2. Мирён перед бурей…
4 июня 2026 г., 18:21
Ночь в Мирёне всегда выглядела иначе, чем в Сеуле.
Здесь было меньше света.
Меньше шума.
Меньше случайностей.
Будто сам город внимательно следил за каждым своим жителем.
Особенно за теми, кто принадлежал большим домам.
И теми, кому не позволяли жить обычной жизнью.
Крыша западной резиденции была самым любимым местом Тэхёна.
О ней знали братья.
Знала охрана.
Знали слуги.
Но никто никогда не мешал ему приходить сюда.
Наверное потому, что только здесь он чувствовал себя по-настоящему свободным.
Холодный ветер перебирал тёмные волосы.
Где-то далеко мерцали огни вечернего Мирёна.
По мосту через Хан медленно двигались машины.
Работали рестораны.
Светились вывески.
Смеялись люди.
Жизнь продолжалась.
Обычная.
Настоящая.
Та самая жизнь, которой у него никогда не было.
Тэхён перевернул страницу книги.
Прочитал несколько строк.
Потом ещё несколько.
После чего вздохнул и закрыл её.
Сегодня не читалось.
Совсем.
Он поднял голову к небу.
Звёзд почти не было видно.
Только редкие огоньки пробивались сквозь облака.
— Странно…
Тихо произнёс он.
Книга осталась лежать рядом.
— Я столько читаю о чужой жизни…
Ветер унёс последние слова в темноту.
— Но своей будто совсем не живу.
На мгновение стало даже смешно.
Он знал тысячи историй.
Знал, как признаются в любви герои романов.
Как путешественники пересекают моря.
Как люди находят друзей.
Теряют их.
Совершают ошибки.
А сам видел мир в основном через страницы книг и окна семейной резиденции.
Иногда Тэхёну казалось, что он знает жизнь только в теории.
И совершенно не понимает её на практике.
Голоса снизу привлекли его внимание.
Двое охранников разговаривали возле внутреннего двора.
Тихо.
Но ветер доносил отдельные фразы.
— …слышал, что сегодня было у Чонов?
— Полгорода уже слышало.
— Говорят, глава Востока был в бешенстве.
— Он всегда в бешенстве.
— Нет, сегодня особенно.
Послышался короткий смешок.
— А еще, на прошлой неделе один человек обманул главу Востока.
— И?
— Его больше никто не видел.
Несколько секунд помолчали.
Потом один из охранников тихо добавил:
— Все боятся Совета.
— Почему?
— Потому что Совет наказывает по закону.
— А причём тут глава Востока?
— А Чон Чонгука слушаются не из-за закона.
— Тогда из-за чего?
— Из-за желания пожить подольше.
Разговор постепенно стих.
Охранники ушли.
А Тэхён ещё долго смотрел на огни ночного города.
Сам не понимая почему.
Где-то далеко часы на городской башне пробили полночь.
Один удар.
Второй.
Третий.
Звук плыл над Мирёном медленно и тяжело, растворяясь между крышами домов, неоновыми вывесками и тёмными переулками.
Тэхён проводил взглядом огни очередной машины, пересекающей мост через Хан.
Интересно.
Куда люди едут среди ночи?
Домой?
На работу?
На свидание?
Может быть, просто гуляют.
Просто живут.
Делают то, чего он сам никогда не делал.
В детстве ему казалось, что однажды всё изменится.
Что Намджун станет меньше работать.
Что Юнги перестанет вечно куда-то исчезать.
Что однажды они просто будут чаще сидеть вместе за одним столом.
Разговаривать.
Смеяться.
Как семья.
Но годы шли.
А ничего не менялось.
Намджун был занят делами.
Юнги будто жил где-то своей жизнью.
Они редко рассказывали ему что-то о себе.
Почти никогда не говорили о чувствах.
Не делились переживаниями.
Не впускали в тот мир, в котором жили сами.
Иногда Тэхёну казалось, что между ними существует невидимая стена.
Не огромная.
Почти незаметная.
Но вполне достаточная, чтобы каждый оставался по свою сторону.
Порой ему хотелось просто обнять старших братьев.
Без причины.
Без повода.
Как это делают в обычных семьях.
Но в доме Ким подобное никогда не происходило.
Словно все давно привыкли держать чувства при себе.
Наверное, поэтому временами Тэхёну становилось странно.
Словно Намджун и Юнги были самыми близкими людьми в его жизни.
И одновременно людьми, которых он до конца так и не сумел узнать.
От этой мысли становилось немного грустно.
Но со временем он просто привык.
Тэхён подтянул колени к груди.
Ветер становился холоднее.
Наверное, пора было возвращаться внутрь.
Но уходить не хотелось.
Здесь хотя бы можно было дышать.
Он снова открыл книгу.
Попытался читать.
Не получилось.
Мысли постоянно убегали куда-то далеко.
К ночному городу.
К людям.
К той жизни, которую он видел только издалека.
Внизу хлопнула дверь.
Потом ещё одна.
Кто-то вернулся домой.
Судя по голосам — Намджун и Юнги.
Тэхён невольно улыбнулся.
Наверняка опять спорят.
Они всегда спорили.
Даже когда были согласны друг с другом.
С самого детства.
Намджун объяснял.
Юнги возражал.
Намджун воспитывал.
Юнги злился.
Намджун спасал.
Юнги снова попадал в неприятности.
И так по кругу.
Годами.
Иногда Тэхёну казалось, что он наблюдает за одной и той же пьесой.
Только декорации меняются.
Он поднялся на ноги.
Подхватил книгу.
Он не хотел знать больше, чем ему положено.
Потому что иногда знания приносят не ответы.
А новые проблемы.
А проблем в Мирёне и без того хватало.
Тэхён вернулся к лестнице.
Медленно спустился на второй этаж.
Задержался возле окна.
Посмотрел на ночной город ещё раз.
На Восток.
На мерцающие вдали огни чужой территории.
На место, где сейчас, вероятно, тоже никто не спал.
Сам того не зная, он смотрел в сторону резиденции Чон.
В сторону человека, который совсем скоро перевернёт всю его жизнь.
Но до этого момента оставалось ещё слишком много времени.
И слишком много боли.
А в кабинете дома Ким Намджун уже начинал понимать то, что пока отказывался признавать вслух.
Юнги не собирался останавливаться.
Ни завтра.
Ни через неделю.
Ни через месяц.
