Между местью и тобой…

Утро началось паршиво. Голова раскалывалась так, будто кто-то решил устроить стройку прямо внутри черепа. Чонгук открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок. — Отлично. Голос прозвучал хрипло. Он сел на кровати. Сразу пожалел об этом. Комната неприятно качнулась. — Блядь. Он давно обещал себе не решать проблемы алкоголем. Каждый раз это заканчивалось одинаково. Проблемы никуда не исчезали. Зато теперь ко всему этому добавилось похмелье. Чонгук провёл ладонью по затылку и направился в ванную. Холодная вода немного привела его в чувство. Немного. Ровно настолько, чтобы перестать мечтать о собственной смерти. Он стоял под душем дольше обычного. Пытался собрать мысли в порядок. Получалось плохо. В памяти то и дело всплывали какие-то обрывки вчерашнего вечера. Перед глазами снова всплывали отдельные образы. Красные глаза Тэхёна. Дрожащий голос. Что-то ещё. Что-то совсем лишнее. Будто память специально обходила один конкретный момент. Но стоило попытаться ухватиться за воспоминание, как оно тут же ускользало. Будто специально. Это бесило. Очень. — Твою мать… Сейчас точно не время об этом думать. Произошедшее вообще стоило забыть. Целиком. Так было бы проще. Для всех. Через полчаса Чонгук уже спускался вниз. Дом только начинал просыпаться. На кухне было пусто. В гостиной тоже никого. Чонгук остановился возле лестницы. Несколько секунд постоял молча. Потом тяжело выдохнул. Даже думать не пришлось. За последние недели этот невозможный Ким умудрился облюбовать всего два места. Сад. И крышу. Для сада было слишком рано. Значит… Поднявшись наверх, Чонгук толкнул дверь. Та открылась чуть резче, чем он рассчитывал. Тэхён вздрогнул так сильно, что на мгновение потерял равновесие. У Чонгука внутри неприятно дёрнулось. Настолько резко, что он сразу разозлился. Не на Тэхёна. На себя. Потому что поводов выйти из себя ему и без того хватало. — Твою мать. Тэхён удивлённо обернулся. — Что? — Ты обязательно должен сидеть на самом краю? — Доброе утро. — Не уверен. — С утра пораньше недоволен жизнью? — Ты обязательно должен сидеть именно там? — Где? — Там, где нормальные люди обычно не сидят, Тэхён. — Здесь удобно. — Когда-нибудь ты всё-таки свалишься. — Не свалюсь. — Конечно. Чонгук подошёл ближе. — А потом весь Мирён будет неделю обсуждать, как младший Ким решил проверить законы физики. Тэхён растерянно моргнул. — Не упаду. — Именно так обычно и говорят перед тем, как упасть. — Очень смешно. — Мне не смешно. Несколько секунд они молчали. Утренний ветер трепал волосы. Город внизу только просыпался. А Тэхён почему-то продолжал смотреть на него слишком внимательно. Настолько внимательно, что Чонгук начал подозревать подвох. — Что? — Ничего. — Врёшь. Тэхён нахмурился. — Тогда почему смотришь на меня так, будто ждёшь чего-то? Тэхён отвёл взгляд. Сразу. Слишком быстро. И это показалось ещё подозрительнее. — Нам нужно поговорить. — Уже звучит плохо. — Я серьёзно. — Вот теперь мне действительно не нравится этот разговор. Чонгук выглядел раздражённым. Сонным. Недовольным жизнью. Совершенно обычным. Будто вчерашней ночи вообще не существовало. Чонгук посмотрел на него несколько секунд. Потом поднял бровь. — Вчера был отвратительный день. Какой именно момент тебя интересует? На мгновение стало неприятно. Настолько, что захотелось сразу закончить этот разговор. Пока Тэхён всю ночь прокручивал случившееся в голове, Чонгук, похоже, даже не считал произошедшее чем-то важным. Или делал вид. Что было ещё хуже. Тэхён замер. — Что? Тэхён на мгновение замялся. — Я про конец вечера. Чонгук задумался. Нарочито долго. Будто действительно пытался вспомнить. — Всё ещё не понимаю. Тэхён недоверчиво прищурился. — Да ты издеваешься! Жар мгновенно бросился в лицо. Сейчас Тэхён уже почти жалел, что вообще начал этот разговор. — Я серьёзно, Чонгук. — Я тоже. — Вчера произошло… Он запнулся. Потому что вслух произнести это оказалось гораздо сложнее, чем думалось ночью. — Что именно? Спокойно спросил Чонгук. И от этого спокойствия стало только хуже. Чонгук несколько секунд смотрел на него. Потом тяжело выдохнул. Будто внезапно устал ещё сильнее. — Тэхён. — Что? — У меня с утра пропавший документ, проблемы по горло и раскалывающаяся башка. — И? — И я понятия не имею, чего ты от меня сейчас хочешь. Тэхён смотрел на него ещё несколько секунд. Ждал. Хотя бы намёка. Хотя бы одной фразы. Но Чонгук действительно ничего не понимал. Что-то неприятно сжалось внутри. Настолько глупо, что он сам разозлился на себя за это. Тэхён отвернулся. — Ничего. