Между местью и тобой…

Тишина затянулась. Никто не двигался. Никто не говорил. Будто весь дом Ким одновременно пытался проснуться от происходящего. Но это был не сон. К сожалению. Это была реальность Мирёна. Жестокая. Холодная. Без права на исправление ошибок. — Я поеду с ним, я сам так решил, — Тэхён осторожно подошёл к Намджуну и опустил дуло пистолета. — Чонгук, я прошу тебя… он наш младший брат. Я не вру. У нас разные матери, но один отец. Он не имеет к этой истории никакого отношения. Не забирай его. — взмолился Юнги, на шее которого появилась маленькая царапина. — Хён… Голос Юнги прозвучал хрипло. Он всё ещё смотрел на Намджуна. Будто всё ещё надеялся, что тот остановит происходящее. Но Намджун молчал. Слишком хорошо понимая цену собственного слова. Любая ошибка сейчас могла обернуться войной. Настоящей. Не той, которой пугают журналистов и бизнесменов. А той, после которой улицы Мирёна на несколько дней становятся подозрительно пустыми. Чонгук первым нарушил молчание. — А мне плевать, кто он вам. Я забираю его и точка. Тебе ничего не помешало прийти в мой дом, смотреть мне в глаза и увести Хосока за моей спиной. — Так почему я должен проявлять терпимость к тебе? — отрезал гость, вкладывая оружие в ножны. — Если драматическая часть закончилась, я поеду домой. Тэхён невольно сжал пальцы. Юнги резко шагнул вперёд. — Не смей соглашаться. Впервые за много лет голос Юнги дрогнул. Тэхён посмотрел на него. — А ты бы отказался? Юнги замолчал. Потому что ответ они оба знали заранее. Чонгук даже не посмотрел на него. — На этом обсуждение закончилось. Намджун медленно закрыл глаза. Потому что прекрасно понимал. Ещё немного. И всё сорвётся окончательно. Юнги опустил голову. Но всё-таки сделал шаг назад. Чонгук коротко усмехнулся. Потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Идём. Никакой грубости. Никакого приказного тона. И именно это прозвучало страшнее всего. Потому что никто больше ничего не решал. Всё произошло ещё в тот момент, когда Намджун дал своё слово. Тэхён медленно подошёл ближе. Остановился возле Намджуна. — Простите. Тихо произнёс он. Намджун резко отвернулся. Будто эти слова сделали только больнее. Тэхён невольно улыбнулся. Грустно. Совсем чуть-чуть. А потом пошёл к двери. Тишина за его спиной казалась тяжелее любых слов. В кабинете никто не двинулся с места. Только Хосок опустил глаза. Юнги стоял неподвижно. А Намджун так и не обернулся. И впервые за всё время Чонгук заметил странную вещь. Ничего не говоря более, он схватил Тэхёна за локоть и потащил несопротивляющегося парня за собой, но у двери резко остановился. — И не мечтайте о контракте. Пока всё не решено официально, он остаётся моим омегой. Неплохой расклад, а, Хосок? Всегда приятно иметь своего человека в логове врага. Кривая ухмылка коснулась губ Чона. Намджун не мог оторвать взгляд от лица Чонгука. Как так получилось, что даже в этой ситуации сукин сын вышел победителем? Чонгук молча покинул особняк Ким. Тэхён шёл следом до самых дверей. Дождь продолжал стучать по крыше автомобиля. Тихо. Монотонно. Будто весь Мирён провожал их этой тяжёлой ночью. Чёрный внедорожник плавно выехал за ворота резиденции Ким. Никто не пытался остановить. Только тяжёлые ворота медленно закрылись за их спинами. Только теперь Чонгук мог позволить себе обнажить истинные чувства. — Это правда? Ты их брат? — Да. Чонгук замер. Всего на мгновение. Будто только сейчас до него окончательно дошёл смысл происходящего. Брат. Не омега, которого Намджун однажды пожалел и привёл в дом. Не случайный человек под фамилией Ким. Кровь Кимов. Настоящая. Чонгук резко отвернулся. Удар кулака пришёлся по тонированному стеклу так неожиданно, что водитель невольно вздрогнул. Глухой звук раскатился по салону. — Чёрт. Ещё один удар. Уже слабее. Скорее от злости на самого себя. На ситуацию. На весь этот проклятый день. Тэхён невольно сжал пальцы на коленях. Но ничего не сказал. Чонгук тяжело выдохнул. Провёл рукой по лицу. — Ты должен был сказать сразу. — Если бы ты сразу знал, кто я, разве согласился бы? — Нет. Честно ответил Чонгук. Тэхён опустил взгляд. — Поэтому я и не сказал. В салоне снова стало тихо. Только дождь продолжал стучать по крыше автомобиля. Чонгук отвернулся к окну. Ответ ему не понравился. Потому что был правдивым. Именно это раздражало сильнее всего. Потому что впервые за много лет он позволил кому-то переиграть себя. — Ненавижу, когда мне врут. — Я не врал. — Ты не сказал правду. — Вы не спрашивали. Чонгук резко усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Странный ты. Тэхён перевёл на него взгляд. — Мне уже говорили. — Не сомневаюсь. После этого омега наконец притих. Чонгук тоже замолчал. Но внезапно поймал себя на мысли, которая понравилась ему ещё меньше. Впервые за очень долгое время рядом кто-то сидел. Просто сидел. Не боялся. Не заискивал. Не пытался ему угодить. И от этого внутри стало непривычно пусто. Чонгук нахмурился. Нет. К этой мысли он точно не собирался возвращаться. Наконец альфа нарушил тишину. — Почему я ничего о тебе не знаю? Тэхён замолчал. Этот вопрос он ожидал услышать. Рано или поздно. — Потому