Рейген-сан всегда настаивал на том, чтобы Серидзава ясно отличал продуктивные диалоги от непродуктивных. За минувший год Кацуе всё же удалось в полной мере освоить этот бесценный навык. Утешить расстроенного клиента — продуктивно. Выслушать рассказ о чьей-то семье, чтобы расположить к себе — продуктивно. Предлагать один компромисс за другим и взывать к здравому смыслу, пока собеседник возит тебя лицом по сырой земле — непродуктивно.

Ему велели охранять. Поставили здесь, на расстоянии пары десятков шагов от ворот, под приземистой сторожевой башней, и напутствовали быть начеку. Он не спрашивал о большем, стараясь держать рот на замке с отчётливым пониманием того, насколько ценно бывало молчание. Но это вовсе не значило, что неокрепший пока ещё ум не подгрызало любопытство. А потому Бао, стараясь не поворачивать головы, скосил взгляд, когда к массивным воротам подъехала карета в сопровождении доброй дюжины конных солдат.

Ророноа выпрямился и застыл, глядя на Санджи. Никогда прежде в его изумрудных глазах не бывало подобного холода. На несколько мгновений Винсмоуку показалось, что стоял перед ним не накама, не верный консильери их банды, спасший его жизнь меньше четверти часа назад, а чужак, хладнокровный и враждебный, чьи помыслы переполняло одно лишь отвращение к услышанному.

На небольшом зеркале с мелкими пятнами от брызг по нижнему краю красовалась размашистая надпись. Она была полупрозрачной и неровной, явно написанной куском мыла для рук, лежащим тут же, у крана. Судя по всему, перед своим уходом Экубо вдруг решил оставить послание, совсем маленькое, но несущее в себе неожиданно много: «Ты не бестолковый».

- Джейсон, - это было третье слово, которое Салим сказал ему за сегодня, и оно ни единой буковкой не отличалось от первых двух. Только на этот раз Колчек стоял прямо перед ним. Их разделял порог и меньше пары футов пустого пространства. На Джейсоне теперь не было противогаза, но под холщовой курткой проглядывал закрытый ворот облегчённого бронежилета. Салим не стал принимать это на свой счёт.