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком ровно. И именно поэтому сразу стало понятно, что это неправда. Чонгук только нахмурился. Но ничего не сказал. Развернулся к двери. — Спускайся завтракать. — Мы не договорили. — Я закончил. — Чонгук. — Через пять минут внизу. Он открыл дверь. Остановился. И уже не оборачиваясь добавил: — И не заставляй меня снова подниматься сюда из-за твоих идиотских привычек. — А ты всё равно не перестанешь ворчать. Чонгук взялся за ручку двери. — Просто сделай так, чтобы мне больше не пришлось искать тебя по всему дому. Дверь закрылась. Чонгук спустился вниз, даже не обернувшись. Так было проще. Завтрак прошёл в непривычной тишине. Тэхён несколько раз ловил себя на том, что смотрит в сторону Чонгука. Напрасно. Тот отвечал коротко. Почти не поднимал взгляд от телефона. А через десять минут и вовсе уехал. Даже не допив кофе. Странное ощущение после разговора на крыше никуда не исчезло. Наоборот. Стало только хуже. Кабинет главы Востока встретил Чонгука стопкой документов и отвратительным настроением. Ли уже ждал возле стола. — Есть что-нибудь? — Есть. Чонгук поднял взгляд. — Говори. На стол легла папка с отчётами. — Мы проверили систему ещё раз. — И? — Записи удалили вручную. На несколько секунд кабинет замер. — Ошибка исключена? — Полностью. — Значит, кто-то помог исчезнуть документу. Ли кивнул. — Похоже на то. Откинувшись на спинку кресла, Чонгук молча пролистал документы. Чем дольше он смотрел на отчёты, тем сильнее убеждался — кто-то из своих помог исчезнуть документу. И это бесило гораздо сильнее, чем сам Совет. Потому что врагов он хотя бы знал в лицо. А крысы всегда прятались среди своих. Телефон Ли коротко завибрировал. Он посмотрел на экран и нахмурился. — Нашли того, кто менял журналы доступа. Взгляд Чонгука сразу стал жёстче. Ли вошёл без стука. Это уже было плохим знаком. Чонгук поднял взгляд от документов. — Ну? — Нашли. — Кого? — Человека, который менял журналы доступа. Ли положил на стол папку. — И привели его. Чонгук медленно поднялся. — Веди. Через несколько минут в кабинет привели одного из сотрудников службы безопасности. Мужчина выглядел так, будто уже понимал, зачем его сюда привели. Чонгук посмотрел на него всего несколько секунд. Этого хватило. — Кто приказал тебе лезть в систему? Охранник заметно побледнел. — Я не знаю имени. — Тогда что знаешь? Мужчина сглотнул. — Со мной связывался посредник. — Откуда? Ответ прозвучал почти шёпотом: — Запад. В кабинете стало тихо. Чонгук медленно отвернулся. Запад. Имя Намджуна всплыло в голове первым. — Вон. Охранник вылетел из кабинета раньше, чем успел что-либо сказать. Ли нахмурился. — Вы же не думаете… — Думаю. Чонгук уже открывал ящик стола. — Господин Чон. — Что? — Это может быть подстава. Чонгук достал пистолет. Проверил магазин. — Может. — Тогда не стоит действовать сгоряча. — Поздно. Ли тяжело выдохнул. Потому что этот взгляд он уже видел. И каждый раз после него кто-нибудь оказывался в больнице. Или в морге. Тэхён увидел Чонгука в холле. И сразу понял — что-то произошло. Быстрый шаг. Жёсткий взгляд. И то напряжение, которое обычно появляется перед бедой. — Чонгук. Тот даже не остановился. — Не сейчас. — Что случилось? — Не твоё дело. Тэхён нахмурился. И именно тогда заметил оружие. Сердце неприятно ухнуло вниз. — Куда ты едешь? Чонгук наконец посмотрел на него. — Домой. — Ты сейчас врёшь. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Чонгук коротко усмехнулся. Без веселья. — Молодец. Научился замечать. После чего вышел за дверь. Через минуту во дворе уже взревел двигатель. Машина сорвалась с места. Тэхён стоял неподвижно ещё несколько секунд. Потом резко развернулся. Если Чон Чонгук взял оружие и куда-то поехал в таком состоянии — ничего хорошего это не обещало. Совсем. И почему-то впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. Машина Чонгука неслась по вечернему Мирёну значительно быстрее допустимого. Но сейчас его это волновало меньше всего. Запад. Одного этого слова оказалось достаточно. Совпадений становилось всё больше. Проблемы начали сыпаться одна за другой именно после появления семьи Ким. Пальцы крепче сжали руль. Настолько, что побелели костяшки. Где-то позади ехала ещё одна машина. Но Чонгук этого даже не замечал. Дом Ким встретил непривычным спокойствием. Намджун сидел в гостиной с документами. Обычный вечер. Настолько обычный, насколько это вообще было возможно в последние недели. Звонок в дверь прозвучал неожиданно. — Кого ещё принесло? Было уже поздно для гостей. Через несколько секунд один из людей дома появился в дверях. И выглядел он почему-то напряжённым. — Господин Ким. — Что? — Там глава