что меня здесь не было. — Очень содержательно. — Я жил в Японии. Теперь уже Чонгук посмотрел внимательнее. — В Японии? — Да. — Всё время? — Почти. Тэхён ненадолго отвёл взгляд. — После смерти мамы отец отправил меня туда учиться. Сначала школа. Потом университет. Потом работа. Я редко приезжал в Корею. Чонгук задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. Что-то в этой истории наконец начинало складываться. — А Намджун и Юнги? Тэхён ненадолго замолчал. — В детстве мы часто виделись. Отец часто привозил меня в Мирён. Иногда на праздники. Иногда просто на несколько дней. Мы с Юнги постоянно во что-нибудь влипали. А Намджун потом делал вид, что злится на нас обоих. На мгновение на его губах появилась слабая улыбка. — Тогда мне казалось, что так будет всегда. Улыбка быстро исчезла. — А потом меня отправили в Японию. Годы начали идти слишком быстро. — Почему? Тэхён некоторое время молчал. Потом едва заметно пожал плечами. — Потому что иногда люди становятся чужими быстрее, чем успевают это заметить. — Но когда я вернулся, понял, что ошибался. Просто они всё это время пытались держать меня подальше от своих проблем. И, наверное, думали, что так будет лучше. Машина свернула на пустую улицу. За окном мелькнула река Хан. Тёмная. Почти чёрная под дождём. Чонгук сам не понимал, почему продолжает этот разговор. Обычно его подобные истории не интересовали. Совсем. Но сейчас почему-то слушал. И даже не перебивал. Странно. — А ещё более странно то, что ты решил пожертвовать собой ради них. Тэхён спокойно пожал плечами. — Они моя семья. — И? — Что «и»? — Ради семьи не обязательно прыгать под поезд. — А если поезд уже едет? Чонгук посмотрел на него несколько секунд. Потом тихо выдохнул. — Блядь. Тэхён моргнул. — Что? — Ты всегда такой? — Какой? — Раздражающий. Тэхён впервые за весь вечер едва заметно улыбнулся. Совсем чуть-чуть. И именно эта улыбка почему-то окончательно испортила Чонгуку настроение. Потому что внезапно стало ясно: Он забрал себе не испуганного омегу. Не очередного просителя. Не разменную монету дома Ким. Проблему. Очень большую проблему. И, кажется, эта проблема только что начала разговаривать с ним на равных. Неожиданно Тэхён снова заговорил. Сначала будто хотел что-то сказать. Потом передумал. Отвернулся к окну. За стеклом тянулись мокрые улицы Мирёна. Обычная жизнь. Та самая, которую он так и не успел прожить. — Знаете… Он запнулся. Словно сам не был уверен, стоит ли продолжать. Чонгук вопросительно приподнял бровь. Но перебивать не стал. Тэхён несколько секунд молчал. Пальцы сильнее сжали ткань пальто. — Я много думал в последнее время. Очень много. Наверное, даже слишком. Он невесело усмехнулся. И впервые за весь вечер отвёл взгляд. — Когда я приехал в Мирён, то думал, что останусь здесь ненадолго. Хотел увидеть братьев. Понять, какие они на самом деле. Побыть рядом хотя бы немного. Голос становился всё тише. — А потом… Тэхён ненадолго замолчал. Будто решая, говорить дальше или нет. Но всё же продолжил: — Потом я окончательно принял решение. — Я хотел попрощаться с братьями. — В путешествие собрался? — Нет. — Ты смертельно болен, умираешь? — продолжал гадать Чон. — Нет, я… — Тогда что?! — После этого визита я должен был отбыть в монастырь. Навсегда. Это было моё решение. Слова давались парню нелегко. Он весь вжался в сиденье, словно заранее ожидал насмешки. — Монастырь? — бровь Чонгука скептически поползла вверх. — Что, залёт? Несчастная любовь? — Нет, всё не так. Это моё решение. Никакой несчастной любви не было и… залётов тоже. Я никогда не… ничего не было. Тэхён низко опустил голову и почти перешёл на шёпот. Более неловких вещей ему ещё никогда не приходилось обсуждать с посторонними. Чонгук несколько секунд молчал. Просто смотрел на него. — Подожди. Голос прозвучал непривычно спокойно. — То есть ты сейчас серьёзно говоришь мне, что собирался добровольно запереть себя в монастыре? — Да. Чонгук недоверчиво усмехнулся. — То есть ты сбежал от одной клетки, чтобы добровольно залезть в другую? — Это не клетка. — Ошибаешься. Чонгук повернул голову и посмотрел на него в упор. — Просто у твоей клетки были красивые стены. Тэхён нахмурился, но ничего не ответил. Чонгук коротко хмыкнул. — И ради чего? Тэхён не ответил сразу. Пальцы сильнее сжали край рукава. — Просто устал. — От чего? — От всего. Ответ прозвучал настолько честно, что Чонгук невольно нахмурился. — Спасибо, многое прояснилось. — Я не умею объяснять это лучше. Несколько секунд снова слышался только шум дождя. Чонгук продолжал смотреть на него с таким выражением лица, будто пытался понять, шутит Тэхён или говорит серьёзно. Но самое неприятное заключалось в том, что омега не выглядел человеком, который шутит. Ни капли. Словно действительно давно принял это решение. Именно это почему-то раздражало больше всего. — Блядь… Чонгук смотрел на него и не понимал, какого чёрта вообще оказался втянут в чужие семейные разборки. Ладно, если бы ещё спал с одним из них. Хорошего любовника нынче найти сложно. Или, допустим, они росли вместе и в один горшок срали с пелёнок. Братская любовь и всё такое. Но тут