроны деревьев под ним клонились и шелестели, сорванные накатами ветра листья разлетались прочь, в краткие моменты затишья не успевая даже касаться земли. Серидзава старался закрывать лицо руками, но рукава его пиджака давно ободрались, а в растрёпанных волосах застревали мелкие веточки и комки земли. В рот с верхней губы стекала струйка свежей крови. Что-то давило на череп изнутри всё сильнее с каждой секундой, но Серидзава упорно двигался вперёд, шаг за шагом, уже не тратя сил на многократно треснувший барьер. Рейген остался далеко позади. Он сказал, что будет контролировать периметр и не допускать лишнего вмешательства, но Серидзава заметил, что даже ему, величайшему из величайших, на подходе к лесу сделалось дурно. Впрочем, говорить об этом вслух не было никаких причин. Серидзава не хотел вести себя бестактно, должно быть, его бесценный босс намедни потратил свой энергетический запас на вещи куда более важные, чем зачистка старых хвостов. Тащить его практически в эпицентр бури было не лучшей затеей, и Серидзава искренне не хотел, чтобы хоть один волос упал с этой остроумной золотистой головы. Больше двух лет он не видел базу Седьмого Подразделения. И сейчас не узнал бы её, если бы не осознавал столь ясно, где именно находился. От некогда укреплённого и пристально охраняемого здания остались одни руины — Рейген предупреждал, что в свой единственный визит сюда они с Мобом не оставили камня на камне. Но всё оказалось куда хуже, чем Серидзава мог даже представить. Руины, залитые водой из раскуроченных водопроводных труб, покрывали пятна молодого мха. Общая площадь стен казалась меньше площади пробоин. От верхнего этажа и до самого фундамента все потолки были пробиты насквозь. Словно в центр базы рухнул раскалённый метеорит, не иначе. Хотя Серидзава прекрасно знал, на что были способны похожие на Шигео эсперы, когда им угрожала серьёзная опасность. Вероятно, он и сам мог вот-вот лишиться самообладания и бездумно удариться в неконтролируемую, беспощадную и отчаянную самозащиту, если бы не одно «но»… — Выслушайте меня! — в окружающем гуле его надрывный крик показался шёпотом. Сквозь сведённые локти Серидзава, щурясь, глядел на фигуру, прижавшуюся к стене. — Прошу! Я не хочу с вами драться! Мне ничего не нужно от вас! — Ты приволок с собой этого монстра?! — глубокий голос эхом разнёсся между деревьев. Самые тонкие из них уже кренились к земле, не выдерживая напора. — Рейгена-сана? — слова сорвались глотком воздуха, напоминающим вздох утопающего, на миг чудом высунувшегося над водой. Всё стихло внезапно и резко. Ветер угас вместе с тем, как обжигающие волны энергии, собравшись к эпицентру, с громким хлопком растворились в воздухе. Грудь распёрло колющей болью, и Серидзава, рухнув на колени, впился пальцами в мягкую землю. Тщетные попытки отдышаться лишь сильнее истязали его. Неторопливо, то ли с грацией, то ли с недоверием к нему приблизилась высокая стройная фигура. На голову легла холодная сухая ладонь, и Кацуя тут же притих. В следующий миг его рывком потянули вверх, но короткие пряди выскользнули из безжалостной хватки, и Серидзава, распрямившись, поднялся на ноги сам. Он смотрел на Шимадзаки. Шимадзаки, не мигая, смотрел на него в ответ. Будто взаправду мог видеть хоть что-то. — Мамочки, — Серидзава сглотнул, вцепившись в свой галстук перепачканной в земле рукой. Они не виделись больше года, и теперь странно, неловко даже было понимать, что именно это слово некогда один из самых устрашающих членов Супер Пять сказал другому в первую очередь. Впрочем, особого стыда за свои нелепые повадки Серидзава уже давно не испытывал. Его язык всегда был неловким. — Погод-дите, погодите, — воздев свободную руку, Серидзава продемонстрировал раскрытую ладонь. Он знал, что Шимадзаки, вопреки видимой слепоте, прекрасно различал не только жесты, но даже самую мелкую дрожь на его ресницах. — Шимадзаки-сан, я не хочу драться, правда. — Твой босс с тобой? Шимадзаки оскалился, словно загнанный в угол зверь. Никогда прежде Серидзаве не доводилось видеть его таким. Обычно в любой, даже самой патовой ситуации Рё сохранял высокомерную насмешку. Его броню было не пробить. Но теперь, бушующий и растравленный, он действительно казался нервным. Всё в нём, начиная от вздёрнутых плеч и заканчивая морщинками, очертившими уголки губ, слишком уж явно напоминало обычное человеческое отчаяние. — Рейген-сан? — зачем-то переспросил