9. Главная причина бессонницы…
22 июня 2026 г., 20:54
Намджун слишком сильно сжал руль.
Костяшки пальцев побелели.
Библиотека давно осталась позади.
Менялись улицы, перекрёстки, светофоры.
Но злость никуда не исчезала.
Потому что дело было уже не в документах, архиве или библиотекаре.
Всё снова сводилось к одному человеку.
К Чон Чонгуку.
Намджун раздражённо выдохнул.
Чёртов Чонгук.
Сколько лет прошло?
Сколько всего изменилось?
А ощущение осталось прежним.
Будто тот по-прежнему находил дорогу к его семье.
Сначала Юнги.
Потом Тэхён.
Теперь ещё и Сокджин.
Намджун резко перестроился в соседний ряд.
В голове снова всплыла картина возле библиотеки.
Как быстро Чонгук оказался рядом.
Как смотрел на Сокджина.
Как проверял, не стало ли хуже.
Словно в тот момент всё остальное перестало существовать.
— Только этого мне ещё не хватало.
— Просто замечательно.
Именно это злило больше всего.
Чонгук никогда ничего не делал наполовину.
Если защищал — до конца.
Если привязывался — тоже.
И рядом с ним неизменно оказывались люди, готовые отвечать тем же.
Мысль, появившаяся ещё возле библиотеки, наконец обрела чёткую форму.
Если Тэхён не хочет возвращаться сам — значит нужно показать ему то, чего он не видит.
Показать, кем на самом деле является Чонгук.
Напомнить, в каком мире тот живёт.
Сколько опасности несёт за собой.
И сколько людей уже пострадало, оказавшись рядом.
Намджун медленно выдохнул.
Да.
Так будет правильно.
Потому что Тэхён заслуживает спокойную жизнь без пуль, погонь и людей с оружием.
Телефон завибрировал на соседнем сиденье.
Намджун бросил взгляд на экран.
Юнги.
Кто бы сомневался.
Он ответил через несколько секунд.
— Что?
— И тебе добрый вечер.
Намджун закрыл глаза.
— Чего ты хочешь?
— Узнать, почему ты злой.
— Я не злой.
На другом конце сразу фыркнули.
— Намджун.
— Что?
— Я тебя всю жизнь знаю.
Намджун ничего не ответил.
И этого оказалось достаточно.
— Что случилось?
Несколько секунд в машине стояла тишина.
Потом Намджун коротко усмехнулся.
Без капли веселья.
— Кажется, я снова встретил человека, который действует мне на нервы.
— Только одного?
— Юнги.
— Ладно. Уже интересно.
И именно тогда Намджун впервые понял, что дело уже не только в Тэхёне.
Это раздражало больше всего.
Потому что чем дольше он наблюдал за Чонгуком, тем сильнее убеждался: проблема становится серьёзнее.
А в это время сам Чонгук ни о чём подобном даже не подозревал.
До дома Сокджина они добрались без происшествий.
Чонгук успел сделать несколько звонков.
Сокджин успел мысленно попрощаться со своими очками.
Когда машина остановилась возле дома, он уже собирался выйти.
Но вдруг негромко сказал:
— Спасибо.
Чонгук покосился на него.
Потом медленно повернул голову.
— Это сейчас мне?
— Нет. Машине.
— Тогда ладно.
Сокджин закатил глаза.
— Не делай из этого событие.
— Поздно. Я такое впервые слышу.
— Один раз сказал — и уже пожалел.
— Надо записать дату. Исторический момент.
— Чон Чонгук.
— Что?
— Ты сегодня заслужил.
Усмешка на секунду стала чуть мягче.
— Надо же. Сначала спасибо, теперь ещё и похвалили.
— Не раздувай.
— Уже поздно.
Сокджин только фыркнул и открыл дверь.
— Пошли.
— Куда?
— Нормально поесть. Куда ещё?
— Не могу.
— Почему?
— Домой надо.
Сокджин подозрительно посмотрел на него.
— И что тебя там так срочно ждёт?
Чонгук молча посмотрел в сторону.
— Вот даже спрашивать не буду.
— Правильное решение.
Они поднялись к дому.
У самой двери Чонгук остановился.
— Завтра возле библиотеки будет охрана.
— Чонгук.
— Что?
— Мне не нужна охрана.
— А мне не нужен старший брат с дыркой от пули.
Сокджин недовольно поморщился.
— Это был единичный случай.
— Я серьёзно.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
Потом Сокджин тяжело вздохнул.
— Ладно. Только без армии под окнами.
— Посмотрим.
— Чон Чонгук.
— Спокойной ночи, хён.
И прежде чем в него успели чем-нибудь бросить, Чонгук быстро направился обратно к машине.
Дорога до дома заняла чуть меньше получаса.
Город постепенно погружался в вечер.
За окнами мелькали знакомые улицы Мирёна.
Чонгук смотрел на дорогу и пытался думать о деле.
О том, почему кто-то вдруг начал искать старые архивы именно сейчас.
Получалось плохо.
Вместо расследования в голове снова всплывал Сокджин.
Телефонный звонок.
И дурацкая фраза про омегу, которую он зачем-то бросил перед уходом.
Чонгук тихо выругался.
Тэхён наверняка уже успел похоронить его, возненавидеть, простить и снова поссориться с ним. Исключительно у себя в голове.
За месяц Чонгук успел усвоить простую вещь: стоило оставить Ким Тэхёна наедине с мыслями, и тот обязательно приходил к выводу, до которого нормальный человек никогда бы не додумался.
Чонгук невольно усмехнулся.
Но улыбка быстро исчезла.
Следующая мысль оказалась слишком неприятной.
Он начал слишком много думать об одном омеге.
Замечать малейшие перемены в его настроении.
Безошибочно понимать, когда тот врёт, злится или делает вид, что всё в порядке.
Это уже само по себе было проблемой.
Чонгук нахмурился.
Нет.
Вот именно этого он и не собирался допускать.
Привязанность всегда дорого обходилась.
Он усвоил это ещё много лет назад.
К тому же между ними было девять лет разницы.
Упрямства в Тэхёне хватило бы на троих.
А ещё он каким-то образом слишком быстро занял место в его жизни, которое вообще не должно было быть занято.
Чонгук раздражённо постучал пальцами по рулю.
С этим нужно разобраться раньше, чем всё зайдёт ещё дальше.
Хотя бы потому, что впервые за долгое время он уже не был уверен, что действительно этого хочет.
Когда машина остановилась возле резиденции, Чонгук понял одно.
Разговора всё равно не избежать.
Оставалось только выяснить, насколько далеко успела зайти фантазия Тэхёна.
Дом встретил его тишиной.
Именно такой тишиной, после которой Тэхён обычно сообщал что-нибудь тревожное.
Свет горел только в гостиной.
Тэхён сидел на диване.
Телевизор что-то негромко бормотал на фоне.
Сам омега даже не поднял головы.
Только перевернул страницу книги.
Настолько, что Чонгук сразу понял — обиделся.
Чонгук остановился возле дивана.
— И сколько глав ты уже успел написать?