И если сердце младшего брата уже сделало выбор…
То очень скоро весь Мирён заплатит за этот выбор свою цену.
—
В западной части Мирёна утро выдалось серым.
Низкие облака нависли над городом.
Река Хан казалась почти чёрной.
Словно сама погода чувствовала приближение чего-то недоброго.
Намджун уехал ещё затемно.
С самого утра его ждали встречи.
Документы.
Люди.
Проблемы, которые не решались сами собой.
Резиденция постепенно просыпалась.
Слуги занимались привычными делами.
Охрана меняла посты.
Где-то на кухне уже готовили завтрак.
Мир продолжал двигаться вперёд.
Только Юнги словно застрял во вчерашнем вечере.
Он почти не спал.
Телефон на столе коротко завибрировал.
Юнги машинально посмотрел на экран.
Сообщение пришло от человека Востока.
Одного из немногих, кто иногда соглашался закрывать глаза на некоторые вещи.
Всего одна строчка.
«Чонгук улетел.»
Юнги замер.
Несколько секунд просто смотрел на экран.
Потом перечитал сообщение ещё раз.
И ещё.
Будто слова могли изменить свой смысл.
Но смысл оставался прежним.
Чонгук покинул Мирён.
Сегодня.
Сейчас.
На несколько дней.
Сердце забилось быстрее.
Слишком быстро.
Опасно быстро.
Потому что вместе с этой новостью пришла опасная надежда.
Та самая надежда, которую он пытался задавить последние месяцы.
Чувство, от которого его вчера предостерегал Намджун.
Тот соблазн, который мог уничтожить всё.
Именно поэтому он никак не хотел исчезать.
Юнги медленно опустился в кресло.
Закрыл глаза.
Перед внутренним взглядом снова появилось лицо Хосока.
Уставшее.
Бледное.
Слишком спокойное для человека, который давно перестал быть свободным.
Вспомнился Совет.
Взгляд Хосока через весь зал.
Тихое:
«Не надо…»
А потом другой голос.
Голос Намджуна.
«Ты перешёл грань дозволенного.»
Юнги невесело усмехнулся.
Наверное, проблема была в том, что эта грань осталась далеко позади.
Он переступил её ещё тогда, когда впервые понял, что любит.
Теперь вопрос стоял иначе.
Насколько далеко он готов зайти?
В дверь негромко постучали.
— Войдите.
На пороге появился начальник охраны Запада.
— Господин Юнги.
— Что?
— Господин Ким просил напомнить о встрече в три часа.
Юнги кивнул.
— Хорошо.
Мужчина не спешил уходить.
Будто хотел сказать что-то ещё.
— Что?
— Простите за дерзость…
Юнги поднял взгляд.
— Говори.
Начальник охраны ненадолго замолчал.
— Иногда лучше оставить некоторые вещи как есть.
После этих слов он поклонился и вышел.
Дверь закрылась.
В кабинете снова стало тихо.
Юнги долго смотрел в пустоту.
Потом медленно перевёл взгляд на телефон.
На сообщение.
На короткую строчку.
«Чонгук улетел.»
И впервые за всё это время внутри стало по-настоящему страшно.
Потому что он уже знал.
Решение принято.
Осталось только совершить ошибку.
—
Несколько часов Юнги пытался заниматься делами.
Читал документы.
Отвечал на сообщения.
Даже присутствовал на одной из встреч.
Но всё было бесполезно.
Мысли снова и снова возвращались в одно и то же место.
К восточной части Мирёна.
К резиденции Ким.
К человеку, который сейчас сидел один в своей комнате.
Если вообще был один.
От этой мысли внутри неприятно сжалось.
К вечеру небо окончательно затянуло тучами.
Пошёл мелкий дождь.
Тот самый, который обычно висел над городом часами.
Не сильный.
Но навязчивый.
Словно сам Мирён пытался что-то сказать своим жителям.
—
Юнги стоял возле окна.
Смотрел на мокрые улицы.
На огни машин.
На далёкий мост через Хан.
И понимал, что проиграл.
Не Чонгуку.
Не Совету.
Самому себе.
Потому что всё это время он искал причину остаться.
А не причину отказаться.
Телефон снова оказался в руках.
Несколько секунд стоял неподвижно.
Потом резко направился к двери.
Словно если остановится хоть на минуту — передумает.
В коридоре было тихо.
Большинство людей ещё находились внизу.
В кабинете Намджуна горел свет.
Но самого Намджуна дома не было.
Он уехал на очередную встречу.
Юнги остановился возле лестницы.
Всего на мгновение.
Перед глазами всплыли слова брата.
«Следующего шанса тебе не дадут.»
«Ты не сможешь его защитить.»
«Он омега Чонгука.»
Юнги невесело усмехнулся.
Наверное, Намджун был прав.
Во всём.
Но это ничего не меняло.
Потому что некоторые люди становятся важнее страха.
Важнее правил и собственной жизни.
Через полчаса чёрный автомобиль уже двигался по вечернему Мирёну.
Без сопровождения.
Без кортежа.
Без знаков дома Ким.
Юнги специально взял другую машину.
Обычную.
Неприметную.
Словно это могло что-то изменить.
Дождь продолжал моросить.
Капли стекали по лобовому стеклу.
Стирая очертания города.
Восток встретил его привычной тишиной.
Юнги припарковался в нескольких кварталах от резиденции.
Дальше пошёл пешком.
Так было безопаснее.
Хотя слово «безопасно» давно потеряло смысл.
Не сегодня.
Не для него.
Высокий каменный забор появился впереди спустя несколько минут.
За ним виднелись верхушки деревьев.
Огни особняка.
Охрана на воротах.
Всё как обычно.
Ничего не изменилось.
Кроме самого Юнги.
Он остановился под дождём.
Посмотрел на резиденцию Чон.
Словно стоял перед последней чертой.
Той самой.
После которой уже нельзя вернуться назад.
Сердце билось где-то в горле.
Громко.
Тяжело.
Но впервые за долгое время в голове не осталось сомнений.
Только решение.
Окончательное.
Безрассудное.
Опасное.
Именно такое, за которое потом приходится платить.
Юнги медленно выдохнул.
Поднял взгляд на освещённые окна второго этажа.
И тихо произнёс:
— Подожди ещё немного, Хосок.
Я иду за тобой.
Дождь усилился.
Мелкие капли превращались в тонкие серебристые нити.
Они стекали по ветвям деревьев.
По чёрным камням дорожек.