Серидзава. Чёрные глаза настороженно округлились. — Он здесь, д-да, но… не прямо рядом с нами. Он ждёт мен-ня на опушке леса, и… Я не знаю, понял ли он, что именно вы находитесь здесь. Честно говоря, я давно заметил, что чтение ауры не одна из его сильных сторон. — А ты, конечно же, понял всё сразу, — фыркнул Шимадзаки. Отчего-то в его усталом голосе прозвучало разочарование. Облизнув разгрызенные до кровавой корки губы, Серидзава кивнул. — Я не хочу драться, — повторил он. В конце концов отняв ладонь от галстука, Серидзава на пробу протянул её вперёд, но вместо рукопожатия Шимадзаки резко отшатнулся прочь. Руку пришлось убрать, пускай и с удручённым вздохом. — На самом деле, я очень рад встретить вас снова. — Рад? — Рё пытливо сощурился. — Сам-мо собой! Пускай вы натворили дел, будучи на стороне директора Судзуки, — понурив взгляд, Серидзава поддел мыском ботинка мелкий кусочек бетона, лежащий на земле, — я ничем не лучше, ведь так? И вы всегда были добры ко мне раньше. Но я должен был выяснить, что происходит здесь. Ваши вспышки… Всплески энергии, которые вы испускали… Все эсперы в городе чуяли их за полсотни миль. Склонив голову к плечу, Шимадзаки притих, будто обдумывая всё услышанное. По крайней мере, теперь вокруг стояли тишина и зыбкое спокойствие. Серидзава старался не мешать ему, даже дыхание затаил, сам того не осознавая. Он продолжал глядеть на Шимадзаки, но без прежней пристальности. Скорее с надеждой и лёгкой опаской. Они оба прекрасно знали, что объём энергии, доступный Рё, по сравнению с энергией, которой распоряжался Серидзава, был каплей в напёрстке. Но в то же время им обоим было известно, что Шимадзаки владел своей силой в совершенстве, собранный и ловкий, в то время как слабовольный Серидзава едва ли решался затрагивать свою без острого повода, опасаясь неконтролируемых последствий. По сравнению с Шимадзаки он был последним неумёхой. Поэтому следующие слова, в холодном ночном воздухе прозвучавшие приговором, заставили горло Кацуи сжаться в удушливом спазме. — К сожалению для нас обоих, это не твоё дело, — рука Шимадзаки сжалась в кулак. Воздух вокруг наполнился электрическим стрёкотом. Под кожей закололо. — Не усложняй нам обоим задачу и стой на месте. Сейчас я тебя убью. — Может не надо? — предложил Серидзава робко. В тот же миг он грудью ощутил увесистый толчок. Земля ушла из-под ног, лес перед глазами стремительно завертелся. Прежде чем упасть вниз лицом в нескольких десятках шагов от Шимадзаки, Серидзава ударился о землю и кубарем прокатился по мокрой траве. Всего один миг на него давила блаженная мысль о том, чтобы не вставать. Казалось, время вокруг остановилось, и пока он тоже сохранял неподвижность, едва начатый бой не мог продолжиться. Но Серидзава знал своих бывших товарищей настолько хорошо, насколько ныне позволяли воспоминания, не приукрашенные намеренным игнорированием страшной истины. Шимадзаки был не из тех, кто гнушался бить лежачего. Он с большим удовольствием нападал со спины и без зазрения совести атаковал слабых, а это значило, что Серидзаве оставалось только подняться. Подставив под себя руку, он встал, тут же обратив к Шимадзаки настороженный взгляд. — Послушайте, никому из нас от этого не будет пользы. Если вам нужна помощь… Второй толчок. На это раз Серидзаву не отнесло дальше пары метров — он налетел спиной на ствол старого дерева. Удар, пришедшийся аккурат между лопаток, выбил из лёгких весь воздух. Пришлось шумно и глубоко вдохнуть, прежде чем со всех ног броситься в сторону, чтобы не облегчать Шимадзаки задачу, оставаясь на одном месте. На третье предупреждение Серидзаве не хватило терпения. Вероятно, позже он устыдится этого, но разве может быть приятно, когда тебя швыряют из стороны в сторону, словно мячик для тенниса? Рейген-сан всегда настаивал на том, чтобы Серидзава ясно отличал продуктивные диалоги от непродуктивных. За минувший год Кацуе всё же удалось в полной мере освоить этот бесценный навык. Утешить расстроенного клиента — продуктивно. Выслушать рассказ о чьей-то семье, чтобы расположить к себе — продуктивно. Предлагать один компромисс за другим и взывать к здравому смыслу, пока собеседник возит тебя лицом по сырой земле — непродуктивно. Запустив руку под лацкан пиджака, Серидзава вытянул из внутреннего кармана одну из визиток. Следом за ней, шелестя и постепенно складываясь в нестройный ряд, потянулись и остальные. Небеса свидетели, он не хотел