Тэхён наконец поднял взгляд.
— Каких ещё глав?
— Не притворяйся.
Чонгук снял пиджак и бросил его на спинку кресла.
— Стоило мне уйти на пару часов, и ты наверняка уже придумал сюжет, завязку, драму и трагический финал.
— Очень смешно.
— То есть угадал.
— Ничего я не придумал.
— Конечно не придумал.
Тэхён недовольно отвёл взгляд.
Чонгук сразу усмехнулся.
— Вот.
— Что «вот»?
— Попался.
— Ни о чём ты не говорил.
— Ты серьёзно решил, что я уехал к другому омеге?
Тэхён тут же поднял взгляд.
— А что я должен был подумать?
— Например, что произошло что-то срочное.
— Конечно.
— Даже звучит убедительно.
Чонгук ещё несколько секунд наблюдал за ним.
Потом всё-таки сжалился.
— Ладно. Хватит.
— Омега действительно был.
Тэхён только фыркнул.
— И я действительно уехал к нему.
— Поздравляю.
— Тогда почему у тебя такое лицо?
— Какое?
— Будто ты уже успел придумать катастрофу.
— А ты ведёшь себя так, будто мне стоило придумать что-то другое.
Тэхён недовольно скрестил руки на груди.
Чонгук вздохнул.
— Это был Сокджин.
Повисла пауза.
— Что?
— Что слышал.
— Сокджин?
— Да.
— Тот самый?
— Если ты знаешь ещё одного — познакомь.
Тэхён несколько секунд смотрел на него.
Потом медленно выпрямился.
— Подожди.
— Ну?
— Сокджин — омега?
— Омега.
— И ты сорвался к нему?
— Сорвался.
— Настолько срочно?
— Настолько.
— И бросил всё ради Сокджина?
— Именно.
Чонгук нахмурился.
Потому что выражение лица Тэхёна внезапно изменилось.
И это изменение Чонгуку совсем не понравилось.
— Тэхён.
— Мм..
— Ты сейчас опять что-то придумал?
— А если и придумал?
Чонгук прищурился.
— И что на этот раз?
— Ничего.
— Я тебя сейчас придушу.
— Встань в очередь.
— Вот именно поэтому я уверен, что хочу это услышать.
Тэхён молча схватил подушку и запустил её в Чонгука.
Чонгук поймал её одной рукой.
— Совсем с ума сошёл?
— Я?!
— Именно ты.
— Это вообще-то ты сказал.
— Что именно?
— Всё вот это.
— Очень содержательно.
— Да откуда мне было знать, кто этот Сокджин вообще такой?!
Чонгук осёкся.
Потом несколько секунд просто смотрел на него.
А потом вдруг понял.
И закрыл глаза.
— Вот же…
— Что?
— Твою же мать.
— Что опять?
Чонгук медленно покачал головой.
— Ты уже второй том написать успел.
— Ничего я не написал.
— Да? Тогда почему ты сейчас выглядишь человеком, который мысленно пережил три развода и четыре трагедии?
— Тогда объясни нормально!
— Сокджин — брат моей матери.
— Что?
— Старший брат.
— Подожди…
— Да.
— Ты сейчас серьёзно?
— К сожалению.
Тэхён со стоном уткнулся лицом в подушку.
Чонгук посмотрел на него сверху вниз.
И впервые за весь день откровенно рассмеялся.
— Нет, всё-таки расскажи.
— Нет.
— Жадина.
— Переживёшь.
— Жаль. Мне правда интересно, насколько далеко ты зашёл.
Тэхён несколько секунд смотрел на него.
Потом неожиданно спросил:
— Так что случилось у Сокджина?
Чонгук внимательно посмотрел на него.
— Вот это тебя сейчас волнует?
— А должно что-то другое?
— Тэхён.
— Что?
— Я серьёзно спрашиваю.
— А я серьёзно отвечаю.
Улыбка исчезла с лица Чонгука почти сразу.
— Было серьёзно.
— Что произошло?
— В библиотеку пришёл вооружённый человек.
Тэхён мгновенно перестал улыбаться.
Потом альфа неожиданно выдохнул:
— Ты вообще понимаешь, что сделал с моей жизнью за этот месяц?
Тэхён моргнул.
— Что?
— Теперь у меня в голове постоянно ты.
Тэхён моргнул.
— Это сейчас было признание?
— Это сейчас был крик о помощи.
— Со своими вопросами.
Со своими цветами.
Со своими безумными идеями.
И привычкой постоянно лезть мне в голову.
— Даже не знаю, обижаться мне или радоваться.
— Это уже приговор.
— Очень драматично.
— Сам знаю.
Чонгук устало откинулся на спинку дивана.
— Ты меня постоянно раздражаешь.
— Тогда почему ты всё время возвращаешься?
— Потому что с тобой никогда не бывает спокойно.
— Удобная версия.
— Нет, ты не понял.
Ты правда действуешь мне на нервы.
Я уже не в том возрасте, чтобы влипать в подобные истории.
А твои девятнадцать лет вообще отдельная проблема.
— Девятнадцать лет сейчас очень хотят запустить в тебя ещё одной подушкой.
— Видишь? Вот об этом я и говорю.
Тэхён замер.
Чонгук тоже понял, что сказал лишнее.
Но отступать было поздно.
— А самое паршивое знаешь что?
— Что?
— Меня всё равно тянет к тебе.
Тэхён несколько секунд молчал.
Слишком долго для человека, который обычно отвечает сразу.
На этот раз по-настоящему.
Будто на секунду забыл, что нужно ответить.
Чонгук недовольно поморщился.
— Вот видишь.
— Что?
— Именно поэтому я и не хотел начинать этот разговор.
— Поздно.
Чонгук невесело усмехнулся.
— Вот именно.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Без шуток.
Без возможности спрятаться за очередной колкостью.
— И что теперь? — наконец тихо спросил Тэхён.
Чонгук отвёл взгляд первым.
— Без понятия.
И почему-то именно это прозвучало честнее всего за весь вечер.
Тэхён устроился удобнее на диване и невозмутимо открыл книгу.
— Теперь выкручивайся сам.
— Ненавижу тебя.
— Врёшь.
— Вот это сейчас было очень самоуверенно.
— А ты попробуй доказать обратное.
Чонгук несколько секунд смотрел на него.
Потом медленно выпрямился.
— Опасный ты человек.
Тэхён захлопнул книгу.
Наконец-то.
Потому что читать дальше после такого разговора было уже невозможно.
— И чем же я опасен?
— Тем, что я рядом с тобой начинаю делать вещи, которые обычно не делаю.
— Например?
— Например, разговаривать.
Тэхён фыркнул.
— Ужас какой.
— Для меня — да.
Чонгук провёл рукой по волосам.
Потом неожиданно усмехнулся.
— Ещё месяц назад я был уверен, что ты задержишься здесь на пару дней.
— А потом?
— А потом ты начал переделывать мой сад.
Спорить со мной.
Ругаться с охраной.
Заставил меня ездить по больницам.