По высоким воротам резиденции Чон.
Мирён будто замер в ожидании.
Юнги ещё несколько секунд стоял неподвижно.
Потом свернул в узкий переулок, уходящий вдоль внешней стены.
Он знал эту территорию лучше, чем следовало бы.
Слишком часто приходил сюда мысленно.
Искал способы.
Представлял этот момент.
Именно поэтому сейчас двигался уверенно.
Не как человек, совершающий безумие.
Как человек, который давно всё решил.
В окнах второго этажа по-прежнему горел свет.
Только в одном крыле.
Там.
Где находилась комната Хосока.
От одной этой мысли сердце болезненно сжалось.
Тем временем в самой резиденции было тихо.
Неестественно тихо.
После отъезда Чонгука дом словно выдохнул.
Слуги разговаривали чуть свободнее.
Охрана выглядела спокойнее.
Даже атмосфера стала другой.
Но Хосок этого почти не замечал.
Температура немного спала.
Однако слабость никуда не делась.
Он сидел возле окна.
Закутавшись в плед.
И смотрел на дождь.
Иногда ему казалось, что дождь похож на время.
Такой же бесконечный.
Такой же равнодушный.
Ему было страшно.
Не за себя.
За Юнги.
После Совета это чувство только усилилось.
Слишком многое зашло слишком далеко.
И уже почти ничего нельзя было исправить.
Хосок прикрыл глаза.
Именно в этот момент в дверь осторожно постучали.
— Войдите.
На пороге появился молодой охранник.
Один из тех, кто обычно нёс дежурство во внутреннем дворе.
— Господин Хосок.
— Да?
Парень заметно нервничал.
Словно сомневался, стоит ли вообще говорить.
— Простите…
— Что случилось?
Охранник быстро оглянулся через плечо.
Будто боялся, что его услышат.
А потом негромко произнёс:
— Подойдите ближе к окну.
Хосок нахмурился.
— Зачем?
Но охранник уже отступил назад.
— Просто посмотрите вниз.
Потом тихо добавил:
— Думаю, вам стоит это увидеть.
Дверь закрылась.
Хосок подошёл ближе.
Отодвинул край шторы.
Посмотрел вниз.
И замер.
Сначала он ничего не понял.
Только дождь.
Только сад.
Только мокрые деревья.
Но потом среди теней мелькнула знакомая фигура.
До боли знакомая.
Сердце пропустило удар.
Потом ещё один.
— Нет…
Шёпот сорвался сам собой.
Потому что это действительно был Юнги.
Промокший.
Упрямый.
Безрассудный.
Стоящий под дождём возле внешней стены резиденции Чон.
Словно весь вчерашний разговор никогда не происходил.
Словно Совет ничего не решил.
Словно угрозы не существовали.
Хосок отшатнулся от окна.
Побледнел ещё сильнее.
— Нет…
На этот раз голос дрогнул.
Потому что он вдруг понял.
Юнги не отказался.
Не передумал.
Не испугался.
И самое страшное…
Даже не собирался.
А далеко в западной части города Намджун в этот самый момент резко поднял голову от документов.
Странное чувство кольнуло где-то внутри.
Знакомое.
Неприятное.
Будто что-то пошло не так.
Будто беда, которую он пытался остановить столько месяцев, наконец пришла за ними.
И впервые за весь вечер ему захотелось позвонить брату.
Немедленно.
Телефон оказался в руках раньше, чем Намджун успел обдумать своё решение.
Один гудок.
Второй.
Третий.
Он уже был уверен, что Юнги не ответит.
Но связь неожиданно установилась.
— Да.
Намджун резко выдохнул.
— Ты где?
На другом конце повисла короткая пауза.
Потом послышался шум дождя.
И знакомый голос.
— Дышу свежим воздухом.
Намджун закрыл глаза.
Чёрт.
Значит, он всё-таки сделал это.
— Юнги.
— Не начинай.
— Нет. Теперь ты послушай меня.
Несколько секунд слышался только дождь.
— Правда на его стороне. Я говорил тебе это вчера и повторю ещё раз.
Голос Намджуна стал жёстче.
— Ты знаешь, как сильно я не люблю повторяться.
Юнги ничего не ответил.
— Ты перешёл грань дозволенного.
— Юнги…
— Нет, хён.
В его голосе впервые появилась твёрдость.
Та самая, которую Намджун ненавидел больше всего.
Потому что именно так младший брат говорил, когда уже всё решил.
— Я буду драться за него до конца.
— Думаешь, это игра?
— Мне всё равно.
— Что?
— Мне всё равно, честный бой или грязный.
Мне всё равно, что будет потом.
Я люблю его.
И я не оставлю его там.
Намджун долго молчал.
Очень долго.
Так долго, что Юнги уже решил, что связь оборвалась.
А потом услышал тихий голос:
— Он убьёт тебя.
Слова прозвучали почти шёпотом.
— Убьёт у меня на глазах.
И я ничего не смогу сделать.
Юнги медленно закрыл глаза на мгновение.
Потом посмотрел на освещённое окно второго этажа.
Туда, где сейчас находился Хосок.
— Тогда мне просто придётся успеть раньше.
Связь оборвалась.
Намджун ещё несколько секунд смотрел на экран телефона.
А потом резко поднялся из кресла.
Потому что теперь он знал наверняка.
Беда уже началась.
—
И почему-то именно сегодня удача оказалась на стороне Юнги.
Или, может быть, сам Мирён впервые за долгое время закрыл глаза на нарушение собственных правил.
Дождь продолжал идти.
Тихий.
Упрямый.
Странный.
Хотя синоптики ещё утром обещали ясное небо.
Будто сам город чувствовал.
Пытался предупредить.
Или оплакивал то, что ещё только должно было произойти.
Этой ночью Юнги всё-таки забрал Хосока.
Без разрешения.
Без одобрения Совета.
Без права на ошибку.
Впервые открыто бросив вызов не только дому Чон.
Но и всему порядку, на котором держался Мирён.
А где-то высоко над облаками самолёт продолжал нести Чон Чонгука всё дальше от города.
Он ещё не знал, что за его спиной уже началась война.
Не знал, что этой ночью была перейдена черта, после которой пути назад больше не существует.
А дождь всё шёл.
Смывая следы этой ночи.
Но не её последствия.
Потому что некоторые ошибки меняют не одну жизнь.
Они меняют судьбу целого города.