омега, который большую часть жизни провёл вдали от них. А защищают его так, словно никогда и не расставались. Непонятно. — Сколько тебе лет? — наконец спросил он. — Девятнадцать. — И что, за все девятнадцать лет ни разу не потянуло потрахаться? Пусть знает, что Чонгук с ним не в шахматы играть собирается. — Это было моё решение, — твёрдо повторил парень и даже посмотрел Чонгуку в глаза. Правда, ненадолго. Секунды на две. — И ради них ты готов сломать себе жизнь? — Если другого выхода не останется, то да. Чонгук закатил глаза. — Блядь. — Что опять? — Ничего. — Просто ты единственный человек, которого я встречал, кто добровольно создаёт себе проблемы с таким спокойным лицом. — Смелый монах. Чонгук откинулся на спинку сиденья. — Скажи мне, почему ты, омега — да ещё и без запаха, — рвёшься защищать двух здоровых альф, которые по-хорошему сами должны оберегать тебя? Не то чтобы Чонгук специально искал чужие слабости. Но, похоже, только сейчас начал понимать, какое сокровище попало ему в руки. Да его же можно такими разговорами изводить бесконечно. — Я не монах. Пока ещё… — Открою тебе страшную тайну. Чонгук лениво повернул голову в его сторону. — Им ты и не станешь. Тэхён нахмурился. — Почему это? — Потому что теперь ты принадлежишь мне. А значит, будешь выполнять все обязанности той шл… Чонгук замолчал, нахмурился на секунду, а потом раздраженно фыркнул. — Да черт с ним. Мысль ушла. Тэхён осторожно поднял взгляд. — Сука… Спокойно ответил Чонгук. — А значит, никаких монастырей, обетов и прочей ерунды. Тэхён несколько секунд молчал. Потом тихо спросил: — А моё мнение никого не интересует? Чонгук усмехнулся. — Только если оно внезапно начнёт совпадать с моим. По круглым глазам Тэхёна Чонгук понял, что об этом аспекте их договора он-то и не подумал. Но это не его проблемы. Сам вызвался. — Что? Ты думал, я тебя везу к себе для того, чтобы показательно зажарить и съесть? - Я прекрасно знал, на что шел, и ни о чем не жалею, – солгал Тэхён, не желая падать в грязь лицом. Хотя, куда уж больше-то? Тэхён тяжело вздохнул. — Вы невозможный человек. — Мне это часто говорят. — И часто оказываются правы. — Ты меня плохо знаешь. — Это взаимно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Чонгук замолчал на секунду. Потом неожиданно фыркнул. — Потрясающе. — Что? — Меня ненавидит половина Мирёна. Вторая половина боится. А первый человек, который решил спорить со мной сегодня, собирался уйти в монастырь. Тэхён нахмурился. — Я не спорю. — Конечно. Сухо ответил Чонгук. — Ты просто регулярно говоришь вещи, которые действуют мне на нервы. За окном мелькнули огни набережной. Дождь постепенно стихал. Запад Мирёна оставался позади. Тяжёлый. Холодный. Полный чужих секретов. Тэхён снова посмотрел в окно. И только сейчас до него окончательно дошло. Он действительно уехал. Дом Ким остался позади. Комната на втором этаже. Книги. Крыша. Сад. Всё осталось там. Где-то далеко. Сердце неприятно сжалось. Настолько сильно, что стало трудно дышать. Чонгук заметил это сразу. Не потому что переживал. Просто привык замечать слабости людей. — Что теперь? Тихо спросил Тэхён. — Теперь? — Да. — Теперь ты поедешь в резиденцию Востока. Ответ прозвучал настолько буднично, словно речь шла о погоде. — А потом? — Потом посмотрим. — Это не ответ. — Другого у меня нет. Тэхён опустил взгляд. Несколько секунд в машине снова слышался только шум шин по мокрому асфальту. Чонгук некоторое время наблюдал за ним. Потом неожиданно спросил: — Жалеешь? Вопрос прозвучал резко. Без предупреждения. Тэхён задумался. По-настоящему. Долго. — Нет. Ответ удивил даже самого Чонгука. — Совсем? — Мне страшно. Это да. Но не жалею. Чонгук медленно отвернулся к окну. И почему-то именно этот ответ понравился ему меньше всего. Потому что люди обычно ломаются. Плачут. Просят вернуть всё назад. Этот странный омега опять выбрал самый неудобный вариант. Он просто принял своё решение. И теперь собирался жить с его последствиями. Машина свернула на длинную дорогу, ведущую к восточной резиденции. Впереди уже виднелись огни особняка Чон. Высокие ворота. Каменные стены. Территория, куда редко попадали чужие. Особенно добровольно. Тэхён смотрел вперёд молча. На приближающиеся ворота. На охрану. На бесконечную каменную ограду. И впервые за весь вечер ему стало по-настоящему не по себе. Не из-за Чонгука. Не из-за сделки. Не из-за будущего. А потому что только сейчас пришло понимание. Обратной дороги больше нет. Чонгук заметил, как омега напрягся. И уголок его губ едва заметно дёрнулся. Не улыбка. Скорее понимание. Наконец-то дошло. — Добро пожаловать на Восток. Негромко произнёс он. И почему-то эти слова прозвучали совсем не как приветствие. К девяти вечера резиденция окончательно затихла. Большинство сотрудников уже разошлись по своим делам. Охрана сменила посты. Во дворе зажглись фонари. А в кабинете Чонгука всё ещё горел свет. День оказался отвратительным. С утра Совет требовал объяснений из-за Хосока. К обеду пришлось успокаивать партнёров, испугавшихся слухов о конфликте между Востоком и Западом. А ближе к вечеру ещё и разбираться с людьми, которые решили, что