И каким-то образом стал проблемой номер один.
— Очень польщён.
— Не перебивай.
Тэхён удивлённо поднял бровь.
Чонгук редко просил о чём-то подобном.
— Я серьёзно.
Впервые за вечер в его голосе не осталось насмешки.
— Мой мир — плохое место, Тэхён.
Тэхён ничего не ответил.
Потому что это он уже знал.
— Люди вокруг меня исчезают.
Предают.
Врут.
Используют друг друга.
Я привык жить именно так.
Чонгук ненадолго замолчал.
— Поэтому меня и бесит, что ты появился.
— Очень романтично.
— Я не закончил.
Тэхён тут же поднял руки.
— Продолжай.
— Потому что теперь мне есть что терять.
Тишина.
На этот раз настоящая.
Без шуток.
Без колкостей.
Без возможности спрятаться за привычным спором.
Тэхён медленно отвёл взгляд.
И впервые за весь разговор ответ нашёлся не сразу.
— Знаешь…
— Что?
— Ты всё ещё считаешь, что проблема только у тебя.
Чонгук нахмурился.
— В смысле?
Тэхён невесело усмехнулся.
— Думаешь, это только ты весь месяц сходишь с ума?
Теперь уже замолчал Чонгук.
И, если тебе станет легче, ты тоже действуешь мне на нервы.
Уголок губ Чонгука дёрнулся.
— Правда?
— Нет, я это всё ради атмосферы говорю.
— Сарказм тебе не идёт.
— А тебе идёт?
— Мне уже поздно меняться.
— Самоуверенный.
— Ужасный.
— Невыносимый.
— Но ты всё ещё здесь.
Тэхён открыл рот.
Но тут же передумал.
Потом раздражённо бросил в него подушку.
На этот раз сильнее.
И Чонгук впервые за весь вечер поймал себя на том, что давно не чувствовал себя настолько живым.
— Нормальные люди сначала нравятся друг другу, потом начинают встречаться.
— А мы?
— А мы месяц спорим, лезем в неприятности и почему-то продолжаем возвращаться друг к другу.
Телевизор продолжал что-то негромко бормотать на фоне.
— Знаешь, — неожиданно сказал Тэхён.
— Мм?
— Теперь понятно, почему у главы Востока до сих пор нет омеги.
Чонгук медленно повернул голову.
— И почему же?
— Потому что никто добровольно не согласится терпеть такой характер.
— Смелое заявление.
— Зато честное.
— А ты терпишь.
— Сам удивляюсь.
— Нет. Дай договорить.
Тэхён замолчал.
— Я не умею всё это нормально.
Не умею говорить правильные вещи.
Не умею красиво ухаживать.
И уж точно не умею строить спокойные отношения.
Он коротко усмехнулся.
— Ты и сам видишь, какой у меня бардак вместо жизни.
— Вижу.
— И всё равно остаёшься.
— Остаюсь.
Чонгук посмотрел на него долгим взглядом.
— Вот это меня и пугает больше всего.
Он поднялся с дивана и направился к мини-бару.
— День был отвратительный.
— Заметил.
— Хочу выпить.
Тэхён тут же нахмурился.
— Нет.
Чонгук обернулся.
— Это ещё почему?
— Потому что в прошлый раз всё закончилось плохо.
— По-моему, нормально закончилось.
— Для тебя, может быть.
Чонгук замер, а Тэхён почти сразу отвёл взгляд.
— Ты тогда забрал мой первый поцелуй.
— И, кажется, я единственный, кто до сих пор его помнит.
Несколько секунд Чонгук молча смотрел на него, а потом поставил стакан обратно на стойку.
— Настолько обиделся?
— А сам как думаешь?
— Мм.
— Не «мм».
— Тогда что мне сделать?
— Ничего.
— Поздно.
Тэхён нахмурился.
— В смысле?
Чонгук сделал шаг вперёд.
Потом ещё один.
— Если это действительно настолько важно…
— Что?
— Тогда придётся восстанавливать память.
— Что?
Тэхён даже договорить не успел.
Потому что Чонгук вдруг поднял руку и осторожно коснулся его лица — спокойно, неторопливо, словно оставляя ему возможность отстраниться.
Но Тэхён не отстранился.
Ни на сантиметр.
Даже когда сердце предательски пропустило удар.
И тогда Чонгук наклонился ближе.
Первое прикосновение губ получилось почти невесомым.
Совсем не таким, каким Тэхён помнил тот вечер.
В этот раз между ними не было ни алкоголя, ни злости, ни страха — только тепло.
И от этого почему-то стало ещё хуже.
Потому что сердце мгновенно сбилось с привычного ритма.
Чонгук отстранился всего на несколько сантиметров.
Посмотрел ему в глаза.
И тихо усмехнулся.
— Нет.
— Что «нет»?
— Так память не восстанавливается.
Тэхён открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова вдруг закончились.
Потому что Чонгук всё ещё стоял слишком близко.
Настолько близко, что отступить хотелось одновременно с желанием сделать шаг навстречу.
И это раздражало больше всего.
Особенно сейчас.
После того как Чонгук посмотрел на него так, будто видел насквозь.
Несколько секунд никто из них не двигался.
Тэхён слышал только собственное сердце.
Слишком громкое и слишком быстрое.
Чонгук медленно опустил взгляд на его губы.
Всего на мгновение.
Но этого оказалось достаточно.
А потом Чонгук снова наклонился.
Второй поцелуй оказался совсем другим.
Не таким осторожным, как первый.
Не таким невесомым.
Словно больше не спрашивал разрешения.
Словно уже знал ответ.
У Тэхёна на секунду закончились все мысли.
Будто растворились где-то между биением сердца и теплом чужих губ.
И именно тогда Чонгук резко остановился.
Будто сам себя заставил.
Будто вспомнил, кто он.
И сколько контроля обычно держит в своих руках.
Он медленно отстранился.
Ненамного.
Но этого хватило, чтобы между ними снова появился воздух.
Взгляд Чонгука задержался на нём чуть дольше положенного.
Странно внимательно.
Настолько, что становилось не по себе.
А потом тихо усмехнулся.
Чонгук уже развернулся к выходу.
— Подожди.
Он вопросительно поднял бровь.
— Что именно?
— Что ничего не помнишь.
Он остановился.
Всего на секунду.
Потом повернул голову через плечо.
И впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему.
— Тэхён.
— Что?
— Ты слишком наивный.
— В смысле?
— Для человека вроде меня память — вопрос выживания.
Улыбка медленно исчезла с лица Тэхёна.
— Подожди…
— Я никогда не пью настолько, чтобы забывать важные вещи.
Повисла тишина.
— Чонгук.
— Мм?
— Ты всё помнил?
— Конечно.
— Ты…
Тэхён смотрел на него и вдруг понимал, что всё это время этот невозможный человек просто наблюдал.
Слушал его возмущение.
Смотрел, как он злится.
Смотрел, как признаётся в том, что тот поцелуй был важен.
И всё это время молчал.
— Спокойной ночи, Тэхён.
— Чон Чонгук!