Востока. По комнате будто прошла невидимая волна напряжения. Намджун несколько секунд молчал. Потом спокойно поднялся. — Откройте. Дверь распахнулась. Чонгук вошёл внутрь без приглашения. Как хозяин. Как человек, которому сейчас было плевать на чужие правила. Намджун встретил его в холле. — Неожиданно. — Заткнись. Намджун нахмурился. — Даже не поздороваешься? — Где он? — Кто? — Не начинай. Воздух между ними заметно потяжелел. Намджун несколько секунд смотрел на него. Потом медленно произнёс: — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. — Правда? — Правда. Чонгук усмехнулся. Коротко. Без намёка на веселье. — У меня пропал документ. Намджун на мгновение задержался с ответом. И этого Чонгуку оказалось достаточно. — И? — И след ведёт на Запад. На этот раз Намджун нахмурился без всякого притворного спокойствия. — Ты серьёзно сейчас? — Более чем. — И поэтому ты приехал сюда? — Поэтому ты всё ещё слышишь мой голос. В этот момент сверху послышались шаги. Юнги появился на лестнице. Окинул взглядом холл. Намджуна. Чонгука. Обстановку он понял раньше, чем успел спуститься с лестницы. — О. Только и произнёс он. — Похоже, вечер будет интересным. Намджун раздражённо закрыл глаза. — Только не начинай. — Почему? Юнги медленно спустился вниз. — Мне уже интересно. Он перевёл взгляд на Чонгука. — Что случилось? — Документ пропал. — Серьёзно? — Не притворяйся. Юнги несколько секунд смотрел на него. А потом усмехнулся. Будто услышал не обвинение, а неудачную шутку. — Ну тогда, может, это я взял. На несколько секунд никто не произнёс ни слова. Намджун резко повернул голову. — Юнги. Но было поздно. Потому что в глазах Чонгука что-то изменилось. Окончательно. — Повтори. Улыбка медленно исчезла с лица Юнги. Потому что только сейчас он понял: Чонгук приехал сюда не спорить. Не выяснять отношения. И уж точно не шутить. Юнги перестал улыбаться. Сразу. Потому что впервые за вечер Чонгук выглядел по-настоящему опасным. Намджун тоже это понял. — Чонгук. — Не лезь. Голос прозвучал спокойно. Настолько спокойно, что Намджуну стало не по себе. — Я не шучу, — холодно произнёс Чонгук. — Повтори ещё раз. Юнги выдохнул. — Господи, да это был сарказм. — Был? — Да. — Тогда объясни мне, почему человек с Запада лезет в мои дела. Намджун нахмурился. — Кто тебе вообще это сказал? — Достаточно людей. — Очень содержательный ответ. — Другого не будет. Никто не собирался уступать первым. И с каждой секундой это становилось всё опаснее. Именно поэтому ситуация становилась только хуже. Юнги перевёл взгляд с Намджуна на Чонгука и раздражённо провёл рукой по волосам. — Вы оба меня сейчас бесите. — Замолчи, — одновременно произнесли Намджун и Чонгук. — Вот именно об этом я и говорю. Обычно Юнги уже давно отпустил бы очередную колкость. Но сейчас даже ему было не до шуток. Потому что Чонгук выглядел человеком, который уже принял решение. В этот момент дверь за спиной снова открылась. Хосок быстрым шагом вошёл в холл. Остановился. Окинул взглядом всех присутствующих. Одного взгляда оказалось достаточно. Палец Чонгука уже лежал на спусковом крючке. Юнги стоял прямо перед ним. На столе рядом лежал нож. Хосок схватил его первым. И прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, холодная сталь уже упёрлась Чонгуку в шею. — Не смей. Все замерли. Даже Чонгук. Несколько секунд он просто смотрел перед собой. А потом медленно перевёл взгляд на Хосока. И вдруг хрипло усмехнулся. Без намёка на веселье. — Надо же. Он качнул головой. — Всё-таки спас тебе жизнь, дрянь. Юнги нахмурился. — Чонгук… — Заткнись! Улыбка мгновенно исчезла. — Если бы я тогда тебя не вытащил, ты бы уже давно сдох. Или закончил жизнь чьей-нибудь подстилкой. Я дал тебе место рядом со мной. А ты отплатил мне этим? Предал меня. Сбежал. А теперь ещё и нож мне в горло через него приставляешь? Хосок крепче сжал рукоять. — Мы уже давно перешли точку, где можно бояться последствий. — Правда? — Ты можешь сейчас выстрелить. А я могу в ту же секунду всадить этот нож тебе в горло. И знаешь что? Ты даже понять ничего не успеешь. Чонгук закрыл глаза. Всего на мгновение. А потом резко открыл. — Твою мать… Он зло усмехнулся. — Никогда не думал, что любовь делает людей настолько слепыми. Чонгук сделал шаг вперёд. — Последний раз спрашиваю. Намджун мгновенно напрягся. — Чонгук. — Я сказал не лезь. — А я сказал успокойся. — Не указывай мне. — Тогда перестань вести себя как идиот. Напряжение стало почти осязаемым. Юнги тихо выругался. Очень тихо. Потому что никогда ещё не видел их настолько близко к точке невозврата. А потом произошло самое плохое. В напряжённой тишине неожиданно