драться. Даже словесные склоки были противны ему до глубины души, но сейчас речь шла не только о самозащите. За спиной Серидзавы, ограждённый лесом и пригородным шоссе, остался Рейген. И пускай не возникало никаких сомнений в том, что этот человек мог дать Шимадзаки сто очков вперёд, Серидзава не хотел подводить его. Было бы попросту стыдно не справиться с доверенной работой. Раз уж переговоры провалились, не успев начаться, Серидзаве, по крайней мере, следовало показать себя в бою. К собственному стыду, Серидзава ощутил смутное облегчение. Не потому, что давно мечтал расквасить нос кому-нибудь из бывших товарищей, вовсе нет. Его в самом деле не радовали стычки, особенно те, которых, как он полагал, можно было бы цивилизованно избежать. Но энергия, непрерывно распирающая его тело изнутри, не так уж часто находила достойное русло для выхода. Драка с Шимадзаки, вне всяких сомнений, требовала немало сил. Знать это было приятно. Единовременно Серидзава надеялся закончить битву поскорее и, напротив, растянуть её, насколько получится, лишь бы спустить в никуда излишек отравляющих его сил. Конечно, за последние несколько месяцев он стал контролировать себя гораздо лучше, но в то же время не мог отделаться от зуда, то и дело пробирающего кончики пальцев. Тело переполнял неземной ток. Несколько минут вспышки, прежде разносившиеся над лесом, звучали непрерывным набатом, смешиваясь с резким свистом и оглушительным гудением. Режущий свет урывками озарял округу. Воздух, казалось, то и дело стремительно раскалялся и тут же остывал. В центре этого буйства, скользя между руин Седьмого Подразделения и редких устоявших деревьев, мелькали две фигуры. Серидзава старался больше обороняться и меньше атаковать. В конце концов, у него не было цели навредить Шимадзаки. Зато Шимадзаки, явно вознамерившийся навредить ему, ни в чём себе не отказывал. Он спешил и вкладывал в каждый выпад все имеющиеся силы. Этого следовало ожидать. Шимадзаки прекрасно понимал, насколько именно уступал противнику в резерве сил. Если он сам мог с гордостью назваться чудовищем, то Серидзава был ничем иным, как инфернальным кошмаром за гранью человеческого понимания. Драться с ним продуманно и размеренно — прямой путь в могилу. В конце концов Серидзава мог просто дождаться, когда силы Рё иссякнут, и как следует потрясти его в момент измождения. Оставалось полагаться лишь на спонтанные и резкие атаки, не имеющие ни порядка, ни логики. Те, что Серидзаве не удастся предугадать. Следовало отдать должное, некоторое время Шимадзаки был успешен. Несколько раз он пробил Серидзавой стены Подразделения… или, вернее, то немногое, что от них оставалось. Пару раз придавил к земле и даже удержал на несколько мимолётных мгновений, прежде чем был отброшен напором своего же телекинеза. Снося удар за ударом, Серидзава, как и всегда мягкосердечный, явно собирался взять Шимадзаки на измор. Он терпел, сжимая зубы, и выжидал момента, когда сумеет закончить драку, так и не замарав руки кровью. С грохотом его затылок проломил остатки пола на уровне первого этажа. Барьер всё ещё держался, и Серидзава оставался в сознании. Вероятно, нечто похожее чувствовали обычные люди, когда их огревали по макушке стеклянными бутылками. Как в фильмах. Как в глупых барных комедиях. Как в вестернах с элементами буффонады. Как… Ах, что за нелепые мысли приходили Серидзаве в голову этой сумбурной ночью. Он вдруг понял, что успел подумать всю эту чушь меньше чем за долю секунды. Понял, потому что бетон вокруг всё ещё грохотал, и сам Серидзава всё ещё летел вниз. И в уголке его глаза мелькнуло крошечное чёрное пятно, едва заметно отлившее тусклым проблеском. Кровь похолодела. Ужас спёр горло. Не контролируя силы, Серидзава направил весь поток на то, чтобы остановить обваливающийся бетон, шлакоблоки и стальные балки в воздухе. Ведь ещё немного, и все они одной огромной массой обрушились бы на голову человеку, сжавшемуся в заросшем молодыми кустами закуте руин. Прежде Серидзава не чувствовал его присутствия, стало быть, с наибольшей вероятностью их с Шимадзаки животная схватка Дамокловым Мечом нависала над каким-то заплутавшим треккером или, что вероятно, незадачливым исследователем пустошей, так некстати выбравшим обломки Седьмого Подразделения объектом своего интереса. И если Серидзава мог снести десяток-другой ударов затылком о бетон, то бессильный зевака — едва ли. До безумства взволнованный