Но альфа уже вышел из гостиной.
А Тэхён так и остался стоять посреди комнаты.
Пытаясь решить, что сильнее.
Желание придушить его.
Или догнать.
— Чон Чонгук!
Альфа остановился.
Не обернулся.
Только усмехнулся.
— Что ещё?
— Ты специально это сделал.
— Что именно?
— Всё.
Чонгук коротко хмыкнул.
— Очень конкретное обвинение.
— Ты прекрасно понял, о чём я.
Ответа не последовало сразу.
Потом Чонгук всё-таки повернулся.
И впервые за вечер в его взгляде не было ни насмешки, ни привычного спокойствия.
Только усталость.
— Как ты думаешь, почему я до сих пор тебя не отправил домой?
Вопрос прозвучал неожиданно.
— Не знаю.
— Сам в это не веришь.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Чонгук не ответил сразу.
Будто всё ещё пытался принять какое-то решение.
— Потому что должен был.
— Любой нормальный человек на моём месте уже давно посадил бы тебя в машину и отправил как можно дальше от всего этого.
— Но не отправил.
— Не отправил.
И именно это раздражает меня больше всего.
— Тогда зачем ты меня поцеловал?
— Сейчас серьёзно?
— Более чем.
— Потому что хотел.
— А потом снова решил за меня?
— Тэхён.
— Нет, объясни.
Он шагнул ближе.
— Ты то держишь меня рядом.
— То говоришь, что мне здесь не место.
— То целуешь.
— То смотришь так, будто завтра отправишь обратно.
Чонгук резко выдохнул.
— Потому что ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
— Думаешь, всё так просто?
— Да твою мать.
Впервые за вечер Чонгук повысил голос.
И Тэхён вдруг замолчал.
— Думаешь, мне нравится всё это?
— Думаешь, я планировал именно так?
— Думаешь, я вообще хотел, чтобы появился ты?
Именно последняя фраза попала в цель.
Тэхён растерянно отвёл взгляд.
— Понятно.
Он отвернулся.
— Тэхён.
— Не надо, Чонгук.
— Блядь, да не об этом я.
— Я не спрашивал про запах.
— Потому что я не идиот.
— Если запаха нет, значит что-то случилось.
— И я не собирался лезть к тебе с этим.
— Я хотел дождаться, пока ты сам расскажешь.
— Если запаха нет, значит на то есть причина. И я не собирался в неё лезть.
— А если не появится?
Чонгук фыркнул.
— Да господи. Мне твой запах уже нафиг не нужен.
— Чонгук.
— Ну что ещё?
— Если он ещё появится, проблем станет только больше.
— Почему?
— Потому что сейчас я хотя бы иногда могу заниматься делами.
— А потом ты окончательно поселишься у меня в голове.
Уголок губ Тэхёна дёрнулся.
— Серьёзно?
— Блядь, Тэхён, я тебе сейчас что, шутки рассказываю?
Чонгук устало выдохнул.
— Всё. Хватит.
— Спать пошли.
— В смысле?
— В прямом.
— Ты нормальный вообще?
— Уже нет.
— Чонгук.
— Что?
— Ты только что признался чёрт знает в чём, а потом говоришь “пошли спать”.
— Именно.
— Это ненормально.
— Добро пожаловать в мою жизнь.
— Чонгук…
— Если я сейчас оставлю тебя одного, завтра проснусь от очередной катастрофы.
— Неправда.
— Вот скажи, почему с тобой всегда так сложно?
— Что?
— Идём уже.
— Ты сейчас серьёзно собираешься лечь рядом?
— Нет.
— Тогда что?
— Я собираюсь лечь спать.
— Это одно и то же.
— Спорное заявление.
— Просто прослежу, чтобы ты до утра ничего не натворил.
— Совсем с ума сошёл?
— Возможно.
— Это ненормально.
— В моём доме вообще мало что нормально.
Чонгук первым вышел из гостиной.
Тэхён молча пошёл следом.
Никто больше не спорил.
Слишком много слов уже было сказано этим вечером.
Дом постепенно погружался в ночную тишину.
Где-то далеко мерно тикали часы.
Под ногами скрипнула одна из старых ступенек.
И снова стало тихо.
Чонгук открыл дверь спальни.
Тэхён на мгновение замер на пороге.
Раньше он здесь не был.
Комната оказалась неожиданно простой.
Без лишних вещей.
Без показной роскоши.
Тяжёлые тёмные шторы закрывали почти всё окно.
Лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь неплотно сомкнутую ткань.
Этого света едва хватало, чтобы различать очертания мебели.
Чонгук бросил взгляд через плечо.
Убедился, что Тэхён вошёл.
После чего спокойно закрыл дверь.
Щелчок замка почему-то прозвучал слишком громко.
Именно тогда Тэхён впервые почувствовал странное напряжение.
Не тревогу.
Не страх.
Что-то совсем другое.
Словно внутри что-то едва заметно дрогнуло.
Но проигнорировать это уже не получалось.
То, чему он пока ещё не мог подобрать название.
Чонгук, кажется, вообще не заметил этого.
Или сделал вид, что не заметил.
Он спокойно снял часы.
Положил телефон на тумбу.
Расстегнул ворот рубашки.
Обычные действия.
Привычные.
Будто сегодняшний вечер ничем не отличался от десятков других.
Будто несколько минут назад между ними не произошло ничего, способного перевернуть всё вверх дном.
Тэхён молча наблюдал.
Сам не понимая, почему не может отвести взгляд.
Потом быстро отвернулся.
На себя самого это уже начинало действовать на нервы.
Через несколько минут свет погас.
Матрас едва заметно прогнулся под весом Чонгука.
— Спокойной ночи, Тэхён.
Голос прозвучал тихо.
Усталость в нём чувствовалась слишком отчётливо.
— Спокойной ночи.
Чонгук повернулся на бок.
И почти сразу затих.
Тэхён тоже лёг и закрыл глаза.
Бесполезно. Сон не приходил.
Слышалось только ровное дыхание Чонгука.
Раньше он бы даже не обратил на это внимания.
Но сейчас почему-то всё внимание цеплялось именно за Чонгука.
За его дыхание.
За тепло рядом.
И это было неправильно.
Глупость какая-то.
Снова прикрыл глаза.
Не помогло.
Наоборот.
Теперь он ещё отчётливее ощущал присутствие Чонгука рядом.
Словно между ними исчезло что-то невидимое.
То расстояние, которое обычно существовало между людьми.
Именно это не давало покоя.
Будто всё внимание почему-то сосредоточилось только на этом.
Только ощущение, которое никак не получалось прогнать.
Будто чего-то не хватало.
Чего именно — он и сам не понимал.
И от этого становилось не по себе.
Тэхён перевернулся на другой бок.
В голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли.
Но тело словно жило собственной жизнью.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, ему казалось, что чего-то не хватает.
Не сна.
Не тишины.
Чего-то другого.
— Да что за…
Тихо пробормотал Тэхён себе под нос.
Чонгук не отреагировал.
Продолжал спать.
Именно это снова задело.