раздался сухой металлический щелчок. Чонгук снял пистолет с предохранителя. Звук прозвучал негромко. И прозвучал куда страшнее любого крика. Юнги замер. Намджун резко выругался сквозь зубы. Потому что все присутствующие поняли одно и то же. До этого момента всё ещё можно было остановить. Теперь уже никто не был в этом уверен. Палец сильнее лёг на спусковой крючок. Без колебаний. Без предупреждений. Юнги больше не выглядел расслабленным. Совсем. — Ты охренел? — холодно спросил Намджун. — Возможно. — Убери оружие. — Когда получу ответы. — Это уже переходит границы. — Их перешли ещё тогда, когда кто-то решил лезть на Восток. Юнги медленно сделал шаг вперёд. Несмотря на направленное на него оружие. — Думаешь, это я? — Сейчас мне плевать, что думаю я. — Тогда что? — Мне интересно, что думаешь ты. Несколько секунд они смотрели друг на друга. И никто не отводил взгляд. Намджун чувствовал, как ситуация окончательно выходит из-под контроля. Ещё немного. Совсем немного. И назад дороги уже не будет. Именно в этот момент входная дверь резко распахнулась. — Чонгук! Голос прозвучал слишком знакомо. Все одновременно обернулись. Тэхён стоял на пороге. Тяжело дыша после спешки. И смотрел только на одного человека. На Чонгука. У которого в руке всё ещё было оружие. И на несколько секунд весь остальной мир будто перестал существовать. Тэхён замер на пороге. На несколько секунд. Будто сам не поверил в то, что увидел. Пистолет в руке Чонгука. Побледневший Юнги напротив. Хосок с ножом у шеи Чонгука. И Намджун, который больше не пытался скрывать тревогу. Казалось, ещё одно неверное движение — и всё полетит к чертям. Тэхён смотрел только на него. Будто в холле больше никого не было. Ни Намджуна. Ни Юнги. Ни ножа у его шеи. — Пойдём домой. В холле повисла тишина. Даже Хосок на секунду растерялся. Чонгук медленно повернул голову. Будто не поверил, что услышал именно это. — Что? Голос прозвучал глухо. Тэхён сделал ещё один шаг вперёд. — Пойдём домой, Чонгук. Разберёшься потом. Не сегодня. Не так. Чонгук коротко усмехнулся. Без капли веселья. — Ты вообще понимаешь, что происходит? — Понимаю. — Нет. Не понимаешь. — Ошибаешься. Тэхён выдержал его взгляд. И не отступил. — Сейчас ты сделаешь одну глупость. Всего одну. И потом отсюда вынесут не один труп. Челюсть Чонгука дёрнулась. — И кого же ты сейчас защищаешь? Тэхён промолчал. И это разозлило ещё сильнее. — Его? Чонгук кивнул в сторону Юнги. — Своего брата? — Чонгук… — Того самого брата, который предал меня? Который сбежал вместе с Хосоком? Из-за которого началась вся эта дрянь? Воздух между ними натянулся до предела. — А потом что сделал ты? Голос Чонгука неожиданно стал тише. И именно поэтому прозвучал ещё опаснее. — Пришёл ко мне сам. Добровольно. Помнишь? Чтобы остановить войну. Чтобы уйти со мной вместо него. Тэхён замер. — И после этого что я должен был сделать? Пристрелить тебя? Запереть? Обращаться с тобой как с пленником? Чонгук качнул головой. — Но я этого не сделал. Я дал тебе свободу. Ту свободу, которой тебя лишили собственные братья. Они называли это заботой. Чонгук шагнул ближе. Не сводя с него взгляда. — А потом появился я. И ты начал жить. Начал выходить за пределы этих стен. Увидел город. Начал сам решать, куда идти и что делать. И теперь… Он криво усмехнулся. Будто сам ненавидел всё, что сейчас говорил. — Теперь ты стоишь передо мной. И просишь опустить оружие. Ради кого? Ради них? Ради тех, кто отпустил тебя ко мне? К врагу. К человеку, которого ненавидели столько лет. Если бы на твоём месте был мой брат… Я бы скорее сам лёг в могилу. Но не отдал бы его врагу. Никогда. Так скажи мне, Тэхён. Кого ты сейчас защищаешь? Тех, кто держал тебя в клетке? Или того, кто открыл перед тобой дверь? Тэхён почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Потому что ответ был намного сложнее, чем хотелось бы. В холле повисла тяжёлая тишина. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Никто не отвёл взгляд. Никто не произнёс ни слова. Тэхён смотрел только на Чонгука. На человека, который стоял посреди чужого дома с оружием в руках. На человека, который несколько минут назад был готов переступить черту, после которой уже ничего нельзя вернуть назад. — Так скажи мне, Тэхён. Голос Чонгука прозвучал хрипло. Усталость, злость и что-то ещё смешались в нём в один тугой узел. — Кого ты сейчас защищаешь? Тишина затянулась. Юнги невольно задержал дыхание. Намджун смотрел на младшего брата так внимательно, будто от его ответа действительно что-то зависело. Хосок молчал. А Тэхён неожиданно понял, что правильного ответа здесь нет. Потому что любой ответ причинит кому-то боль. Он медленно выдохнул. Потом поднял взгляд. И тихо сказал: — Тебя. На несколько секунд время будто остановилось. Юнги замер. Хосок нахмурился. Даже Намджун не сразу понял, что именно услышал. Только Чонгук продолжал смотреть на него. Не двигаясь. Не моргая. Будто этот ответ оказался последним, который он ожидал услышать. — Что? — Тебя. На этот раз голос Тэхёна прозвучал увереннее. — Если ты сейчас выстрелишь, уже не будет иметь значения, кто украл документ. — Не будет иметь значения, кто тебя подставил. — Не будет иметь значения, кто стоит за всем этим. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Потому что завтра весь Мирён будет обсуждать не пропавший документ. — А войну. Чонгук зло выдохнул и покачал головой. — Блядь… Уголок губ дёрнулся в невесёлой усмешке. — Кажется, это самая длинная речь в моей жизни. Но почему-то легче не стало. Намджун медленно прикрыл глаза. Странно. Потому что все слова Чонгука были адресованы Тэхёну. Но почему-то били именно по нему. Впервые за долгое время ему нечего было ответить. Ни как старшему брату. Ни как главе Запада. Ни как человеку, который искренне верил, что всё это время защищал младшего. Потому что где-то глубоко внутри Намджун понимал. Если бы Тэхён действительно был счастлив в той жизни, Чонгук никогда не смог бы забрать его с собой. Юнги отвёл взгляд впервые за весь вечер. Потому что именно он сделал тот выбор. Тогда ему казалось, что он выбирает между Хосоком и войной. Тогда ему казалось, что другого выхода нет. Что он поступает правильно. Что спасает всех. Но сейчас ему впервые за долгое время стало мерзко от собственного выбора. Потому что Чонгук был прав в одном. Когда решалась судьба Тэхёна, никто даже не спросил самого Тэхёна. Хосок молчал. Потому что впервые за долгое время не знал, что сказать. Слова Чонгука были несправедливы во многом. Но в одном он был прав. Если бы тогда не было побега, не было бы и всего остального. Ни войны. Ни выбора Тэхёна. Ни этой сцены. Хосок медленно опустил взгляд. На несколько секунд в холле стало тихо. Чонгук не сводил с него взгляда. Альфа вдруг с раздражением понял, что злость, которая ещё несколько минут назад буквально душила его, начала давать трещину. И именно это бесило больше всего. Потому что этот невозможный омега снова думал не о себе. — Твою мать… Ругательство сорвалось почти неслышно. Челюсть напряжённо дёрнулась. Злость никуда не исчезла. Намджун всё ещё оставался его врагом. Юнги всё ещё хотелось придушить. Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Настолько быстро, что Чонгук сразу разозлился. Потому что меньше всего на свете хотел сейчас думать о том, какого чёрта этот безумный омега вообще сюда приехал. Его никто не звал. Никто не просил вмешиваться. Но каким-то образом именно после его слов нажать на спуск стало сложнее. И это злило ещё сильнее. — Блядь… Он приехал сюда за ответами. За виновными. За местью. А теперь стоит посреди дома Кимов и слушает, как человек, который каким-то образом умудрился влезть в его жизнь без спроса, снова лезет туда, куда его не просили. Чонгук медленно выдохнул. После чего впервые за весь вечер опустил пистолет. В холле снова повисло молчание. Только теперь оно ощущалось иначе. Тяжёлой. Настороженной. Словно каждый начал видеть ситуацию немного иначе. Намджун первым нарушил молчание. — Он прав. Чонгук раздражённо усмехнулся. — Даже не начинай. — Нет. Теперь послушай меня. Голос Намджуна стал жёстче. — Ты правда думаешь, что человек с Запада настолько тупой, чтобы оставить следы, ведущие на Запад? — Думаешь, я не задавал себе этот вопрос? — Судя по тому, что ты приехал сюда с пистолетом — нет. Челюсть Чонгука дёрнулась. Юнги тихо выругался. Потому что спор наконец начал двигаться туда, куда должен был двигаться с самого начала. В сторону логики. А не могил. — Кто-то хочет столкнуть нас лбами. Спокойно продолжил Намджун. — И пока что у него получается. — Допустим. — Нет. Именно так и получается. Намджун выдержал паузу. — Поэтому я предлагаю перемирие. Юнги резко поднял голову. Хосок тоже. Чонгук коротко рассмеялся. Без веселья. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Я тебе не доверяю. — С этим проблем нет. Я тебе тоже. Чонгук коротко усмехнулся. — Надо же. Хоть в чём-то согласны. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Два человека, которые предпочли бы сломать друг другу челюсть, чем пожать руки. — Тогда зачем? — Потому что кто-то решил, что Восток и Запад должны уничтожить друг друга. Намджун медленно сложил руки на груди. — И я хочу узнать кто. Чонгук молчал. — Что предлагаешь? На губах Намджуна появилась холодная усмешка. — Сыграем по его правилам. Чонгук прищурился. — Продолжай. — Дадим ему войну. Тэхён нахмурился. Юнги тихо присвистнул. А Чонгук впервые за весь вечер усмехнулся по-настоящему. Очень нехорошей усмешкой. — Дальше. — Пусть весь Мирён думает, что мы готовимся перегрызть друг другу глотки. — Пусть Совет начинает паниковать. — Пусть наши люди начинают готовиться. — Пусть слухи разносятся по городу. Намджун сделал короткую паузу. — А мы посмотрим, кто первым выйдет из тени. За окнами шумел вечерний Мирён. Город, который давно привык жить среди интриг, предательств и чужих секретов. Но даже здесь существовали вещи, способные заставить людей нервничать. И слух о войне между Востоком и Западом был одной из них. Потому что в Мирёне все знали простое правило. Если начинают драться мелкие игроки — страдают единицы. Если начинают драться короли — страдает весь город. И где-то далеко человек, отправивший сообщение несколько минут назад, ещё не подозревал, что его идеальный план только что начал рушиться. Юнги первым нарушил тишину. — Надо же. Он криво усмехнулся. — Первый раз вижу, как вы двое договорились меньше чем за час. Намджун устало посмотрел на него. — Не начинай. — А что? Юнги развёл руками. — Обычно после ваших разговоров приходится ремонтировать половину города. Хосок хмыкнул. — Или больницу. Чонгук закатил глаза. — Всё, на этом закончили. Он посмотрел на Намджуна. — Завтра вечером. Без лишних глаз. — Согласен. — И подумай пока, кому выгодна вся эта суета. — Ты тоже подумай. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Чонгук коротко кивнул. И направился к выходу. Тэхён пошёл следом. Стоило двери закрыться за их спинами, как Чонгук шумно выдохнул. — Твою мать. Он бросил на Тэхёна взгляд. — Документ пропал. Совет дышит в затылок. Намджун действует мне на нервы. Юнги до сих пор бесит одним своим существованием. А ты каким-то образом умудряешься делать этот день ещё сложнее. Тэхён возмущённо нахмурился. — Я тебя вообще-то спас. — Вот это меня и пугает. — Неблагодарный. — Очень. — Мог бы спасибо сказать. — Спасибо. — Неискренне. — Потому что неискренне. — Вот вредный. Чонгук устало потёр лицо ладонью. — Господи. — Что? — Я который пытаюсь решить свои проблемы. А ты постоянно становишься ещё одной. — Это комплимент? — Это приговор. — Поздно. Мне понравилось. — Тэхён. — Что? — Исчезни. — Нет. — Почему? — Потому что мне интересно. — Вот именно поэтому. Чонгук покачал головой. — Я же просил хоть одну проблему убрать. Хоть одну. А мне вместо этого подсунули тебя. — Между прочим, очень хорошего меня. — Очень сомнительно. — Завидуешь. — Тэхён. — Что? — Замолчи хотя бы минуту. — Не хочу. — Твою мать… Чонгук уже повернулся в сторону своей машины. Открыл рот, собираясь сказать: «Садись». И только тогда понял, что отвечает он уже пустоте. Он нахмурился. Обернулся. Тэхёна рядом не было. Несколько секунд Чонгук просто смотрел по сторонам. Потом медленно выдохнул. — Нет. Только не говорите мне… Его взгляд упал на боковую калитку. Приоткрытую. Чонгук закрыл глаза. — Нет. Потом снова открыл. Калитка никуда не исчезла. — Тэхён! Ответа не последовало. — Да твою мать… — Только попробуй… Он шагнул внутрь. И почти сразу увидел знакомую фигуру. — Эй! Тэхён обернулся. — Что? — Ты куда пошёл? — Домой. — Домой? — Ты сам сказал ехать домой. Чонгук подозрительно прищурился. — А ты куда сейчас идёшь? — К машине. Повисла тишина. — К какой машине? — К твоей. Чонгук замер. — К моей какой? — Которая в гараже стояла. — Тэхён. — Что? — Ты взял мою машину? — Да. — Зачем? — Чтобы приехать сюда. Чонгук несколько секунд просто смотрел на него. Потом медленно спросил: — Ты умеешь водить? Тэхён отвёл взгляд. — Тэхён. Молчание. — Тэхён. — Немного. — Ты умеешь водить? — Нет. Чонгук закрыл глаза. На несколько секунд. Очень медленно вдохнул. Очень медленно выдохнул. — Ёб твою мать. Тэхён виновато кашлянул. — Я доехал. — Это чудо. — Ты без прав сел в чужую машину! — Не в чужую. — Не начинай. — В твою. — Ещё хуже! Тэхён неожиданно улыбнулся. И почему-то это разозлило ещё сильнее. — Пошли. — Куда? — Домой. — А машина? — Да плевать мне на машину! — Но… — Тэхён. — Что? — Ещё одно слово про машину, и я лично запру тебя в подвале. — Это незаконно. — Мне сейчас всё равно. — Дай ключи. Тэхён моргнул. — Зачем? — Ключи. — Чонгук. — Тэхён. — Что? — Ключи. Поняв по выражению лица, что спорить бесполезно, Тэхён нехотя протянул связку. Чонгук выхватил её из рук. Нажал кнопку блокировки. Где-то впереди тихо мигнули фары. — Всё. — Что всё? — Машина остаётся здесь. — В смысле здесь? — В прямом. — Но