отсутствие Чонгука в городе — отличная возможность начать собственные игры. И ещё немного проблем. Поэтому, когда он наконец спустился на первый этаж и сел за стол в пустой столовой, единственным его желанием было поесть и никого не видеть. Повар поставил перед ним ужин. Чонгук взял вилку. Сделал первый глоток кофе. Сделал второй. Потом вдруг замер. Медленно поднял голову. — Блядь. Помощник невольно вздрогнул. — Господин? — Омега. — Какой именно? Чонгук посмотрел на него таким взглядом, что мужчина сразу пожалел о вопросе. — Новый. Повисла тишина. — Он ел? — Не знаю. — Что значит не знаю? — Вы приказали решать всё без вашего участия. Чонгук несколько секунд смотрел на него. Потом медленно закрыл глаза. — Иногда мне кажется, что вы специально меня бесите. Через пять минут он уже поднимался на третий этаж. Без особого желания. Скорее потому, что мысль о том, что этот невозможный Ким сидит где-то голодный, неожиданно начала действовать на нервы. Комната оказалась открыта. Тэхён лежал на кровати. Под лампой. С книгой в руках. Словно вообще ничего не произошло. Будто сегодня он не оставил позади собственную семью. Будто его жизнь не перевернулась за несколько часов. Не поменял судьбу. — Сука. Тэхён поднял голову. — Что? — Иди есть. — Я уже лёг. — Куда лёг? — Спать. — На ночь? — Обычно люди именно ночью и спят. Чонгук несколько секунд молчал. Потом посмотрел на часы. — Иди есть. — Я не хочу. — А я хочу. — Так вы и ешьте. Тэхён снова открыл книгу. Чонгук почувствовал, как начинает дёргаться глаз. — Мы сегодня оба нормально не ели. — Я принял душ. — Очень полезная информация. — И вещей у меня нет. На этот раз Чонгук действительно завис. — Что? — Вещей нет. — Каких ещё вещей? — Одежды. Тэхён пожал плечами. — Всё осталось в доме Ким. Повисла тишина. — Твою мать… Чонгук резко развернулся и вышел. Дверь хлопнула так, что вздрогнула лампа. Тэхён моргнул. Потом снова посмотрел в книгу. Через десять минут дверь распахнулась. На кровать рухнула большая стопка одежды. Футболки. Рубашки. Домашние штаны. Толстовки. — Что это? — Одежда. — Я вижу. — Тогда одевайся. — Зачем? — Потому что я начинаю понимать, почему Намджун раньше седеет. Тэхён недовольно посмотрел на него. Потом только сейчас понял, что всё ещё сидит на кровати в одной длинной домашней майке. И больше ни в чём. — Выйдите! Чонгук поднял бровь. — Серьёзно? — Выйдите! — Блядь. Он закатил глаза. Развернулся к двери. И уже выходя из комнаты пробормотал себе под нос: — Одни проблемы от этих Кимов. Минут через десять Тэхён всё-таки спустился вниз. И сразу пожалел об этом. Потому что одежда, которую притащил Чонгук, явно покупалась не для людей его комплекции. Рукава пришлось подвернуть. Штаны держались исключительно на честном слове. А футболка свисала почти до колен, превращая его в ходячую вешалку для чужой одежды. Чонгук поднял взгляд от телефона. Несколько секунд молча смотрел на него. Будто хотел что-то сказать. Даже уголок губ едва заметно дёрнулся. Но в итоге он только тяжело вздохнул. — Сядь уже. Тэхён послушно сел. — Ешь. Некоторое время они молчали. Потом Чонгук вдруг произнёс: — И ещё. Тэхён поднял голову. — Больше не ори на меня в моём доме. — Я не орал. Чонгук несколько секунд посмотрел на него. — Ладно. Тогда больше не повышай на меня голос в моём доме. Тэхён молча кивнул. Кажется, это был максимально возможный компромисс. Только сейчас он обратил внимание на стол. Огромный. Невероятно длинный. Чонгук сидел на одном конце. Тэхён — на другом. Так было всегда. Чонгук не любил, когда кто-то садился слишком близко. Даже собственные гости. Между ними спокойно поместились бы ещё человек десять. — Почему так далеко? Чонгук поднял глаза. — Что? — Почему вы сидите там? — Потому что это моё место. — А это? — Твоё. Тэхён ещё раз посмотрел на расстояние между ними. — Здесь метра три. Чонгук невозмутимо сделал глоток кофе. — Пять. Тэхён даже рот открыл. — Пять? — Я измерял. — Когда в этом доме постоянно проходят переговоры, начинаешь замечать такие вещи. Люди охотнее говорят правду, когда сидят далеко друг от друга. После этого аппетит у него пропал окончательно. Потому что кто вообще измеряет расстояние между стульями? — А еды зачем столько? — Потому что завтра её не будет. — Что? — Не совсем. Чонгук отложил вилку. — Просто утром весь персонал будет уволен. Тэхён удивлённо моргнул. — Почему? — Потому что я вдруг вспомнил одну интересную вещь. — Какую? — Кто-то сообщил Юнги, что меня нет в городе. — Думаете, кто-то из своих? — Думаю, что идиотов вокруг меня больше, чем хотелось бы. Он спокойно отпил кофе. — Поэтому начнём заново. Проверки. Документы. Собеседования. Неделя. Может быть две. Посмотрим. — И всё это из-за одного человека? — Иногда достаточно одного человека, чтобы устроить большие проблемы. Тэхён почему-то подумал, что сейчас речь идёт вовсе не о предателе. Но ничего не сказал. Остаток ужина прошёл тихо. Когда Чонгук ушёл, Тэхён ещё некоторое время сидел один. Потом поднялся. Собрал тарелки. Аккуратно сложил всё на поднос. Именно в этот момент на кухню вошла горничная. Увидела его. Замерла. Побледнела. — Господин