Тэхён недовольно поджал губы.
Потом сам не заметил, как придвинулся чуть ближе.
Только когда колено почти коснулось одеяла Чонгука, Тэхён понял, что сделал.
Тэхён тяжело выдохнул, но не отодвинулся.
Через несколько минут он сделал это снова.
А потом ещё раз.
И только после этого понял, что между ними почти не осталось расстояния.
Тэхён замер.
Несколько секунд смотрел на широкое плечо перед собой.
После чего резко зажмурился.
Потому что собственное желание придвинуться ещё ближе вдруг показалось слишком странным.
Слишком непривычным.
И именно это пугало больше всего.
Тэхён раздражённо выдохнул.
Потом не выдержал.
И со всей силы ткнул Чонгука кулаком между лопаток.
— Эй.
Ноль реакции.
— Чон Чонгук.
Тишина.
— Да ты издеваешься.
На этот раз он толкнул его сильнее.
— Я тут вообще-то уснуть не могу.
Чонгук что-то недовольно пробормотал в подушку.
— Это уже не мои проблемы.
— Нет, твои.
— Почему?
— Потому что я лежу в твоей комнате.
— Какая трагедия.
— Именно.
Чонгук сонно вздохнул и наконец повернулся.
Собирался сказать ещё что-то.
Но слова так и не прозвучали.
Потому что Тэхён оказался слишком близко.
Намного ближе, чем должен был.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Тэхён первым отвёл взгляд.
Сразу же нахмурился.
Будто разозлился сам на себя.
— Не смотри так.
— Как?
— Вот так.
— Это всё из-за тебя.
Чонгук внимательно посмотрел на него.
Уже без насмешки.
Потому что что-то действительно было не так.
Тэхён обычно спорил по-другому.
Сейчас же выглядел так, словно сам не понимал, что с ним происходит.
— Не могу уснуть.
— Я уже понял.
Тэхён резко сел на кровати.
Запустил руку в волосы.
Потом повернулся обратно к Чонгуку.
— И вообще.
— Даже боюсь продолжения.
— Я что, совсем не в твоём вкусе?
Тэхён запнулся на собственных словах.
А потом всё-таки договорил:
— Я что, вообще тебя не привлекаю?
На этот раз Чонгук даже не ответил.
Тэхён мог спросить что угодно.
Но почему-то выбрал именно это.
И хуже всего было то, что сам выглядел так, будто действительно ждал ответа.
Чонгук невесело усмехнулся.
Провёл ладонью по лицу.
Не помогло.
Перед ним по-прежнему стоял Ким Тэхён.
Главная причина бессонницы последних недель.
И человек, о котором он думал намного чаще, чем хотел бы признать даже самому себе.
— Твою же мать…
Тихо выдохнул Чонгук.
Скорее себе, чем ему.
Потому что терпение заканчивалось значительно быстрее, чем должно было.
Тэхён сжал край одеяла.
И вдруг поймал себя на совершенно нелепом желании.
Коснуться.
Просто убедиться, что Чонгук действительно рядом.
Что он не исчезнет, если протянуть руку.
Что это тепло настоящее.
От этой мысли по коже тут же пробежала дрожь.
Тэхён резко сжал пальцы в кулак.
Бесполезно.
От этого странное ощущение внутри никуда не исчезло.
Наоборот.
С каждой секундой становилось только сильнее.
Словно что-то, спавшее слишком долго, наконец начало просыпаться.
Он не понимал, что именно происходит.
И почему рядом с Чонгуком вдруг стало так трудно дышать.
Почему хочется смотреть.
Почему хочется быть ближе.
Почему само его присутствие вдруг стало таким важным.
Тэхён медленно поднял взгляд.
Чонгук всё ещё смотрел на него.
Без привычных колкостей.
И от этого становилось только хуже.
Потому что впервые за долгое время Тэхён не знал, что сказать.
Не знал, как спрятаться за очередной шуткой.
Несколько секунд прошли в полной тишине.
Потом Тэхён сам не заметил, как подался вперёд.
Совсем немного.
Но этого оказалось достаточно.
Чонгук шумно выдохнул.
Слишком медленно.
Слишком тяжело.
Будто и его собственное самообладание давно держалось на честном слове.
— Тэхён…
Голос прозвучал хрипло.
Предупреждающе.
Но отступать почему-то уже не хотелось.
Наоборот.
Внутри росло совершенно незнакомое упрямство.
Тэхён смотрел на него и впервые не отвёл взгляд.
Именно это стало последней каплей.
Чонгук тихо выругался себе под нос.
После чего резко сократил оставшееся расстояние.
Просто коснулся его лица ладонью.
Остановился.
Будто проверяя.
Будто давая возможность передумать.
Но Тэхён не отстранился.
И тогда Чонгук закрыл глаза на секунду.
Потому что это оказалось намного сложнее, чем он рассчитывал.
Слишком долго он убеждал себя держать дистанцию.
Слишком долго делал вид, что контролирует ситуацию.
А сейчас рядом сидел Тэхён.
Настоящий.
Растерянный.
Смотрящий только на него.
И это ломало все остатки здравого смысла.
Тэхён вдруг вздрогнул.
Совсем едва заметно.
Но Чонгук заметил.
Заметил, как за привычной дерзостью впервые проступила растерянность.
Словно сам Тэхён больше не понимал, что с ним происходит.
Именно тогда Чонгук замер.
После чего тяжело выдохнул.
— Чёрт…
Тихо.
Почти обречённо.
Потом резко подался вперёд.
Будто в последний момент потерял остатки самообладания.
Ладонь всё ещё лежала на щеке Тэхёна.
Тёплая.
И прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, расстояние между ними исчезло.
Поцелуй оказался совсем не таким, каким Тэхён его представлял.
Не осторожным.
Не неловким.
От него буквально перехватило дыхание.
Словно внутри наконец оборвалось что-то, что слишком долго держало его на месте.
Тэхён даже не сразу понял, почему дрожат пальцы.
Почему стало так трудно сделать вдох.
Почему сердце вдруг колотится где-то в горле.
Он столько времени пытался понять, чего ему не хватает.
И только сейчас впервые перестал искать ответ.
Потому что ответ был прямо перед ним.
В тёплой ладони на его щеке.
Во взгляде, от которого внутри всё сжималось.
В этом странном чувстве, которое больше не хотелось прогонять.
Губы Чонгука всё ещё были так близко, что Тэхён чувствовал его дыхание на своей коже. Тёплое. Прерывистое. Совсем не такое спокойное, каким Чонгук пытался казаться.
Пальцы Тэхёна всё ещё дрожали. Он сжал их в кулак, пытаясь унять эту странную вибрацию, которая разливалась по всему телу, но бесполезно. Дрожь шла откуда-то изнутри. Из самого центра, где только что что-то неузнаваемо изменилось.
Чонгук медленно отстранился.
Но не полностью. Всего на пару сантиметров. Ладонь всё ещё лежала на щеке Тэхёна, большой палец легко скользнул по скуле, словно Чонгук проверял, настоящий ли он.