увиденным, Серидзава допустил один единственный спонтанный порыв. Ударившись о землю и тут же подскочив, он вознёс правую руку в воздух, сложив из обломков бетона купол над сжавшимся в комок, очевидно перепуганным свидетелем. Левая же рука, остервенело вцепившаяся в визитки, направилась точно в сторону зависшего Шимадзаки. Одной секунды замешательства хватило. Чащу поглотил взрыв. Сиреневая пыль стремительно разнеслась по округе, растворив силуэты деревьев и холмов в ослепительной вспышке. За ней сразу последовал грохот такой силы, что расслышать его Шимадзаки успел лишь в первый миг. И тут же оглох. Слух затянуло мучительным звоном. Следом — жар. Обжигающий, словно пламя, но не имевший ни формы, ни цвета. Он разошёлся волной и тут же, застыв, стремительно сжался обратно. За ним — звук. После звука — свет. Сделав шумный глоток воздуха, Серидзава замер в оцепенении. Он видел, как Шимадзаки, охваченный страхом, стремительно бросился прочь, но сам не двинулся с места, чтобы нагнать его. Остался стоять, как было, примиряясь с произвольным взрывом, который чудом сумел поглотить. Случившееся ошеломило Кацую достаточно, чтобы на время позабыть обо всём остальном. Он ни за что не стал бы судить Шимадзаки за побег. Сказать по правде, если бы Серидзава мог, он сбежал бы от себя и сам. Особенно после того, что сотворило его неразумное тело. Не успев опомниться, Серидзава разобрал купол. Медленно бетонные блоки отделились от металлических переборок, выдранные из стен трубы разгладились, рухнув на траву. Галька, забивавшая прорехи в собранном Серидзавой щите, осыпалась, прервав воцарившуюся тишину мягкой дробью. В углу, у стыка изломанных стен, подтянув колени к груди, действительно сидел человек. Стройный мужчина лет тридцати на вид. С тёмными волосам и растрёпанной чёлкой, едва достающей до бровей. Он кутался в затёртую кожаную куртку. Его чёрные брюки покрывала пыль. Как ни крути, по его виду становилось понятно, что он успел порядочно повозиться среди руин Подразделения, прежде чем, перепуганный, спрятался в закут. — Ой-ой, — пророптал Серидзава еле слышно. Звук его же собственного голоса отдался вспышкой боли в гудящей голове. Слух только начал проясняться после с трудом обузданного взрыва. — Господин, не бойтесь, господин, — Кацуя попытался успокоить его, но, едва выступив вперёд, увидел, как мужчина ещё плотнее прижался к стене, то и дело нервно подёргиваясь. — Я не причиню вам вреда. Правда. Честное слово. Честное… Вы не ран-нены? — он старался звучать так ласково, как только мог, но сквозь гул в ушах не был способен разобрать звук собственного голоса достаточно отчётливо. Быть может, полагаясь на ощущения, Серидзава говорил слишком тихо. Он боялся остаться неуслышанным. Тем не менее, мужчина вдруг затих. Его плечи опустились. Лицо разгладилось. Но вместо умиротворения во взгляде отразилось искреннее изумление. Широко распахнутые глаза глядели на Кацую не мигая. Мужчина разомкнул губы. Вздохнул. Снова сомкнул. В морщинке над его переносицей явно выражался напряжённый мыслительный ход. Растерявшись в путах его пристального внимания, Серидзава склонил голову и наспех оглядел себя от груди до кончиков чёрных туфель. Драка истрепала его, конечно, но едва ли хоть что-то в его виде сейчас должно было вызывать столь вящее неверие. Разве что экстрасенсорные силы, с лихвой продемонстрированные чуть ранее. И Серидзава в самом деле собрался грешить на них, как вдруг из угла его позвал надломленный голос: — Серидзава-сан? Вот как. Этот мужчина знал его. Вскинувшись, Кацуя осторожно всмотрелся в чужое лицо исподлобья. Черты не казались ему даже смутно знакомыми. Совершенно чужой человек. Сотни подобных можно было встретить на любой центральной станции города семь дней в неделю. Тем не менее, этот мужчина знал, как к нему обращаться. Да и говорил крайне уверенно. В самом деле, едва ли он, до полусмерти перепуганный творящимся вокруг кошмаром, стал бы вслушиваться в то, с каким именно обращением Шимадзаки угрожал Серидзаве. Нет, дело было в другом. — Простите? — только и сумел пискнуть Кацуя. — Серидзава-сан, это же я, ну, — он поднёс руку к своей груди с таким видом, будто это должно было хоть что-то прояснить. Но, не приметив ни единого проблеска понимания на смятенном лице, в конце концов уточнил: — Мамору. В этот самый миг над руинами Седьмого Подразделения стало так тихо, как, вероятно, не становилось никогда прежде.