И Мирён уже начал меняться.
—
Во дворе стало непривычно тихо.
Дождь тихо шуршал в кронах деревьев.
Где-то за оградой проехала машина.
Обычные звуки ночного Мирёна.
Только вот для дома Ким эта ночь уже перестала быть обычной.
Намджун перевёл взгляд на Хосока.
Потом снова на Юнги.
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
Юнги молчал.
— Я задал вопрос.
— Понимаю.
Ответ разозлил ещё сильнее.
— Нет.
Намджун резко шагнул вперёд.
— Ничего ты не понимаешь.
Хосок невольно вздрогнул.
Юнги сразу сделал полшага вперёд, словно закрывая его собой.
Этот жест не укрылся от Намджуна.
И именно он окончательно добил остатки его терпения.
— Ты привёл его сюда.
Сюда, Юнги.
В наш дом.
— А куда я должен был его привести?
— Куда угодно! Только не сюда!
Впервые за весь разговор голос Намджуна сорвался.
Во дворе повисло тяжёлое молчание.
Даже охрана отвела глаза.
Юнги сжал челюсть.
Но продолжал смотреть на брата.
— Я не оставлю его.
— А я не смогу защитить тебя!
Эти слова прозвучали неожиданно даже для самого Намджуна.
— Иногда мне кажется, что проще самому тебя пристрелить. Когда ты наконец начнёшь меня слушать?
Юнги ничего не ответил.
Только сильнее сжал ладонь Хосока.
— Ты не просто забрал омегу.
Ты бросил вызов всему Мирёну.
И теперь цена будет страшной.
— Тогда пусть потребует её с меня.
— И потребует.
Усталость в голосе Намджуна стала страшнее крика.
— Но беда в том, что такие люди, как Чонгук, редко останавливаются на одном человеке.
Хосок побледнел.
Объяснений не требовалось.
Намджун провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки.
А потом вытащил из-за пояса пистолет.
Охрана мгновенно напряглась.
Юнги замер.
Хосок испуганно вздрогнул.
Но Намджун даже не посмотрел на них.
Он поднял оружие вверх.
И нажал на курок.
Выстрел.
Грохот раскатился над ночным Мирёном.
Вспугнул птиц.
Отразился от стен домов.
Ещё выстрел.
И ещё один.
Словно вместе с каждым выстрелом он пытался выплеснуть бессилие, которое душило его изнутри.
После выстрелов всё вокруг словно застыло.
Намджун опустил руку с оружием и неподвижно застыл.
Не как глава Запада, а как старший брат, который вдруг понял, что больше не может удержать семью от падения.
Даже дышать стало тяжелее.
А где-то на втором этаже резиденции младший Ким вздрогнул от неожиданности.
И впервые за долгое время отложил книгу.
Потому что внизу происходило что-то очень плохое.
Тэхён резко поднял голову.
Первый выстрел заставил вздрогнуть.
Второй — подняться с места.
Третий окончательно прогнал сонливость.
В доме Ким никогда не стреляли просто так.
Никогда.
Книга осталась лежать на кровати.
Тэхён подошёл к двери.
В коридоре уже слышались шаги.
Слуги переглядывались.
Кто-то из охраны торопливо спускался вниз.
По дому словно пробежала невидимая волна тревоги.
— Что происходит?..
Тихо спросил Тэхён.
Но никто не ответил.
Потому что никто не знал, что говорить младшему господину.
Или просто не хотел.
Это только усилило беспокойство.
Тэхён спустился на первый этаж.
С каждым шагом шум голосов становился отчётливее.
А потом он увидел Намджуна.
Старший брат стоял посреди холла.
Мрачнее грозовой тучи.
Рядом находился Юнги.
Чуть поодаль стоял незнакомый омега.
Бледный.
Измученный.
С покрасневшими глазами.
Тэхён остановился и нахмурился.
Даже без объяснений было ясно — именно из-за этого омеги дом Ким оказался на краю пропасти.
— Когда у тебя вообще началась эта чёртова любовь?!
Намджун сорвался впервые за очень долгое время.
— Когда, Юнги?!
Ты хоть понимаешь, что натворил?!
Ты вообще понимаешь, что будет дальше?!
Он резко шагнул вперёд.
Даже поднял руку.
Словно хотел ударить брата.
Но в последний момент остановился.
Сжал пальцы в кулак и опустил руку.
— Мирён не простит тебе подобное.
И здесь за такие вещи платят кровью.
Во дворе вдруг стихли даже голоса.
Тэхён стоял немного в стороне.
Молча.
Незаметно для остальных.
Только посмотрел на Намджуна.
Потом на Юнги.
И вдруг подумал, что сейчас здесь решается судьба не одного человека.
А сразу нескольких.
От этой мысли ему стало не по себе.
Словно этой ночью что-то окончательно изменилось.
Тэхён поднялся к себе почти сразу.
Закрыл дверь.
Он замер посреди комнаты, всё ещё слыша крики снизу и голос Намджуна.
Не лезь.
Он устало потёр лицо ладонями.
Это не твоё дело.
Не твоя война.
Так будет правильно.
Так всегда было правильно.
И заставил себя лечь спать.
Но уснуть так и не смог.
Мысли не отпускали.
Чужая боль упорно не желала уходить из головы.
Так прошёл первый день.
Потом второй.
А вместе с ними росло странное чувство, будто что-то неумолимо приближается.
Мирён проснулся под тяжёлым серым небом.
С самого утра город жил слухами.
Кто-то говорил, что глава Востока возвращается раньше срока.
Кто-то уверял, что этой ночью на Западе начнётся война.
А кто-то просто старался не выходить из дома.
Потому что весь Мирён уже успел узнать новость о побеге Хосока.
Теперь всех интересовал лишь один вопрос — когда глава Востока вернётся домой.
Чёрный внедорожник резко остановился перед главным входом резиденции.
Едва двигатель заглох, как несколько охранников поспешили навстречу.
Но стоило Чонгуку выйти из машины, как никто не рискнул заговорить первым.
Что-то явно пошло не так.
Он молча осмотрел двор.
Никто не решался заговорить, тем тревожнее становилось вокруг.
— Где Хосок?
Один из охранников побледнел.
Другой опустил глаза.
Третий едва заметно сглотнул.
Этого оказалось достаточно.
Тёмные глаза опасно сузились.
— Повторить вопрос?
Начальник охраны сделал шаг вперёд.