Тэхён поднял взгляд.
И замер.
Потому что в глазах Чонгука было что-то новое.
То, чего Тэхён никогда раньше не видел.
Не насмешка. Не холодный расчёт. Не привычная колючая настороженность. А что-то тёмное и глубокое, от чего по позвоночнику пробежал ток.
Чонгук смотрел на него так, будто видел в первый раз.
Или будто наконец позволил себе увидеть то, что игнорировал слишком долго.
А потом Чонгук сделал то, чего Тэхён совсем не ожидал.
Он медленно наклонился ниже. Опустил голову. И на секунду замер у шеи Тэхёна — так близко, что тёплое дыхание коснулось кожи в том месте, где билась тонкая голубая жилка.
Тэхён выдохнул. Слишком резко. Слишком громко в тишине комнаты.
И вдруг почувствовал, как Чонгук замер.
Ощутимо. Весь. Будто его парализовало.
— Чонгук?
Голос Тэхёна прозвучал хрипло, но Чонгук не ответил.
Он не двигался. Не дышал. Просто застыл, уткнувшись лицом в изгиб шеи Тэхёна, и Тэхён чувствовал, как напряглись его плечи. Как сжались пальцы на его талии, там, где Чонгук держал его, даже не заметив этого.
— Чонгук, — повторил Тэхён уже настойчивее.
Но Чонгук словно не слышал.
Потому что в этот момент он впервые почувствовал запах.
Не просто парфюм.
Не просто чистую кожу или гель для душа.
Что-то совсем другое.
Сладковато-прозрачное, едва уловимое. Белые цветы после дождя. Ландыш, смешанный со свежестью воздуха после грозы.
Запах заполнил лёгкие Чонгука мгновенно.
Он ударил в голову, разливаясь по крови, и на секунду Чонгук потерял способность соображать. Это было невозможно. Этого не могло быть. Не здесь. Не сейчас. Не с ним.
Но запах не исчезал. Наоборот — становился только сильнее, проникая под кожу, вплетаясь в каждую клетку тела.
Чонгук резко выдохнул. Горло сжалось.
Он знал, что это значит.
Знал об этом только в теории.
Но никогда — никогда — не сталкивался с этим лично.
Не думал, что это действительно существует. Что запах может быть настолько отчётливым, настолько настоящим, настолько…
Он с трудом заставил себя поднять голову.
Тэхён смотрел на него с лёгкой тревогой, не понимая, что случилось. В глазах плескалась растерянность, смешанная с тем же странным возбуждением, которое всё ещё пульсировало в воздухе между ними.
Чонгук сглотнул. Руки дрожали — он заметил это только сейчас. Пальцы на талии Тэхёна сжались сильнее, словно он боялся, что тот исчезнет.
— Ты… — голос Чонгука сел до хрипа. Он прочистил горло. — Тэхён.
Тэхён моргнул.
— Что?
Чонгук смотрел на него. В темноте, при тусклом лунном свете, Тэхён казался почти нереальным. Тёплым. Живым. И от него всё ещё пахло этим чёртовым ландышем и дождём.
И Чонгук не мог сделать вдох без того, чтобы не ощущать этот запах каждой молекулой воздуха.
— Ты чувствуешь?
Слова вырвались сами. Тихо. Почти шёпотом.
Тэхён нахмурился.
— Что?
— Запах, — Чонгук снова сглотнул.
— Ты чувствуешь его?
Тэхён принюхался.
Пожал плечами.
Он чувствовал только дерево старого дома.
Чистое постельное бельё.
И знакомый запах Чонгука.
Влажный лес после дождя.
Мокрая хвоя.
Свежая кора, напитавшаяся дождевой водой.
Всё как обычно.
— Нет, — медленно сказал Тэхён. — А что я должен чувствовать?
Чонгук закрыл глаза.
Теперь он понимал. Тэхён не чувствовал своего собственного запаха.
Это нормально. Омеги часто не ощущают, пока не наступит первый пик. Пока организм не перестроится окончательно. Но запах уже появился — значит, всё идёт по циклу.
Мысль ударила резко и остро.
Он знал, что может значить этот запах. Знал, что если у Тэхёна начался процесс, то скоро… совсем скоро…
— Боже, — выдохнул Чонгук почти беззвучно.
Он убрал руку от лица Тэхёна. Отодвинулся. Слишком резко, слишком поспешно, и Тэхён дёрнулся следом, будто потерял опору.
— Чонгук, что происходит?
Чонгук провёл ладонью по лицу. Потом по волосам. Сжал затылок, пытаясь унять эту дурацкую дрожь, которая не проходила. Только усиливалась.
Потому что запах остался в лёгких.
— Ты, — начал Чонгук и остановился. Потом продолжил, стараясь говорить ровно: — Тебе нужно отдохнуть.
Голос прозвучал резче, чем Чонгук хотел. Тэхён вздрогнул. Но не отстранился. Наоборот — подвинулся чуть ближе.
— Ты сегодня странный.
Чонгук прикрыл глаза на секунду. Сделал глубокий вдох — и снова получил порцию того же запаха.
Он вцепился пальцами в край одеяла, чтобы не сорваться и не притянуть Тэхёна обратно.
— Просто ты сложный. Очень сложный.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Тэхён смотрел на него. Теперь в его глазах появилось что-то новое. Не растерянность. Не тревога. Желание понять. Пробраться сквозь эту стену, которую Чонгук снова попытался выстроить.
— Ты дрожишь, — вдруг сказал Тэхён.
— Устал, — коротко сказал он. — Просто устал.
Тэхён не поверил. Это было видно. Но он ничего не сказал. Только смотрел.
А потом вдруг сделал то, от чего у Чонгука перехватило дыхание.
Тэхён подался вперёд. Медленно. Осторожно. И коснулся губами уголка его губ. Легко. Почти невесомо. Словно проверяя, не приснилось ли ему всё это.
Чонгук сжал челюсть так сильно, что заныли мышцы.
— Тэхён.
Голос прозвучал низко. Почти рык.
— Что? — Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы смотреть ему в глаза.
— Ты не хочешь?
Чонгук смотрел в его тёмные глаза, в которых плясали отблески лунного света. И знал, что должен сказать «нет». Должен остановить. Объяснить. Предупредить. Всё, что угодно, лишь бы не дать этому зайти слишком далеко.
Но слова застревали в горле.
Потому что Тэхён смотрел на него так, будто ждал. Будто действительно хотел. И Чонгук уже не мог делать вид, что не замечает, как бьётся его собственное сердце.
— Ты даже не представляешь, — сказал он почти шёпотом, — чего я хочу.
Тэхён моргнул.
— Тогда покажи.
Он сказал это просто. Без вызова. Без привычной дерзости. И в этом простом «покажи» было столько доверия, что у Чонгука всё внутри перевернулось.
Он зарычал.
Тихо. Глухо. Почти зверино — и Тэхён вздрогнул от неожиданности.
А потом Чонгук снова притянул его к себе. Резко. Грубо. И Тэхён не успел даже вдохнуть, как его губы снова накрыли чужие — настойчивые, горячие, не оставляющие ни малейшего шанса на сомнение.