Ким! Тэхён растерянно обернулся. — Что? — Не надо. — Что не надо? — Это наша работа. Тэхён посмотрел на поднос. Потом на женщину. — Я просто хотел помочь. Горничная выглядела так, будто сейчас потеряет сознание. — Если господин Чон увидит, что вы убираете вместо нас, он решит, что мы плохо выполняем свои обязанности. После недолгой паузы Тэхён всё-таки отступил. — Простите. — Не извиняйтесь. Просто идите отдыхать. Пожалуйста. Тэхён окончательно понял, что правила этого дома будут куда сложнее, чем ему казалось. Поздно ночью он стоял возле окна своей комнаты. Смотрел на Восток. На редкие огни. На пустые дорожки сада. На заросшие клумбы. На сорняки, пробившиеся между камнями. Странно. Такой огромный дом. Столько земли. И никому до этого нет дела. А где-то на первом этаже Чонгук всё ещё сидел в кабинете. Телефон разрывался от звонков. Совет требовал отчётов. Партнёры требовали гарантий. Кто-то снова пытался выяснить, действительно ли Восток собирается начать открытую войну с Западом. А Чонгук продолжал делать то, что делал всегда — держать Мирён под контролем. Будто этот день ничем не отличался от сотен предыдущих. Так же, как жил весь Мирён — быстро, шумно и не оставляя времени на лишние мысли. Не подозревая, что человек на третьем этаже уже обратил внимание на то, на что в этом доме годами никто не смотрел. И собирается заняться ею с самого утра. Прошло несколько дней. Для Тэхёна они тянулись удивительно спокойно. Для Чонгука — подозрительно шумно. Причём доклады о Ким Тэхёне постепенно начали звучать чаще, чем отчёты службы безопасности. Что само по себе уже было ненормально. Каждый вечер кто-нибудь обязательно сообщал, что младший Ким снова копается в саду. Вырывает сорняки. Перетаскивает какие-то камни. Спорит сам с собой. И выглядит при этом совершенно счастливым. Чонгук старательно делал вид, что его это не касается. До сегодняшней ночи. Было уже далеко за полночь. День выдался отвратительным. Две сорванные встречи. Проблемы с поставками. Очередной конфликт с Советом. Голова раскалывалась. Единственным желанием было добраться до спальни и никого не видеть. Он вошёл в особняк. Снял пиджак. Прошёл через холл. И вдруг остановился. В дальнем конце гостиной горел приглушённый свет. Слишком слабый. Слишком поздний. Чонгук мгновенно насторожился. Рука сама потянулась к пистолету. За последние недели он слишком часто сталкивался с неожиданностями, чтобы спокойно относиться к свету посреди ночи. Тень на диване шевельнулась. Чонгук резко развернулся. — Какого… — А-а-а! Тэхён подпрыгнул на месте так, что книга едва не улетела на пол. — Боже мой! — Да чтоб тебя! Они уставились друг на друга. Несколько секунд молча. Потом Чонгук раздражённо выдохнул. — Ты что здесь делаешь? Тэхён моргнул. — Книгу читал. — В два часа ночи? — С вечера читал. Потом задремал. Он посмотрел на лестницу. — Подниматься на третий этаж было лень. Чонгук прикрыл глаза. Медленно. Будто пытался убедить себя никого не убивать. — А свет зачем оставил? — Чтобы читать. — Логично. — Спасибо. — Это был не комплимент. Тэхён задумчиво кивнул. Будто действительно принял информацию к сведению. Чонгук тяжело вздохнул. — Ладно. Что хотел? Тэхён сразу оживился. И это уже не понравилось Чонгуку. — Я хотел кое-что попросить. Чонгук сразу нахмурился. — Даже не начинай. — Что? — Обычно после таких слов начинаются проблемы. Тэхён улыбнулся. — Я хочу цветы. Повисла тишина. Чонгук моргнул. — Что? — Цветы. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Какие ещё цветы? — Обычные. — Зачем? — Для сада. Чонгук несколько секунд просто смотрел на него. Будто пытался понять, как после всего произошедшего этот человек способен думать о цветах. Чонгук медленно повернул голову в сторону окна. Потом обратно. — Для какого сада? — Для вашего. — У меня нет сада. — Есть. — Нет. — Есть. — Там сорняки. — Вот именно. Тэхён развёл руками. Будто только что объяснил очевидную вещь. — Поэтому мне нужны семена. Чонгук уставился на него. — То есть последние три дня ты копался в грязи ради этого? — Ну да. — Этого мне ещё не хватало. Он устало провёл рукой по лицу. — Просто найми садовников. — Не хочу. — Почему? — Потому что я хочу сам. — Зачем? — Потому что земля чувствует человека. Чонгук застыл. Потом медленно поднял голову. — Что? — Земля чувствует человека. — Блядь… Он посмотрел в потолок. Будто искал там ответы. Но небеса явно отказались помогать. — Теперь ты ещё и с землёй разговариваешь? — Нет. — Пока нет? — Пока нет. — Очень обнадёживает. Тэхён тихо усмехнулся. Чонгук только сейчас заметил его руки. Красные. Поцарапанные. В мелких ссадинах. Похоже, он действительно несколько дней работал в саду сам. Без слуг. Без помощников. Будто это было чем-то совершенно естественным. Явно после работы в саду. — Покажи. — Что? — Руки. — Зачем? — Покажи. Тэхён нехотя протянул ладони. Чонгук нахмурился. — Ты совсем идиот? — Это просто царапины. — Просто царапины? — Завтра пройдут. — Конечно. — Правда. Тэхён осторожно пожал плечами. — Когда я приехал к братьям, там тоже всё заросло. Чонгук скептически поднял бровь. — И? — Сейчас красиво. — Ты серьёзно сейчас сравнил