— Тебе было велено следить за ним, глаз с него не спускать. Так как же он смог сбежать?
— Простите, господин.
Чонгук просто смотрел на него.
На лице Чонгука не дрогнул ни один мускул.
И от этого стало по-настоящему страшно.
— Кто?
— Ким Юнги.
Ответ ещё не успел осесть в воздухе.
Как раздался выстрел.
Грохот эхом прокатился по двору.
Несколько человек вздрогнули.
Кто-то невольно отшатнулся назад.
Начальник охраны рухнул на колени.
Кровь растекалась по камню.
Чонгук опустил пистолет.
Так же спокойно, как поднял его секунду назад.
Словно только что подписал документ.
А не оборвал чью-то жизнь.
— Убрать.
Холодно произнёс он.
Никто не пошевелился.
— Я сказал убрать.
Только после этого охрана бросилась выполнять приказ.
— Подготовьте людей.
Чонгук убрал пистолет.
— Пора напомнить Западу, кому они решили бросить вызов.
Через несколько часов новость о возвращении главы Востока уже успела облететь весь Мирён.
Тревога расползалась по городу, а над крышами всё плотнее собирались грозовые тучи.
Тэхён открыл окно.
В комнату сразу ворвался прохладный ветер.
Где-то далеко прогремел гром.
Он поднял голову.
Тёмные тучи ползли со стороны Востока.
Будто сама непогода двигалась к Мирёну именно оттуда.
Некоторое время Тэхён смотрел на небо.
Вышел из комнаты.
Спустился вниз.
Сам не понимая зачем.
Просто не хотелось оставаться в комнате.
В саду было тихо.
Только ветер шевелил листья деревьев.
Именно поэтому рёв двигателей прозвучал особенно резко.
Разорвав тишину сада.
Тэхён невольно обернулся.
Чёрные внедорожники один за другим остановились возле главных ворот.
Двери открылись почти одновременно.
Охрана дома Ким заметно напряглась.
А человек, вышедший из первой машины, выглядел так, будто приехал не на переговоры.
А за чьей-то головой.
Альфа даже не смотрел по сторонам.
Ярость всё ещё кипела внутри слишком сильно.
Надо было заканчивать всё ещё тогда.
Надо было не слушать Совет.
Не слушать Намджуна.
Не давать второго шанса.
И теперь из-за этого весь Мирён снова создавал ему проблемы.
—
Чонгук собирался войти в дом.
Охрана дома Ким расступалась перед ним молча.
Никто не пытался остановить.
Никто не пытался заговорить.
Чонгук уже мысленно представлял, как будет смотреть в глаза человеку, который решил бросить ему вызов.
Но в этот момент что-то заставило его повернуть голову.
В сторону сада.
Ветер неожиданно усилился.
Зашумели деревья.
Где-то далеко снова прогремел гром.
А между тёмной зеленью сада стоял омега.
Стоял неподвижно.
Словно появился там раньше самой грозы.
Молча наблюдал за происходящим.
Не прятался за охраной.
Не убегал в дом.
Не отводил взгляд.
Что-то здесь было не так.
Омега выглядел уставшим.
Настолько, будто последние несколько ночей почти не спал.
Словно жизнь уже успела отнять у него что-то важное.
Ещё до того, как он успел это получить.
Мгновение прошло.
И злость вернулась.
Жёсткая, холодная и привычная.
Омега был красив.
Чонгук отметил это так же равнодушно, как отметил бы цвет неба перед дождём.
— К черту…
Он уже собирался войти в дом, но омега в саду по-прежнему не отводил взгляда.
Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а затем незнакомец неожиданно направился прямо к нему.
— Господин Чон.
Тихий голос заставил его остановиться.
На фоне тяжёлого неба он казался почти беззащитным.
Ветер трепал тёмные волосы.
Несколько прядей падали на глаза.
Но он даже не пытался их убрать.
— Мне нужно поговорить с вами.
Чонгук коротко усмехнулся.
Не весело.
Скорее с издёвкой.
— Серьёзно?
Тёмные глаза скользнули по лицу омеги.
Потом по одежде.
По тонким пальцам.
По напряжённым плечам.
— Неужели Ким Намджун пал так низко?
Тэхён нахмурился.
— Что?
— Сам не вышел.
Брата не вывел.
Вместо себя отправил омегу.
Чонгук сделал шаг ближе.
— Что дальше? Письмо с извинениями?
Или ты должен разжалобить меня своим видом?
— Намджун ничего не знает.
Ответ прозвучал тихо, но уверенно.
И это неожиданно заставило Чонгука замолчать.
— Я пришёл сам.
— Плохая идея.
Чонгук произнёс это без тени эмоций.
Будто предупреждал о погоде.
А не о собственной способности сломать человеку жизнь.
Тэхён выдержал его взгляд.
Чонгук невольно прищурился.
— Вот как.
Уголок его губ дрогнул.
— Тогда до меня наконец дошло.
Он медленно наклонил голову набок.
— Хочешь защитить своего любовника?
Тэхён вздрогнул.
Совсем чуть-чуть.
Но Чонгук заметил.
— Или своего господина?
— Нет, не перебивайте меня.
Некоторое время Чонгук молча разглядывал парня перед собой, затем жестом отослал охрану к машине, не забыв забрать у одного из них свою катану.
Когда охрана отошла достаточно далеко, Чонгук медленно провёл большим пальцем по рукояти катаны.
— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?
— Да.
Ответ прозвучал сразу.
Без колебаний.
Без паузы.
— Тогда ты либо очень смелый.
Либо очень глупый.
— Возможно.
Чонгук коротко усмехнулся.
— Брат твоего господина украл у меня кое-что.
Голос Чонгука стал холоднее.
— И сейчас он познает всю степень моего терпения, которое наконец закончилось.
— Вы не должны забирать Хосока.
Тэхён сглотнул.
Но всё же договорил:
— Вы просто хотите отомстить.
Прошу вас.
Не нужно.
Не проливайте кровь.
Всегда можно договориться.
Чонгук не ответил сразу.
Потом вдруг усмехнулся.
— Договориться?
Он сделал шаг вперёд.
— Ты правда считаешь, что пришёл по адресу для подобных разговоров?
Тэхён ничего не ответил.
Только сейчас Чонгук понял, что запаха почти не было.
Словно перед ним стоял человек, которого природа почему-то забыла закончить.
Но сейчас его интересовало другое.
— Хорошо.