я на ней приехал. — Это и есть главная проблема. — Нормально же доехал. — Не беси меня. — Я серьёзно. — А я нет. Чонгук развернулся. — Пошли. — Куда? — К машине. — Зачем? — Потому что сегодня за руль ты больше не сядешь. — Почему? Чонгук резко остановился. Медленно повернул голову. — Потому что я хочу дожить до завтрашнего дня. — Очень смешно. — Мне вообще не смешно. Тэхён недовольно что-то проворчал себе под нос. Но всё-таки пошёл следом. Через несколько минут они уже вышли обратно через калитку, пересекли двор и направились к машине Чонгука. Тот молча открыл дверь. Сел за руль. Подождал, пока Тэхён устроится рядом. Захлопнул дверь. Завёл двигатель. Несколько секунд в салоне стояла тишина. Потом Чонгук покосился на него. — Ты серьёзно сегодня первый раз сел за руль? — Да. — Первый раз в жизни? — Да. Чонгук несколько секунд молчал. Потом тихо выругался. — Ты сейчас добить меня решил? Машина плавно тронулась с места. — Откуда вообще взялась эта гениальная идея? Тэхён пожал плечами. — Нужно было приехать. — Такси существует. — Долго. — Охрана существует. — Не хотел никого будить. — Телефон существует. — Ты бы не взял. — Это не повод угонять мою машину! — Я её не угонял. — Тэхён. — Что? — Ты взял её без спроса. — Временно взял. — Это называется угон. — Очень громкое слово. — Очень подходящее слово. Тэхён отвернулся к окну, пряча улыбку. И это почему-то разозлило Чонгука ещё сильнее. — Нет, я до сих пор не понимаю. — Что? — Как ты вообще решился? — Просто сел и поехал. — Просто сел и поехал… Чонгук покачал головой. — Откуда ты вообще решил, что умеешь водить? — Я читал. — Что читал? — Книгу. — Какую ещё книгу? — По вождению. Повисла тишина. — По вождению? — Да. — Книгу? — Да. Чонгук даже повернул голову. — Ты сейчас издеваешься? — Нет. — Ты сел за руль после книги? — Я её несколько раз прочитал. — Я сейчас сделаю вид, что не услышал этого. Тэхён невинно пожал плечами. — Там всё очень подробно было написано. — Это так не работает. — Почему? — Потому что это не инструкция к чайнику! — Но я же доехал. — Не начинай. — Что? — Не повторяй это. — Почему? — Потому что рядом с тобой нормальные новости почему-то всегда заканчиваются на первом слове. Тэхён тихо фыркнул. Несколько секунд он молчал. Потом неожиданно признался: — Если честно… — Даже боюсь это слушать. — Мне было страшно. Чонгук бросил на него быстрый взгляд. — Страшно? — Очень. — Насколько очень? Тэхён задумался. — Пока ехал сюда, раза три попрощался с жизнью. Чонгук уставился на дорогу. Потом вдруг хрипло рассмеялся. — Ну хоть адреналин получил. — Это твоё спасибо за то, что я тебя спас? — Это моё спасибо за то, что ты вообще доехал живым. — Неблагодарный. — Безответственный. — Вредный. — Безумный. — Злой. — Тэхён. — Что? — Больше никогда так не делай. На этот раз в голосе Чонгука почти не осталось раздражения. И почему-то именно это заставило Тэхёна притихнуть. Несколько минут машина ехала в тишине. Потом Тэхён неожиданно произнёс: — Знаешь… — Даже боюсь. — Я всё-таки передумал насчёт своего будущего. Чонгук фыркнул. — Надо же. — Что? — Быстро же тебя жизнь переубедила. — Люди меняются. — За пару недель? — Иногда хватает и пары дней. Чонгук покосился на него. — И что теперь? — Не знаю. Тэхён пожал плечами. — Буду жить. Может, кого-нибудь встречу. Чонгук нахмурился. — Кого-нибудь? — Альфу, например. Повисла тишина. — Альфу. — Да. — Уже нашёл? — Пока нет. — Какая потеря. — Завидуешь? — Тэхён. — М-м? — Пожалей мою психику. Тэхён довольно усмехнулся. — Не переживай. — О нет. — Что? — Мне уже не нравится начало этой фразы. — Я серьёзно. Я всё продумал. Чонгук покосился на него. — Вот это сейчас особенно страшно прозвучало. — Первым делом найду тебе омегу. — Такого, чтобы выдержал тебя дольше недели. — Хотя нет. — Хотя бы дня три. Машина чуть вильнула. — Кого ты мне найдёшь? — Омегу. Хорошего. Терпеливого. Очень терпеливого. Потому что характер у тебя ужасный. — Ну? — Да подожди ты. Мне же нужно понимать, кого искать. — Никого искать не надо. — Поздно. — Тэхён. — Я уже взялся за дело. — Тэхён. — Какого цвета глаза? — В каком смысле? — Глаза какого цвета нравятся? — Мне никакие не нравятся. — Так не бывает. — Со мной бывает. — Тогда характер какой? — Вменяемый. — Это не ответ. — Для меня — более чем. — А волосы? — Мне всё равно. — Не верю. — Твои проблемы. — Высокий или низкий? — Без разницы. — Тэхён. — Что? — Я веду машину. — И? — И не испытывай моё терпение. — Я вообще-то серьёзно. Чонгук обречённо выдохнул. — Почему ты вообще об этом думаешь? — Потому что кто-то должен. — Это не твоя обязанность. — Видишь? Поэтому приходится