мой дом с клумбой? — Немного. Чонгук несколько секунд молча смотрел на него. Потом покачал головой. — Невероятно. — Что? — Я воюю с половиной Мирёна. Совет пытается залезть мне на голову. Кто-то сливает информацию из моего дома. А ты переживаешь из-за цветов. — Они красивые. — Удивительный аргумент. Тэхён пожал плечами. — Работает же. Чонгук снова посмотрел на его руки. Потом на книгу. Потом на часы. И неожиданно понял, что спорит с этим человеком уже почти десять минут. О цветах. В два часа ночи. И почему-то именно этот факт беспокоил его больше, чем следовало. — Ладно. — Что ладно? — Утром разберёмся. — Правда? — Нет. Я просто надеюсь, что к утру забуду этот разговор. Тэхён улыбнулся. Чонгук сразу нахмурился ещё сильнее. — Иди спать. — Хорошо. — Немедленно. — Хорошо. — И перестань копать землю голыми руками. — Постараюсь. — Врёшь. — Немного. — Спать. — Уже иду. Чонгук проводил его взглядом до лестницы. А потом неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за несколько дней вернулся домой и не думал о войне. И почему-то именно это не давало ему покоя. — Утро наступило слишком быстро. Чонгук проснулся ещё до будильника. Холодный душ немного привёл мысли в порядок. Впервые за несколько дней ему даже показалось, что сегодняшний день может пройти спокойно. Без Кимов. Без чужих проблем. Без попыток Совета напомнить Востоку, что даже у главы территории есть ограничения. Хотя бы несколько часов. Он спустился вниз. Заказал завтрак из ближайшего ресторана. Потому что с новым персоналом вопрос так и не был решён. Расследование затянулось. А рисковать ещё раз он не собирался. По дому бродили только охранники. Да и тех Чонгук вскоре выгнал наружу. Раздражали. Все раздражали. Особенно один омега с любовью к цветам и странными разговорами про землю. Чонгук сел за стол. Посмотрел на часы. Восемь утра. Обычно к этому времени Тэхён уже появлялся. С книгой под мышкой. Или с очередным вопросом, который каким-то образом превращался в проблему. Либо с новой безумной идеей. Иногда со всем сразу. Но сегодня было тихо. Слишком тихо. Чонгук усмехнулся. — Соня. Наверное, опять до ночи не спал. Прошло ещё полчаса. Ничего. Ни шагов. Ни голоса. Ни вопросов про цветы. Странно. В столовую заглянул один из охранников. — Господин Чон, машина готова. — Хорошо. Чонгук поднялся. Потом вдруг нахмурился. — Поднимись наверх. — Господин? — Постучи в комнату Ким Тэхёна. Скажи, что я жду. Охранник кивнул и исчез. Через несколько минут вернулся. Какой-то неуверенный. — Господин… — Что? — Не отвечает. Чонгук медленно поднял голову. — Не отвечает? — Нет. Внутри что-то неприятно кольнуло. Совсем чуть-чуть. Но достаточно. Он резко отодвинул стул. Поднялся на третий этаж. Постучал. Тишина. Ещё раз. Ничего. Челюсть напряглась. Дверь дёрнулась сразу. Не заперта. Конечно. Как всегда. Комната оказалась пустой. Кровать аккуратно заправлена. Книга лежит на тумбочке. Шторы приоткрыты. Но самого Тэхёна нигде не было. Первая мысль: душ. Чонгук открыл дверь ванной. Пусто. Он медленно обернулся. Пустая комната смотрела на него в ответ. И вот тогда настроение окончательно испортилось. Чонгук резко выдохнул. В груди неприятно кольнуло. Только не это. Потому что вариантов в голове уже появилось слишком много. И ни один из них ему не нравился. Он резко вышел в коридор. — Собирайте людей. Если бы исчез кто-то другой, он бы просто приказал проверить территорию. Но после истории с Хосоком слишком многое уже могло оказаться не случайностью. Охрана мгновенно напряглась. Но если семья Ким снова втянула меня в очередную историю… Чонгук зло усмехнулся. — Сегодня точно кто-нибудь умрёт. Охрана переглянулась. Потому что по голосу было понятно: он не шутит. Совсем. Чонгук уже спускался вниз, когда один из охранников неожиданно поднял голову. — Господин. — Что ещё? — Кажется… — Что? — Он на крыше. Чонгук остановился. Очень медленно повернулся. — Где? — На крыше. Повисла тишина. — На какой ещё крыше? — На нашей. Чонгук проследил за его взглядом. Поднял голову. И замер. На крыше действительно кто-то сидел. Тёмная фигура. Растрёпанные волосы. Согнутые колени. Книга рядом. Тэхён. Чонгук медленно закрыл глаза. Считая до десяти. Не помогло. Через минуту дверь на крышу распахнулась. Ветер ударил в лицо. Солнце только поднималось над Мирёном. А этот ненормальный сидел на самом краю крыши. Будто ничего не произошло. Будто полдома только что не собиралось на войну. — ТЭХЁН! Тэхён вздрогнул. Обернулся. — О. — О?! — Доброе утро. Судя по выражению лица Чонгука, утро действительно было не очень добрым. Чонгук смотрел на него несколько секунд. Просто смотрел. Пытаясь подобрать слова. Не получалось. — Ты… — Что? — Ты совсем больной? — Почему? — ПОТОМУ ЧТО Я ДУМАЛ, ЧТО ТЕБЯ ПОХИТИЛИ! Тэхён моргнул. — Меня? — Нет, блядь, меня! — Но зачем меня похищать? Чонгук несколько секунд просто смотрел на него. Будто не мог решить, смеяться ему или злиться ещё сильнее. — Потому что я уже видел, как один ваш сумасшедший брат забирает чужих омег! Тэхён окончательно растерялся. — Я же сам сюда приехал. — МОЛЧИ! — … — Я уже решил, что сейчас поеду к Намджуну! — Зачем? — Убивать