Чонгук склонил голову набок.
— Тогда скажи мне.
Что именно ты собираешься предложить взамен?
Тэхён выдержал короткую паузу.
Словно собирался с силами.
А потом тихо произнёс:
— Вы могли бы взять что-то другое.
Что-то, что пригодится вам больше.
В следующую секунду Чонгук резко шагнул вперёд.
Схватил омегу за ворот рубашки.
Дёрнул на себя.
Так резко, что любой другой наверняка испугался бы.
Тэхён лишь шумно выдохнул от неожиданности.
Тёмные глаза Чонгука опасно сузились.
— Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?
Тэхён молчал.
— Или думаешь, что я настолько отчаялся, что стану менять свою собственность на первого встречного?
Катана в руке Чонгука чуть качнулась.
— Мне не нужен использованный омега.
Слова прозвучали жёстко.
Почти оскорбительно.
Специально.
Чонгук привык бить словами не хуже кулаков.
Но реакция оказалась совсем не той, которую он ожидал.
Тэхён нахмурился.
Словно его задело не оскорбление.
А сама мысль.
— А кто сказал, что я использованный?
Чонгук замер.
Всего на мгновение.
Пальцы на воротнике Тэхёна сжались сильнее.
— Что?
Голос прозвучал тихо.
Опасно тихо.
Но Тэхён почему-то не отвёл взгляд.
— Кто сказал, что я использованный?
Впервые за весь разговор Чонгук посмотрел на него внимательно.
Не как на помеху.
Как на проблему.
Где-то позади послышался приглушённый вдох.
Кажется, кто-то из охраны решил, что омега только что подписал себе смертный приговор.
Чонгук резко дёрнул его ближе.
Так, что между ними почти не осталось расстояния.
— Тогда у меня возникает другой вопрос.
Тихо произнёс он.
— Ты действительно настолько наивный.
Или просто не понимаешь, как устроен этот город?
Ответа не последовало.
Лишь ветер сильнее качнул ветви деревьев.
Этот омега упорно отказывался вести себя так, как от него ожидали.
Будто мнение Чонгука волновало его гораздо меньше, чем должно было.
— Живёшь в доме Ким.
Под одной крышей с Намджуном и Юнги.
И хочешь, чтобы я поверил тебе?
Чонгук наклонился ближе.
— Думаешь, я идиот?
— Нет.
— Тогда зачем врёшь?
— А кто сказал, что я вру?
На этот раз Чонгук действительно замолчал.
Ответ последовал без малейших колебаний.
Словно этот мальчишка действительно говорил правду, и именно это никак не укладывалось у Чонгука в голове.
— Знаешь, что мне в тебе не нравится?
Тэхён ничего не ответил.
— Ты смотришь мне в глаза.
Последнего человека, который позволил себе подобное, уже давно не было в Мирёне.
Поэтому сейчас Чонгук не понимал, что раздражает его сильнее — упрямство этого омеги или собственное желание продолжать этот разговор.
Катана медленно поднялась.
Остановилась возле плеча омеги.
— А люди обычно этого не делают.
— Может быть, потому что вы привыкли их пугать?
Впервые за весь разговор на лице Чонгука появилась настоящая улыбка.
Очень нехорошая.
— Кажется, я начинаю понимать, почему ты пришёл вместо Намджуна.
— Почему?
— Потому что ни один нормальный человек не отправил бы тебя сюда добровольно.
Потом резко отпустил воротник.
— Либо настолько влюблён в одного из них, что готов лечь под нож вместо него.
Впервые Тэхён нахмурился сильнее.
И эта реакция почему-то понравилась Чонгуку больше всех предыдущих.
— Вам обязательно оскорблять всех подряд?
— Да.
Ответ прозвучал мгновенно.
— Особенно сегодня.
Чонгук перехватил катану удобнее.
— А теперь объясни мне одну вещь.
Он сделал шаг вперёд.
Тэхён остался стоять на месте.
— Зачем ты вообще пришёл?
— Чтобы остановить вас.
Повисло молчание.
— Остановить меня?
Он покачал головой.
Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
— Послушай внимательно.
Голос снова стал холодным.
— Твой господин потерял право на переговоры в тот момент, когда его брат украл то, что принадлежит мне.
— Хосок не вещь.
— В Мирёне меня мало волнует, кто что считает вещью.
Отрезал Чонгук.
— Меня волнуют правила.
— Нет.
Тихо произнёс Тэхён.
— Вас волнует месть.
На секунду Чонгук всерьёз задумался, не закончить ли этот разговор прямо сейчас.
Одним движением.
Челюсть Чонгука едва заметно напряглась.
Похоже, Тэхён всё-таки нашёл тему, которую не стоило затрагивать.
На этот раз Чонгук действительно разозлился.
По-настоящему.
Он резко шагнул вперёд.
Катана со свистом рассекла воздух и остановилась возле плеча Тэхёна.
Всего в нескольких сантиметрах.
— Осторожнее.
Очень тихо сказал он.
— Ты начинаешь говорить так, будто знаешь обо мне слишком много.
— А вы говорите так, будто знаете всё обо всех.
Ни один из них не отвёл глаз.
Потом Чонгук нехорошо усмехнулся.
— Ладно.
Раз уж ты сам пришёл.
Раз уж так отчаянно хочешь спасти своего любовника или своего господина…
Тогда предлагай.
Что именно ты собираешься дать мне взамен?
Чонгук начинал терять терпение.
— Ну?
— Вы могли бы взять что-то другое.
— Например?
Тэхён опустил взгляд всего на мгновение.
Будто собирался с мыслями.
А потом тихо произнёс:
— Что-то, что пригодится вам больше.
Уголок губ Чонгука дёрнулся.
Теперь он наконец понял, к чему всё это вело.
И это ему совсем не понравилось.
— Даже так.
Он медленно шагнул ближе.
— И что же это может быть?
Тэхён глубоко вдохнул.
— Например…
Голос дрогнул впервые за весь разговор.
Совсем немного.
Но Чонгук заметил.
— Другая омега.
Чонгук не сразу понял смысл услышанного.
На мгновение ему даже показалось, что он ослышался.
Только потом до него дошло, что именно предлагает Тэхён.
Повисло молчание.
Потом Чонгук тихо рассмеялся.
И от этого смеха стало не по себе.
— Подожди.
Он наклонил голову набок.
Словно хотел убедиться, что действительно услышал именно это.
— Ты сейчас предлагаешь мне себя?