Но на этот раз поцелуй был другим.
Более глубоким. Более требовательным. И когда тёплые губы Чонгука скользнули ниже — по подбородку, по шее, туда, где всё ещё тонко пульсировала жилка — Тэхён выдохнул. Слишком громко. Слишком отчаянно.
Пальцы сами собой вцепились в плечи Чонгука, и Тэхён почувствовал, как под его ладонями напряглись мышцы. Как сильно. Как горячо. Как реально.
Чонгук остановился у самой ключицы. Дыхание сбилось. Он прижался лбом к плечу Тэхёна и замер на несколько секунд.
— Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт…
Тэхён ничего не понимал. Но почему-то это «чёрт» отозвалось где-то в груди теплом и странным спокойствием.
— Хватит на сегодня, — наконец сказал Чонгук.
Голос звучал хрипло. Рвано. Но в нём было что-то, что заставило Тэхёна притихнуть. Железное. Непреклонное.
— Но…
— Хватит, — повторил Чонгук.
Он выпрямился. Посмотрел на Тэхёна. И на секунду в его взгляде мелькнуло что-то такое уязвимое, такое настоящее, что Тэхён невольно задержал дыхание.
— Если я продолжу, — сказал Чонгук почти беззвучно, — я не смогу остановиться.
Тэхён смотрел на него. И почему-то эти слова не испугали. Наоборот. Где-то внутри разлилось странное удовлетворение. Словно он наконец добился того, чего хотел. Сам не зная, что именно это было.
— Понял, — сказал Тэхён.
Голос звучал ровно. Хотя внутри всё ещё дрожало.
Чонгук выдохнул. Снова провёл ладонью по лицу. Словно пытался собраться.
— Иди сюда, — сказал он и откинулся на подушку.
Тэхён моргнул.
— Ты же сказал хватит.
— Я сказал хватит целоваться. Я не говорил, чтобы ты уходил.
Тэхён усмехнулся. Слабо. Почти неслышно. Но Чонгук заметил и прикрыл глаза.
— Серьёзно?
— Ложись, — голос Чонгука был твёрдым. Но Тэхён слышал под ним усталость. — Я слишком устал, чтобы препираться.
Тэхён помедлил несколько секунд. Потом медленно опустился на кровать рядом. Не касаясь. Но всё равно чувствуя тепло, исходящее от Чонгука.
— Не накручивай себя, — повторил альфа в темноту. — Но и не думай, что я забуду этот разговор.
Тэхён улыбнулся в темноте. Слабо. Почти незаметно.
— Как будто ты дашь мне забыть.
Чонгук не ответил. Но Тэхён чувствовал, как он улыбается. В темноте, на соседней подушке, там, где было тепло и безопасно.
— Спокойной ночи, Тэхён.
— Спокойной ночи.
Тэхён закрыл глаза. И впервые за вечер сон начал наступать. Медленно. Тягуче. Но где-то на границе сознания всё ещё кружился лёгкий аромат белых цветов после дождя. И Тэхён не знал, чей это был запах. Но почему-то от него становилось спокойно.
Чонгук лежал рядом и смотрел в тёмный потолок. Казалось, запах был повсюду.
И Чонгук знал, что этой ночью он не уснёт.
Потому что теперь он знал точно: Ким Тэхён пахнет ландышем и белыми цветами после дождя. И это меняло всё.
Совсем скоро — может быть, через несколько дней, может быть, через неделю — Тэхён не сможет скрывать своё состояние. И Чонгуку нужно будет решить, готов ли он быть рядом, когда это случится.
Он закрыл глаза.
Готов ли он?
Мысль осталась без ответа. Но где-то глубоко внутри, под слоями привычного контроля, что-то уже начало меняться. И Чонгук чувствовал это каждой клеткой.
Рядом посапывал Тэхён.
Уже почти спал.
Чонгук повернул голову и посмотрел на его силуэт в темноте. На тёмные волосы, разметавшиеся по подушке. На расслабленное лицо. На приоткрытые губы.
И вдруг понял, что не хочет убирать эту картину из своей жизни.
Совсем.
Никогда.
Тэхён уже почти провалился в сон, когда вдруг почувствовал, что Чонгук не спит.
Он приоткрыл один глаз.
В темноте силуэт Чонгука был неподвижен. Но Тэхён почему-то знал — он смотрит.
— Ты чего не спишь?
Голос был сонным.
Чонгук не ответил.
Тэхён повернулся на бок. Посмотрел на него в темноте.
— Хочешь обниму?
Чонгук замер.
— Что?
— Спрашиваю, хочешь обниму? — повторил Тэхён. — Или не хочешь?
И сказал это так просто. Так искренне.
Чонгук несколько секунд молчал.
Потом выдохнул.
— Блядь, Тэхён…
— Что?
— Ты сейчас серьёзно?
— Обнять тебя. Что тут сложного?
И в этой простоте было столько искренности, что Чонгук прикрыл глаза.
Потому что Тэхён действительно ничего не понимал.
Не понимал, что для Чонгука, который привык держать всех на расстоянии, такие слова были страшнее любых угроз.
Что он не знал, как принимать тепло без подвоха.
И что именно поэтому он уже не мог отказаться.
— Иди сюда…
Голос прозвучал хрипло.
Тэхён не заставил себя ждать — придвинулся, уткнулся носом в его плечо, как тогда, и выдохнул.
— Просто скажи, если надоест, — пробормотал Тэхён, устраиваясь удобнее.
— Ага. Скажу.
— Врёшь.
Чонгук тихо усмехнулся.
— Возможно.
Тэхён что-то довольно промычал себе под нос и ещё сильнее уткнулся носом в его плечо.
Через несколько секунд дыхание омеги стало ровнее.
Так быстро.
Будто рядом с Чонгуком ему действительно было спокойно.
Чонгук посмотрел в потолок.
Потом опустил подбородок к его макушке.
И руки сами легли на спину Тэхёна.
Крепко.
Словно отпускать уже никто не собирался.
Несколько минут они просто лежали молча.
Тэхён почти не двигался.
Только тёплое дыхание время от времени касалось шеи Чонгука.
Именно поэтому он не сразу понял, что омега снова открыл глаза.
Тэхён сонно нахмурился.
— Чего уставился? — пробормотал он, заметив, что Чонгук всё ещё смотрит на него.
Чонгук не ответил. Просто смотрел.
Тэхён прищурился. Потом, не думая, поднял руку и коснулся пальцами щеки Чонгука — той самой, где ещё оставалась царапина.
— Красивый, — сонно пробормотал Тэхён.
Чонгук замер.
— Что?
— Красивый.
Тэхён моргнул.
Будто сам удивился, что сказал это вслух.
— Давно хотел сказать.
Несколько секунд Чонгук просто смотрел на него.
Потом тихо выругался.
Очень тихо.
Потому что пули, драки и угрозы он понимал намного лучше, чем такие простые слова.
А Тэхён вдруг приподнялся на локте. Наклонился. И поцеловал его в щёку.