его! — Что?! — И Юнги заодно! — О боже… — НЕ УПОМИНАЙ ЕГО! Тэхён несколько секунд молчал. Потом осторожно спросил: — Ты всё это время искал меня? Чонгук открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Нет. — А. — Я искал проблемы! — Нашёл? — Да! Последние несколько недель все проблемы Мирёна почему-то удивительно быстро находили дорогу именно к нему. И сейчас одна из них сидела на крыше с книгой под мышкой. Чонгук ткнул пальцем прямо в него. — Вот они сидят! Тэхён посмотрел на себя. Потом снова на Чонгука. — Это я? — Наконец-то дошло. Тэхён неожиданно улыбнулся. Совсем немного. Именно это окончательно добило Чонгука. Он тяжело выдохнул. Провёл рукой по лицу. Посмотрел в небо. — О боже… Только вчера были цветы. Сегодня крыша. Интересно, что этот омега придумает завтра? Он вздохнул ещё тяжелее. — У меня заканчивается терпение. Потому что если младший Ким притих, значит, скоро случится что-то гораздо хуже. Тэхён тихо засмеялся. — Я просто задумался. — На два часа? — Возможно. — О чём? — О цветах. Чонгук медленно закрыл глаза. Снова. — Конечно. — Ты же сказал, что утром решим. — Я имел в виду после завтрака! — А я проснулся раньше. — Тэхён. — Что? — Пожалуйста. — Что? — Замолчи. — Хорошо. — Хотя бы пять минут. — Хорошо. — И спускайся вниз. — Зачем? Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. Очень долгим. — Потому что я второй раз за утро не собираюсь искать тебя по всему дому. И только произнеся это вслух, он понял, насколько естественно прозвучали эти слова. Будто искать Тэхёна по дому уже стало частью обычного утра. И, к своему ужасу, понял, что говорит абсолютно серьёзно. — После истории с крышей день неожиданно пошёл спокойно. Даже слишком спокойно. Они позавтракали. Тэхён снова рассказывал про сад. Про клумбы, семена и какие-то правила посадки цветов, в которых Чонгук не понимал ровным счётом ничего. Чонгук слушал вполуха и понимал ещё меньше. Но в итоге всё равно сказал: — Напиши список. — Какой список? — Всего этого безобразия. Семян. Лопат. Горшков. Чего вы там обычно с землёй делаете. Тэхён удивлённо моргнул. — Правда? — Нет, шучу. Конечно правда. Напиши и передай охране. Всё привезут. Чонгук уже потянулся за телефоном, собираясь закончить разговор, но неожиданно поймал себя на странной мысли. Ещё неделю назад он бы просто отказал. Сейчас же почему-то обсуждал семена так, будто это действительно важный вопрос. После этого Чонгук уехал. Обычный день главы Востока. И всё же несколько раз он ловил себя на странной мысли. Дом казался непривычно тихим. И это почему-то сразу бросилось в глаза. И эта мысль раздражала. Сильно. Поэтому, когда он вернулся домой около пяти вечера, первое, что заметил — тишину. Снова. Он раздражённо бросил ключи на столик в прихожей. Несколько секунд постоял на месте. Прислушался. И только потом понял, что именно показалось странным. За последние дни он слишком привык к чужому присутствию в доме. Ни книг, брошенных где попало. Ни неожиданных вопросов. Ни разговоров о цветах. Чонгук нахмурился. Поднялся на третий этаж. Постучал. — Тэхён. Тишина. Он подождал несколько секунд. Потом вошёл. Тэхён лежал на кровати. Окно было открыто. Шторы лениво шевелились от ветра. Сначала Чонгук даже усмехнулся. — Допрыгался в своём саду. Но уже через секунду улыбка исчезла. Тэхён был слишком бледным. Неприятно бледным. Он открыл глаза. Попытался подняться. И сразу поморщился. Слишком резко. Слишком тяжело. — Что с тобой? — Ничего. — Не ври. — Я не вру. — Тогда почему ты похож на призрак? Тэхён отвёл взгляд. И это уже не понравилось Чонгуку окончательно. — Что болит? — Ничего. — Тэхён. — Ничего. — Да твою мать. Чонгук подошёл ближе. И только сейчас заметил, что одна рука лежит на животе. Слишком уж характерно. — Живот? Тэхён промолчал. — Живот. — Немного. — Немного? — Да. — Что ты ел? — Ничего такого. — Что именно? Тэхён вздохнул. — На кухне нашёл конфеты. Повисла тишина. — Какие ещё конфеты? — Не знаю. В коробке лежали. Чонгук медленно закрыл глаза. Очень медленно. — Ты съел неизвестные конфеты из моего дома? — Они выглядели нормально. — Прекрасно. Просто прекрасно. Он резко развернулся. Через минуту уже был на кухне. Открыл шкаф. Нашёл коробку. Посмотрел. Нахмурился. Понюхал. Потом неожиданно сам сунул одну в рот. Через секунду выругался. — Сука. Просроченные. — Да кто вообще это здесь хранит?! Он схватил коробку и снова поднялся наверх. Тэхён сидел на кровати. Теперь уже совсем бледный. И впервые выглядел растерянным. — Собирайся. — Куда? — В больницу. — Не надо. — Надо. — Само пройдёт. — Нет. — Пройдёт. — Тэхён. — Что? — Либо ты сейчас сам встаёшь, либо я решаю этот вопрос без твоего участия. — Я сам дойду. — Отлично. Значит, пошли. Пока я не начал злиться по-настоящему. Через пятнадцать минут они уже ехали через вечерний Мирён. Настроение у Чонгука стремительно портилось. И дело было даже не в пробках. И не в больнице. А в том, что сидящий рядом омега выглядел хуже с каждой минутой. — Медленнее. Тихо попросил Тэхён. — Зачем? — Я хочу доехать живым. — Если будешь есть всё подряд, это не моя вина. Тэхён даже улыбнулся. Слабо. Устало. — Ты