Тэхён ничего не ответил сразу.
Именно поэтому ответ оказался ещё громче.
— Да.
— Совсем больной.
На секунду Чонгуку показалось, что этот омега действительно не понимает, кому предлагает себя.
Или понимает.
Что ещё хуже.
Чонгук медленно прикрыл глаза.
Всего на мгновение.
— О Боже…
Тихо выдохнул он себе под нос.
Я же просил не подбрасывать мне сегодня новых проблем.
Одного уже пристрелил.
За вторым приехал.
А теперь вот это.
Альфа долго смотрел на него.
Потом резко схватил его за подбородок.
Заставил поднять голову.
Внимательно всмотрелся в лицо.
Тонкие черты, упрямый взгляд и удивительное отсутствие инстинкта самосохранения.
— Ради него?
Тэхён молчал.
— Ради Намджуна?
Ответа не последовало.
И этого оказалось достаточно.
Чонгук отвёл взгляд в сторону и коротко усмехнулся.
— Блядь…
Он отпустил его так же резко.
— Значит, один ворует «моего» омегу.
А второй приходит и предлагает себя взамен.
Что ещё приготовил мне сегодня дом Ким?
Тэхён сжал пальцы.
Но своих слов не забрал.
— Если это остановит кровь, то да.
Я предлагаю себя.
— Твою мать…
Почти беззвучно выдохнул Чонгук.
Не от жалости.
От злости.
На секунду Чонгуку захотелось встряхнуть его как следует.
Потому что нормальные люди таких предложений не делают.
За свою жизнь Чонгук видел многое.
Но с подобным столкнулся впервые.
И именно поэтому он не мог просто отмахнуться от происходящего.
Потому что Тэхён только что предложил ему собственную свободу в обмен на чужую.
— Ненормальный.
Тэхён нахмурился.
— Что?
— Ничего.
Ответ прозвучал равнодушно.
Со стороны могло показаться, что разговор ему наскучил.
Он убрал катану в ножны.
Развернулся.
И направился к особняку.
— Господин Чон…
Чонгук даже не обернулся.
Только бросил через плечо:
— Стой здесь.
Тэхён замер.
— Что?
— Ты же хотел договориться?
Голос альфы прозвучал спокойно.
Слишком спокойно после всего произошедшего.
— Тогда стой и жди.
Больше он ничего не сказал.
Лишь поднялся по ступеням и вошёл в дом.
По его виду было ясно — какое-то решение он уже принял.
А Тэхён остался стоять посреди сада.
Под тяжёлым небом Мирёна.
Тэхён смотрел ему вслед и впервые за весь вечер усомнился в собственном решении.
Намджун уже поднялся из-за стола, когда дверь кабинета открылась.
На пороге появился Чонгук.
Без охраны.
С катаной в руке.
Странно.
Потому что ещё десять минут назад весь дом был уверен, что глава Востока ворвётся сюда вместе с половиной своей армии.
Но Чонгук пришёл один.
И это настораживало ещё сильнее.
Он молча вошёл в кабинет.
Так спокойно, словно приехал обсудить погоду, а не чужое предательство.
Катана с глухим стуком легла на стол между ним и Намджуном.
Никто не произнёс ни слова.
Юнги не выдержал первым.
— Я не отдам тебе его.
Чонгук даже не повернул головы.
Словно голос принадлежал мебели.
— Заткнись.
— Что?
Юнги резко поднялся.
И только тогда Чонгук лениво перевёл на него взгляд.
Пустой.
— Я сказал, заткнись и дай поговорить взрослым.
Голос прозвучал спокойно.
От этого стало только хуже.
— Ты уже наделал достаточно дерьма без своей помощи в переговорах.
Хосок вздрогнул.
Юнги мгновенно напрягся.
Но Намджун едва заметно поднял руку.
Останавливая брата.
Потому что прекрасно понимал.
Одно неправильное слово.
И этот разговор закончится кровью.
Чонгук снова посмотрел на Намджуна.
Будто Юнги вообще перестал существовать.
— Ким Намджун.
Что за цирк?
Он откинулся на спинку кресла.
— Я уезжаю на несколько дней.
Возвращаюсь.
И узнаю, что «моего» омегу кто-то решил украсть.
Как это понимать?
— Что ты хочешь за него?
Намджун перешёл сразу к делу.
— Я приму любое условие.
На губах Чонгука появилась нехорошая улыбка.
— Любое?
— Любое.
— Осторожнее с такими обещаниями.
Намджун ничего не ответил.
И тогда улыбка исчезла.
Так же быстро, как появилась.
— Никаких денег мира не хватит, чтобы окупить ущерб, который нанесла мне твоя семья.
Голос Чонгука стал жёстче.
— Для начала я хочу голову твоего брата, а дальше – как карта ляжет, – голос Чонгука прозвучал слишком резко.
Вот теперь он не притворяется.
Юнги дёрнулся.
Хосок побледнел.
Но Намджун даже глазом не моргнул.
— Нет.
— Тогда зачем мы вообще тратим время?
— Не мне тебе это объяснять. Он любит его, и как ты уже понял, не отдаст. А я не позволю тебе навредить ему. Вопрос почти решен, просто назови цену.
Чонгук молчал. Долго молчал. Он бы выдал какую-то гадость, колкую и болючую, если бы не умоляющий взгляд Намджуна. Не ради себя же старается, ради брата.
Пусть Чон и сволочь, какой мир еще не видал, но он не мог не уважать человека честного, готового пожертвовать всем ради брата, который подставил под удар, в первую очередь, голову Кима.
— Прояви человечность. Хотя бы раз, - тихо произнес Намджун.
— Я сделаю это, но, как ты меня и попросил, лишь один раз.
— Твоя цена?
— Ким Намджун, ты уверен в своих словах? Потому что взять их обратно я тебе не позволю.
— Ты хочешь оскорбить меня?
— Вот только давай без этого.
Оскорбленная сторона тут я, – прогремел Чонгук.
— Что хочешь замен?
Некоторое время Чонгук молча разглядывал его.
Словно пытался понять, где заканчивается блеф и начинается отчаяние.
Потом неожиданно спросил:
— Хосок.
Омега вздрогнул.
— Ты хочешь остаться с ним?
В кабинете замерли все.
— Да.
Едва слышно ответил Хосок.
Чонгук задержал на нём взгляд.
Потом кивнул.
— Значит так тому и быть.