Легко. Невесомо. Почти по-детски.
— Ты чего? — выдохнул Чонгук.
Голос сел. Хриплый. Слишком низкий.
— Не знаю, — честно ответил Тэхён. — Просто захотелось.
Чонгук только прикрыл глаза.
Будто пытался справиться с реакцией.
Потому что этот омега — этот невозможный, упрямый, сонный омега — только что сделал то, чего не делал никто.
Никогда.
Чонгук замер на несколько секунд. Смотрел на Тэхёна так, будто тот только что сказал что-то на незнакомом языке.
— Ты серьёзно?
— А что? — Тэхён моргнул, сонно и невинно.
Чонгук покачал головой.
— Да чтоб тебя…
— Что?
— Не будь таким.
— Каким?
— Таким. Вот этим.
— Я не понимаю, о чём ты.
Чонгук прикрыл глаза. Потом не выдержал. Поднял руку, взял лицо Тэхёна в ладони. Посмотрел на него. И поцеловал.
В лоб. В переносицу. В щёку. В уголок губ. Снова в щёку. И ещё раз в лоб.
Грубовато.
Неровно.
С матом между поцелуями.
Но так, что у Тэхёна перехватило дыхание.
— Чонгук…
— Молчи.
— Но ты…
— Я сказал молчи.
Тэхён притих. Только смотрел на него снизу вверх.
Сонный. Счастливый. Немного ошарашенный.
Чонгук уткнулся лбом в его лоб. Выдохнул. И тихо, почти шёпотом:
— Какая же ты… зараза. Придушу, если будешь так смотреть.
— Как?
— Вот так. Как будто я тебе что-то должен.
— А разве нет?
Чонгук усмехнулся. Коротко. Хрипло.
— Придушу.
Но руки уже легли на плечи. Крепко. И никакого желания придушить не было.
Тэхён улыбнулся в темноте. Сонно, довольно. И снова уткнулся носом в плечо Чонгука.
— Не придушишь.
— Это ты так думаешь.
— Знаю.
Чонгук ничего не ответил. Только сжал его крепче.
Чонгук уже собрался закрыть глаза.
Тэхён затих.
И впервые за последние несколько минут в комнате воцарилась тишина.
Чонгук даже успел поверить, что омега наконец уснул.
Зря.
Даже прикрыл глаза.
Но надежда прожила недолго.
И тут Тэхён снова завозился.
— Чонгук.
— М-м?
— Поговори со мной.
Чонгук приоткрыл один глаз.
— Ты серьёзно?
— Ну да. Я не хочу спать.
— Ты только что хотел.
— А теперь не хочу.
Чонгук выдохнул. Мат. Коротко. С чувством.
— Вот ведь проблема…
Тэхён усмехнулся в темноте. Довольно.
— Ну давай, — сказал он. — Расскажи что-нибудь.
— О чём?
— Не знаю. Что у тебя в голове.
Чонгук провёл рукой по лицу.
— Ты.
— Что?
— Ты у меня в голове.
Тэхён моргнул. И в темноте Чонгук почувствовал, как тот снова улыбнулся.
— Это было честно.
— Заткнись.
— Нет, правда. Честно — это хорошо.
Чонгук повернул голову. Посмотрел на него.
— Ты чего сегодня такой?
— Какой?
— Ну… такой. Тихо. Никаких споров. Никаких «ты не можешь решать за меня».
Тэхён нахмурился. Потом повернулся к нему лицом.
— Хочешь, чтобы я начал спорить?
— Боже упаси.
— Тогда не жалуйся.
— Я не жалуюсь. Я просто удивлён.
— Привыкай.
Чонгук прикрыл глаза. И уже через секунду снова услышал голос Тэхёна:
— Чонгук.
— М-м?
— Скажи честно. Тебе не скучно со мной?
Чонгук открыл глаза. Посмотрел на него с выражением, которое сложно было прочитать в темноте.
— Очень скучно. Прямо умираю от скуки.
— Ты издеваешься?
— Немного.
Тэхён фыркнул. Но улыбка уже чувствовалась в голосе.
— Я серьёзно. Не пожалел, что я появился в твоей жизни?
Чонгук замер. Пауза. Тяжёлая. Затяжная.
А потом он медленно повернул голову. Посмотрел в глаза Тэхёну.
— Спрашиваешь.
— Ну?
— Если честно…
— Что?
— Жизнь перестала быть скучной.
Тэхён приподнялся на локте. Посмотрел на него.
— То есть ты признаёшь, что я — твой личный аттракцион?
— Я признаю, что ты — моя головная боль.
— Но это же скучно?
— Скучно было до тебя.
Повисла тишина.
Тэхён смотрел на Чонгука. Чонгук — на потолок.
— Ты сказал это вслух, — тихо произнёс Тэхён.
— Знаю.
— И ты не пожалел?
— Уже жалею.
— Врёшь.
— Не проверяй.
Тэхён улыбнулся. Потом лег обратно. И снова придвинулся ближе.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За честность.
Чонгук не ответил. Только тяжело выдохнул, и его рука сама нашла руку Тэхёна. Переплёла пальцы.
— Я тебя сейчас точно придушу, — тихо сказал Чонгук. — Когда-нибудь.
— Когда-нибудь — не сейчас, — сонно отозвался Тэхён.
Чонгук фыркнул.
— Ты невыносимый, знаешь?
— Ну, знаешь, теперь твоя жизнь не скучная.
Чонгук закрыл глаза. И тихо, в темноту, почти беззвучно:
— Твою мать, Тэхён…
Чонгук посмотрел на переплетённые пальцы.
Потом на сонное лицо рядом.
И впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не хочет ничего менять.
Совсем.
— Спи уже, чудо, — пробормотал он почти беззвучно.
Тэхён ничего не ответил сразу.
Только сонно моргнул.
Пальцы, переплетённые с чужими, сжались чуть крепче.
— Вместе, — пробормотал он почти неразборчиво.
Будто это было самым очевидным ответом на свете.
И только после этого окончательно провалился в сон.
А Чонгук ещё долго смотрел в темноту и впервые не пытался убедить себя, что всё это ошибка.
В комнате стало тихо. Только дыхание, только тёплое присутствие, только двое, которые наконец перестали убегать.
Чонгук лежал в темноте и чувствовал, как внутри, под слоями контроля, что-то безвозвратно перестраивается.
Рядом посапывал Тэхён. Его омега.
Такой же упрямый. Невыносимый. Постоянно действующий на нервы.
И почему-то именно сейчас Чонгук впервые не думал о том, как от этого защититься.
Готов ли он? Мысль мелькнула и растворилась.
Потому что сейчас, в эту секунду, он уже знал ответ.
За окном начинался новый день.
Но здесь, в этой комнате, время словно остановилось.
Было только дыхание.
Только тепло.
Только двое — и тишина между ними, которая больше не была пустой.
Чонгук чувствовал, как внутри него что-то безвозвратно меняется.
Он не знал, что принесёт завтрашний день.
Но сейчас, в эту секунду, это не имело значения…