сейчас ругаешь меня или переживаешь? — Заткнись. — Значит переживаешь. — Я сказал заткнись. Когда они приехали к больнице, Чонгук остановил машину. Некоторое время смотрел на здание. Потом нахмурился. — Иди. — А ты? — Подожду здесь. — Почему? — Потому что если я зайду внутрь, через пять минут весь Мирён узнает, что глава Востока лично возит омег по врачам. Тэхён ничего не ответил. Только кивнул и ушёл. Прошёл первый час. Потом второй. Потом третий. Сначала Чонгук не обращал внимания. Больница есть больница. Анализы. Осмотры. Бумаги. Врачи любят тянуть время даже тогда, когда можно ничего не делать. Потом он посмотрел на часы ещё раз. Нахмурился. И неожиданно усмехнулся. А вдруг этот странный омега оказался хитрее, чем он думал? Может, сказал врачам, от кого приехал. Может, сейчас вся больница вокруг него на цыпочках бегает. Тэхён ведь из тех людей, которым почему-то хочется помочь. Даже когда они не просят. Эта мысль немного успокоила. Минут на десять. Потом прошло ещё полчаса. И терпение закончилось. Чонгук вышел из машины. Поднялся по ступеням больницы. Внутри было шумно. Люди ходили туда-сюда. Кто-то ругался. Кто-то разговаривал по телефону. Кто-то сидел с документами. Обычный хаос. Тэхёна он заметил почти сразу. Тот сидел в самом дальнем углу. У стены. Согнувшись в кресле. И выглядел ещё хуже, чем несколько часов назад. — Тэхён. Омега поднял голову. — А… — Что значит «а»? — Они сказали подождать. Чонгук медленно повернул голову. Возле стойки сидел дежурный врач. Перед ним лежал список пациентов. Чонгук подошёл. Ничего не сказал. Просто взял лист. Начал смотреть. Одна фамилия. Галочка. Вторая… Все. Кроме одной. Ким Тэхён. Чонгук медленно поднял голову. Посмотрел на врача. Тот заметно побледнел. — Объясни. — Господин… — Объясни. — Сначала важные пациенты. — Да? — Потом экстренные. — Да? — Потом остальные. Повисла тишина. — То есть он у тебя кто? Врач сглотнул. — Остальные. Чонгук несколько секунд смотрел на него. Молча. Потом резко ударил его по лицу. Настолько быстро, что никто даже не успел понять, что произошло. Стул перевернулся. Врач вместе с ним рухнул на пол. Вся регистратура замерла. Шум в коридоре оборвался. — Вот теперь ты экстренный. Спокойно произнёс Чонгук. — Поздравляю. Врач побледнел ещё сильнее. — Господин Чон… — Заткнись. Чонгук шагнул ближе. — Он пришёл сюда первым. Три часа сидел в очереди. И ты решил, что его можно пропустить? — Я… — Что? — Я не знал… — Теперь знаешь. Голос Чонгука стал опасно тихим. — И если через две минуты врач не окажется рядом с Ким Тэхёном… Он посмотрел на перевёрнутый стул. Потом снова на врача. — Ты сам сегодня узнаешь, что такое экстренная медицина. В больнице воцарилась мёртвая тишина. А потом началась паника. Из кабинетов начали выходить врачи. Кто-то кому-то звонил. И впервые за весь вечер очередь Ким Тэхёна начала двигаться быстрее всех остальных. Омегу увели почти сразу. Будто несколько минут назад никакой очереди и не существовало. Врачи забегали по этажам. Медсёстры засуетились. Кто-то уже готовил кабинет. Кто-то нёс документы. А остальные пациенты внезапно стали удивительно здоровыми. Настолько здоровыми, что очередь рассосалась буквально за несколько минут. Чонгук проводил всё это тяжёлым взглядом. Потом вышел на улицу. Вечерний воздух оказался прохладным. Он остановился возле машины. — Блядь… Тихо выругался он. Голова начинала болеть. Сильно. Очень сильно. Словно весь этот день решил добить его окончательно. Чонгук запрокинул голову к небу. Закрыл глаза. — О боже… Несколько секунд молчания. — Я просил не посылать мне проблем. Я просил не посылать мне наказаний. Я просил вообще оставить меня в покое. Так какого чёрта ты прислал мне этого Ким Тэхёна? Он раздражённо провёл рукой по лицу. Потому что чем больше думал, тем хуже становилось. Нормальный человек после трёх часов ожидания давно бы устроил скандал. Ушёл. Позвонил кому-нибудь. Потребовал врача. Сделал хоть что-нибудь. Но не Ким Тэхён. Нет. Этот идиот просто сидел. Молча. С болью. И ждал своей очереди. Будто так и должно быть. Будто весь мир всегда был важнее него самого. Чонгук стиснул зубы. — Глупая омега. Тихо выдохнул он. — Безнадёжно глупая. А потом неожиданно замер. Потому что в голову пришла мысль. Что было бы, если бы он не зашёл? Если бы просто уехал домой? Если бы решил, что Тэхён проходит обследование? Чонгук медленно выдохнул. Потому что ответ ему совсем не понравился. Этот придурок, скорее всего, просидел бы там до самого закрытия больницы. Один. Молча. Ничего никому не сказав. И от этой мысли почему-то стало ещё паршивее. — Сука… Пробормотал он. Потом посмотрел на окна больницы. — Теперь мне что? Следить за тобой круглосуточно? Пауза. Тяжёлый вздох. — Между прочим, у меня и без тебя проблем хватает. Но почему-то впервые за вечер эти слова прозвучали неубедительно даже для него самого. Чонгук ещё несколько секунд смотрел на окна больницы. Потом сел в машину. Не подозревая, что этой ночью о Ким Тэхёне впервые заговорят люди, которым не следовало знать о его существовании. А в Мирёне подобные разговоры никогда не заканчивались ничем хорошим…