Юнги и Хосок переглянулись, не веря услышанному.
— Забирай его.
Позади послышался судорожный выдох.
Именно в этот момент Чонгук усмехнулся.
Так, что Намджун сразу напрягся.
— А взамен я хочу до смешного мало.
Намджун напрягся раньше остальных.
Чонгук повернул голову к двери.
И произнёс:
— Зайди сюда.
Пауза затянулась.
А потом дверь медленно открылась.
Первым вошёл ветер.
Холодный.
Пахнущий дождём.
И только потом на пороге появился Тэхён.
Он остановился у двери.
Спокойный.
Слишком спокойный для человека, который только что добровольно предложил себя главе Востока.
Глаза Намджуна расширяются то ли от злости, то ли от ужаса – не понятно. Юнги же судорожно сглатывает.
— Тэхён…
Имя прозвучало почти как предупреждение.
И почти как мольба одновременно.
Хосок растерянно перевёл взгляд с Тэхёна на Чонгука.
Потом обратно.
Словно пытался понять, что происходит.
Но хуже всех выглядел Намджун.
Ким нервничает, и Чонгук готов поклясться, что таким он его видит впервые. Намджун не просто нервничает, он открыто паникует. Чем же так важна эта омега?
Чонгук медленно поднялся со своего места.
— Вот он.
— Взамен я хочу его.
— Нет.
На этот раз Намджун ответил сразу.
Без раздумий.
Без торга.
Без паузы.
Просто:
— Нет.
Уголок губ Чонгука дрогнул.
— Нет?
— Проси что угодно.
Деньги.
Территории.
Людей.
Услуги.
Теперь улыбка появилась уже по-настоящему.
Хищная.
Почти довольная.
— Разве не ты сказал мне только что, что я могу просить все, что угодно? Я проявил человечность, но, как ты и просил меня, лишь один раз.
Намджун промолчал.
— Или слово главы Запада ничего не стоит?
— Чонгук.
Голос Кима стал заметно жёстче.
— Выбери кого угодно.
Но не его.
— Почему?
Вопрос прозвучал слишком быстро.
Слишком просто.
Но попал точно в цель.
Намджун промолчал.
Этого ответа Чонгуку оказалось достаточно.
— Любопытно.
Он посмотрел на Тэхёна.
Потом снова на братьев.
— Значит, всё-таки не обычная игрушка.
Юнги резко поднялся.
— Не смей.
Ошибка.
Потому что в следующую секунду катана со свистом рассекла воздух.
Острое лезвие остановилось возле его горла.
Так близко, что хватило бы одного движения.
Хосок вскрикнул.
— Юнги!
Но сам Юнги даже не шелохнулся.
Смотрел только на Чонгука.
Так же зло.
Так же спокойно.
— Ты не можешь забрать его.
Глаза Чонгука опасно сузились.
— Не могу?
— Нет.
— Не смей указывать мне, щенок.
Голос стал тихим.
Почти шёпотом.
А значит ещё опаснее.
— Ты не в том положении.
— Ты сейчас жив только потому, что я ещё не закончил разговаривать.
Чонгук так зол, что не сразу слышит щелчок затвора пистолета, направленного в его сердце.
— Убери катану.
Никто не двигался.
Казалось, даже воздух застыл между ними.
— А вот теперь мне стало ещё интереснее.
Улыбка медленно исчезла с лица Чонгука.
Осталась только опасная внимательность.
— Значит, его нельзя.
Хосока воровать можно.
Мне угрожать можно.
Совет превращать в посмешище можно.
— А его нельзя?
— Хватит, Чонгук. Юнги имел ввиду лишь то, что ты можешь выбрать кого угодно, кроме нашего брата.
Чонгук коротко усмехнулся.
— Теперь он ваш брат?
Он перевёл взгляд на Тэхёна.
Тот стоял у двери.
Молча.
Не вмешиваясь.
Но почему-то именно его присутствие сейчас удерживало кабинет от окончательного взрыва.
— Забавно.
Даже слишком.
Чонгук снова посмотрел на Намджуна.
— А мне он рассказывал совсем другую историю.
Лицо Намджуна стало ещё мрачнее.
— Не лезь туда.
— Почему?
Чонгук усмехнулся.
— Правда не нравится?
Он медленно опустил катану.
Но убирать её не стал.
— Тогда объясни мне одну вещь.
Голос стал жёстче.
— С кем из вас двоих он спит, что вы готовы устроить маленькую войну из-за него?
Юнги резко шагнул вперёд.
— Закрой рот.
— Или с обоими сразу?
Чонгук словно не услышал.
— Это семейная традиция такая?
Держать возле себя красивых омег и потом убивать всех, кто на них посмотрит?
— Хватит!
Голос Тэхёна впервые прозвучал громко.
По-настоящему громко.
Настолько неожиданно, что все невольно посмотрели на него.
Даже Чонгук.
Тэхён тяжело дышал.
Впервые за весь разговор спокойствие дало трещину.
— Хватит.
Повторил он уже тише.
— Я уйду с ним.
В кабинете стало тихо.
— Тэхён…
Выдохнул Намджун.
Но младший Ким не отвёл взгляда.
— Я сам так решил.
Юнги резко обернулся.
— Нет.
— Да.
— Тэхён…
— Хватит.
На этот раз перебил уже он.
И это было настолько непривычно, что Намджун на секунду замолчал.
Чонгук наблюдал за происходящим.
Словно собирал части какой-то головоломки.
И картина ему нравилась всё больше.
Потому что теперь он был уверен.
Этот омега действительно важен.
Достаточно важен, что глава Запада готов направить на него пистолет.
Чтобы Юнги забыл о собственной безопасности.
Настолько важен, что весь кабинет сейчас готов развалиться на части.
Из-за одного человека.
— Видишь?
Негромко произнёс Чонгук.
Глядя прямо на Намджуна.
— Он хочет уйти со мной.
Убери пистолет.
Пока я окончательно не потерял терпение.
Намджун молчал.
Слишком долго.
Сжимая оружие так сильно, что побелели пальцы.
— Чонгук.
— Поздно.
Он медленно убрал катану.
— Я уже выбрал.
Молчание затянулось.
Тяжёлое.
Оглушительное.
— Судьба.
Чонгук поднялся на ноги.
Не отрывая взгляда от Намджуна.
— Будь мужчиной и держи своё слово.
Потому что своё я уже сдержал, Ким Намджун.
