Раньше времени

      В подвале, освещенном тусклым светом восковой свечи, было холодно. Юджи шмыгнул носом, мелко подрагивая от стылой прохлады сырых стен, и обхватил себя дрожащими руками в бесполезной попытке согреть себя и спрятаться от мельтешащих вокруг незнакомых мужчин, которые привели его сюда против его воли. Тонкой кофточки, одетой на него дедом ещё в обед на время его активных игр, сейчас не хватало, чтобы согреться в этих каменных стенах. Щеки с уже высохшими следами слез неприятно стягивало и щипало, а горло саднило после его криков и слезной истерики, когда он просился домой и к дедушке. Мальчик, обессиленный, сидел на одном месте и дрожал, страх сковал все его конечности и заставлял цепенеть в бесчувственном отупении. Сейчас он словно птичка, попавшая в когти хищника и ожидающая своей участи после всех этих бессмысленных трепыханий. Мужчины, что привели его, равнодушно продолжали свои дела, не обращая на него внимания. Словно Юджи здесь не было вовсе. Его не связывали, просто посадили посреди помещения, посчитав, что из закрытого помещения он не сможет сбежать. Даже складную лестницу наверх не сможет развернуть, чтоб выбраться, роста не хватит. Да и сил, чтобы открыть люк, тоже.              Юджи четыре года.              Всего лишь несколько часов назад он беспечно играл во дворике дома с соседским ребенком. Итиро-тян, девочка из дома напротив, принесла свою лопатку и они увлеченно копали ямки в земле на заднем дворе. Юджи дедуля накануне на ночь читал книгу про пиратов, про их храброе плавание по морю в поисках приключений и золота, про их сокровища, что спрятаны под слоем земли в самых загадочных и опасных местах. Засыпая под хрипловатый голос Васуке, Юджи представлял себя стоящим на носу корабля с саблей наперевес, с несомненно черной треугольной с черепом, в окружении своей храброй и верной команды, с повязкой на одном глазу, и бороздящим темно-синие воды океана в поисках несметных богатств, которые он потом обязательно покажет дедушке и на которые можно купить очень-очень много мороженого и ярких игрушек. Воодушевленный на следующее утро, он подбил соседскую девочку вместе с ним поискать зарытые сокровища во дворе, но вместо этого они находили лишь разных мясистых червей да всякий сломанный мусор, однако для богатого детского воображения это было не менее ценно, чем древние золотые монеты и блестящие бриллианты.       Медный круг солнца уже склонялся к линии горизонта, удлиняя тени и погружая все вокруг в мягкий полумрак. Грязные и пыльные с ног до головы, с чумазым лицами и яркими улыбками на все лицо, они по-дружески делили свою добычу в виде заржавелой железяки причудливой формы (если повернуть под нужным углом, можно увидеть ползущую змею), сломанного зуба грабель (почти как сабля), крупного осколка бутылки, с обтесанными временем и землей гранями (она такого красивого изумрудного цвета и через нее можно смотреть одним глазом, окрашивая все вокруг в похожий оттенок) и старой трухлявой фигурки деревянного коня, с обломанными ногами и осыпавшейся наполовину тусклой краской на корпусе (эта игрушка наверняка очень старая, возможно, много лет назад какой-то пират-ребенок спрятал свою любимую ценность, как самый настоящий пиратский клад!). Итиро-тян, забрав себе деревянного коня и стёклышко, гордо понесла свою добычу домой. Юджи, которого дед уже раз пять за последние полчаса дед звал домой на ужин, раскладывал свою часть вырытых безделушек в укромное место около задней стены дома, чтобы завтра поиграть со своими новыми игрушками опять.       Вечерний ветер залезал ему под кофту, охлаждая согретую и потную от активного дня кожу, вызывая волну мурашек. Он уже повернулся в сторону дома, когда боковым зрением мимолётно недалеко увидел что-то яркое. Яркий светлый огонек, он манил его, он просил к нему подойти. Мальчик, словно заворожённый, повернулся к нему всем телом. В том месте, куда он смотрел, был небольшой пролесок, выходящий за пределы города. Обычно Васуке редко ходил туда с внуком, чтобы не привлекать его внимание и не соблазнять на исследование этого места в одиночку. Юджи, обычно ребенок послушный, хоть и суетной, как и все дети мог в какой-то момент отчебучить что-то такое, за что потом дед его будет ругать в течение всего дня, если не лишать просмотра мультфильма на один вечер. В прошлый раз он так убежал к одному из своих друзей домой, забыв предупредить деда. Они