мне. — И с чего ты решил? — Я тебя знаю. — Ты меня пару недель знаешь. — И уже всё понял. — Господи… — Я очень наблюдательный. — Мне пяти минут хватает. — Посмотрю на человека и сразу понимаю. — Этот будет ворчать. — Этот — действовать всем на нервы. — А этот будет делать вид, что ему всё равно. Пока не начнёт переживать сильнее остальных. — Честно. Я сразу по ауре понимаю человека. — По какой ещё ауре? — По обычной. Чонгук закрыл глаза на секунду. — Тэхён. — М-м? — Пять минут. Просто пять минут тишины. — Хорошо. Но если вдруг встретишь омегу, сразу скажи. Я должен понимать, в какую сторону искать. — Тэхён! — Что ты вообще несёшь? — К твоей личной жизни готовлюсь. — Мне не нужна личная жизнь. — Все так говорят. А потом влюбляются. — Тэхён. — Да? — Дай мне хотя бы минуту тишины. — Всё, всё, молчу. Не хочешь омегу — не надо. Тогда сам кого-нибудь найду. Потом уедем путешествовать. — Мы? — Я и тот несчастный, который когда-нибудь станет моим альфой. Чонгук сильнее сжал руль. Сам того не заметив. — Надо же. — Что? — Уже и кандидат появился. — Пока нет. — Завидуешь? — Блядь… Мир посмотрю. Может, книгу напишу. — Книгу? — Почему нет? — Потому что я боюсь представить, что будет в этой книге. — Не переживай. Тебя там не будет. — Почему? — Потому что это будет романтическая книга. Пальцы Чонгука ещё сильнее сжали руль. Сам не понимая почему. — Ага. — И что это значит? — Ничего. — Врунишка. — Смирись. — Боишься? — Слушай. — М-м? — Ты вроде в монастырь собирался. — Собирался. — И где? — Передумал. — Смотрю, монастырь по тебе до сих пор скучает. — А вот здравый смысл уже нет. Улыбка мгновенно исчезла. Тэхён отвернулся к окну. Сразу. Слишком быстро. Именно поэтому Чонгук понял, что сказал лишнее. — Ладно. Тишина. — Возможно, это было грубо. Тишина. — Тэхён. — Что? — Я сказал лишнее. — Нет. — Тогда что случилось? Молчание затянулось. Потом Тэхён тихо произнёс: — Это ты виноват. Чонгук поднял бровь. — Опять я? — Да. — Чем на этот раз? — Потому что я тебя поцеловал. — И это было бы ещё терпимо. — Но потом ты решил всё испортить. Чонгук моргнул. — В смысле? — Я тебя поцеловал. — Когда? — Вчера. — Тэхён, я был пьян. — Я знаю. — Поэтому и удивляюсь, что ты ничего не помнишь. — Чонгук. — Да? — Ты меня потом сам поцеловал. — Нормально поцеловал. — Не так, как я. Машина резко дёрнулась. — Я что сделал? — Поцеловал. — Нет. — Именно так. — Быть не может. — Очень даже может. — Тэхён. — Что? — Скажи, что сейчас шутишь. — Не шучу. Чонгук резко ударил по тормозам. Машину качнуло. — Чонгук! — Что?! — Ты с ума сошёл?! — Это я с ума сошёл?! Он повернулся к нему. — Почему я этого не помню?! — Потому что в тот момент у тебя были другие отношения с реальностью. — Твою мать… Он раздражённо ударил ладонью по рулю. Потом ещё раз. Выругался сквозь зубы. И вдруг замолчал. Сразу стало слишком тихо. Тэхён отвернулся. Открыл дверь. И вышел из машины. Чонгук несколько секунд сидел неподвижно. — Тэхён. Ответа не было. — Тэхён. Он вышел следом. Омега сидел на бордюре возле дороги. Опустив голову. — Эй. Тишина. — Ты чего? — Ничего. — Врёшь. — Не вру. — Тогда почему плачешь? Тэхён только сильнее сжал кулаки. — Просто хочу. И почему-то именно этот ответ ударил сильнее всего. Потому что впервые за всё время Чонгук не увидел ни упрямства. Ни колкостей. Ни привычных попыток спорить. Только усталость. Слишком много всего для одного человека. Для девятнадцатилетнего омеге, который за несколько недель перевернул свою жизнь вверх дном. Чонгук растерянно провёл рукой по затылку. Он понятия не имел, что делать с плачущими людьми. Никогда не умел. — Ладно. — Возможно, я слишком резко отреагировал. — Тэхён. — Что? — Посмотри на меня. — Не хочу. — Почему? — Потому что хочу тебя ударить. — И заплакать. — И ещё раз ударить. — Отлично. Значит, всё не так плохо. Тэхён шмыгнул носом. Чонгук тяжело выдохнул. Потом неожиданно наклонился. И просто поднял его на ноги. — Эй! — Вставай. — Не хочу. — Тэхён. — Нет. — Я сейчас тебя здесь оставлю. — Оставляй. — Ты вообще понимаешь, что должен меня бояться? — Нормальные люди меня боятся. — Совет меня боится. — Половина Мирёна меня боится. — Один ты постоянно споришь. — Не усложняй себе жизнь. Тэхён даже не поднял голову. — С какой стати? — Потому что я глава Востока. Главный враг твоей семьи. Тэхён невнятно пробормотал: — Что? — Вот именно. Чонгук закрыл глаза. — Господи… А потом просто притянул его к себе. Неуклюже. Неловко. Почти сердито. — Успокойся уже. Тэхён замер. — Чонгук… — Замолчи. — Но… — Замолчи, говорю. Он крепче прижал его к себе. И проворчал прямо над ухом: — А то сейчас точно придушу тебя…