увлеченно рассматривали его новую книгу с яркими глянцевыми иллюстрациями животных, пока дедуля, заметив пропажу своего внука во дворе около дома, в панике обыскивал все вокруг и накручивали себя самыми ужасными мыслями. После этого случая Васуке в порыве эмоций всыпал ему по первое число и наказал на весь день, запретив выходить играть на улицу. Тогда Итадори запомнил, что без ведома деда идти куда-то нельзя, но этот огонек, он не может отвести от него взгляд. Ноги сами понесли Юджи в его сторону, пока мозг не обрабатывал происходящее в достаточной степени. На улице становилось все холоднее и темнее, на всю округу раздавалось увлеченное друг другом кваканье жаб в мелком заросшем пруду около дома и равномерный стрекот сверчков в высокой траве вокруг. Мрачные тени высоких сосен пролеска все приближались, хвойный запах потихоньку добирался до носа, щекоча его. Но Юджи, словно заколдованный, продолжал идти, отходя все дальше от освещенной улицы и заходя все дальше в плотную тьму сумерек, в поле, что стояло перед лесом. Он не обращал внимание на царапающие ноги стебли растений, стрекочущую крапиву и влажный чавкающий грунт под ногами. Он продолжал и продолжал идти, не осознавая своих действий.       Все прекратилось, когда на подходе к лесу маленькое лёгкое тело схватили сильные руки незнакомого взрослого и подняли вверх. Выйдя из странного оцепенения, мальчик хотел было уже закричать, но вторая рука сразу же легла на его раскрывающийся рот, не давая издать громкого звука и привлечь к себе внимания. Заглушенный крик выходил между крупных пальцев мужчины, пока он держал Юджи на весу и нес уверенным быстрым шагом в темноту возвышающихся деревьев, все дальше от дома и от деда. От охватившего его страха Итадори сердце затрепетало в груди с бешеным ритмом, и мальчик начал брыкаться, безуспешно бить пятками, обутыми в лёгкие летние сандалии, по ногам незнакомца с глухим стуком, вертеться, словно змея, в попытке вырваться из крепкой хватки, но все было безуспешно. Через минуту его отчаянных попыток мужчина не выдержал и резко встряхнул ребенка в руках, а затем прошипел зло на ухо, чтобы он “заткнулся и не дёргался, иначе сделаю очень больно”. Замерев в страхе от искренней злости в этом голосе, Юджи перестал вырываться, но вместо этого на глазах невольно выступили колючие слезы и его одолела беззвучная истерика, в которой он дрожал и выл прямо в ладонь незнакомца, истерика ребенка, потерявшего свою маму посреди города и которому очень-очень страшно. Слезы и сопли текли на мозолистую ладонь мужчины, пахнущую плесневелым деревом и потом, отчего похититель скривился в отвращении, однако ладонь не разжал и ничего не сказал, видимо, выбрав наименьшее из зол. Через пелену слез все чаще мутно скользили очертания деревьев, звёзды сливались в неразборчивую кашу и луна кляксой светила сверху. Они все дальше углублялись в лес. Огонек, что привлек его в эту ловушку, исчез, не оставив и следа. В том числе и следа Юджи.       Через некоторое время к ним подошла ещё одна высокая фигура. В ее руках дрожал огонек масляной лампы через закопченную стеклянную стенку, слабо освещая полы свободного свисающего кимоно на новом незнакомце и стволы стоящих рядом деревьев. На лице у мужчины была светлая маска с ужасающим оскалом, через прорезы которой выглядывала спокойная линия губ и равнодушно смотрящие на них глаза.       — Как все прошло? Вас никто не видел? — глухо через маску спросил новый незнакомец, осматривая округу.       — Нет, все было спокойно, мальчишка среагировал на нашу приманку, когда никого вокруг не было, — с довольной ноткой в голосе ответил второй мужчина, с таким же глухим отзвуком. Значит, он тоже в маске, просто Юджи не увидел ее из-за спины. Как, в принципе, вообще не увидел человека за собой, слишком увлеченный “приманкой”.       Оглушенный ужасом и истерикой, мальчик не понимал, что вокруг него происходит и о чем говорят эти люди, но, словно звереныш, инстинктивно чувствовал, что он в пасти зверя. В очередной слепой попытке вырваться, он со всей своей силой укусил уже прорезавшиеся мелкими зубами ладонь держащего его мужчины и рванулся вперёд, надеясь оказаться на земле и убежать хоть куда-нибудь подальше от этих страшных мужчин и от этого цепенящего ощущения предчувствия чего-то плохого, пусть не оформленного в ясные мысли ввиду малого опыта лет, но инстинктивно заставляющего пытаться вырваться. Незнакомец коротко выругался, отпустив ладонь от лица Итадори, но в захвате удержал. Затем по затылку мальчика прилетел удар, отдавшийся волной боли в голове и резким помутнением взгляда. Ладонь вернулась на прошлое место, больно зафиксировав челюсть закрытой и крепко вжалась в лицо, сминая под собой нежную кожу ребенка.       — В последний раз предупреждаю, сопля мелкая, ещё одна такая выходка и я тебе челюсть сломаю, чтоб не взбрыкивал больше, понял меня? — в ярости прошипел мужчина над ухом. Мальчик с широко раскрытыми глазами задрожал ещё сильнее, новая волна слез страха подступал к горлу, боль в затылке расходилась тупыми волнами. Мужчина, стоящий напротив, с весельем хмыкнул, с интересом наблюдавший за безуспешными попытками мальчика вырваться.       — Клыки коротковаты, чтобы кусаться, щенок, — с все той же усмешкой в голосе ответил мужчина. Затем вдруг стал серьезным, выпрямившись в спине и сурово смотря в глаза ребенка.       — Прими свою судьбу, мальчик. Стань сосудом для великого, то ради чего ты был рожден. Пусть эту судьбу тебе пророчили гораздо позже, но бесполезно оттягивать неизбежное. Мы поможем, направим нашего Господина к его величию, минуя расставленные сети Кэндзяку. Наверняка этот лис что-то задумал, поэтому мы вынуждены идти против его плана. Это великая участь, пусть и неизбежная для тебя, поэтому веди себя достойно, - провозгласил незнакомец изменившимся тоном, пробиравшим до костей.       Двое мужчин продолжили свой путь в глубь леса, освещая слабым огоньком окрестности вокруг, но не привлекая к себе внимания. Ничего не понимающий Итадори уже не сопротивлялся, просто осоловело смотрел впереди себя, с надрывными всхлипами сквозь крепко зажатую руку, с безвольно свисающими ногами и и ручками, цепляющиеся за предплечья мужчины уже не в попытке вырваться, а чтобы хоть как-то поддерживать себя в этой удушающей хватке. Он не понимал, о чем говорят похитители, не понимал, что за “великая участь” и чего от него хотят. В голове у него были мысли только о том, как он хочет к своему дедушке, в свою теплую мягкую кроватку, и чтобы все это было просто кошмаром. Кошмаром ребенка, который, пока дед думает, что он спит в комнате, подсматривает фильм, который крутили по телевизору после заката. Что-то очень взрослое, страшное, непонятное, но жутко интересное, как запретный плод. Потом Юджи будет лежать в кровати, и в тенях ему будут мерещиться жуткие фигуры, тянущиеся к нему, и в ужасе он пойдет к Васуке, чтобы с ним поспать. Дед будет ворчать на него, но к себе пустит, успокаивая своим теплом.       Но сейчас это не сон, в реальность. Ужасная реальность, которую маленький детский разум ребенка осознать не может, не способен полноценно оценить, поэтому защитно приводит его в молчаливый ступор в ожидании своей участи. А боль в затылке напоминает о цене за попытки вырваться.       Наконец вдали показался какой-то деревянная домик, окружённый молчаливыми силуэтами деревьев. Они в самой глуби леса, куда жители редко заходят из-за труднодоступности. В окнах домика была абсолютная тьма, а тишина вокруг оглушала. Новый приступ паники и понимания того, что его никто здесь не найдет и не спасет, охватили Юджи, но он уже не пытался вырваться, а просто тихо скулил, испуганный двумя мужчинами. Прохлада ночи лизала его открытые участки тела, но тело похитителя, крепко держащего его, хоть как-то защищала его от переохлаждения.       — Остальные уже собрались? — раздался осипший голос позади.       — Да, все уже внутри, они должны были подготовить все необходимое и ждать нас, — спокойно ответил голос напротив с постоянной усмешкой.       — А что насчёт шаманов? Они не выследят нас по следу проклятой энергии? В конце концов, там наверняка жуткий переполох после нашей вылазки за частями Господина.       — Пальцы защищены столькими печатями, что даже Шестиглазому, — это прозвище незнакомец выделил с особым отвращением, — их не учуять, да и от проклятий, которые могут потянутся на проклятую энергию от них, должно помочь. А открытыми без печатей им недолго быть, — с непонятной ухмылкой под улыбкой рожи на маске мужчина посмотрел в глаза Итадори, — в конце концов, мы планировали это несколько лет, поэтому у нас нет права все провалить, особенно пока все так удачно складывается.       Держащий мужчина позади одобрительно хмыкнул, идя следом за своим напарником. Они открыли дверь, на которой висела бумажка с надписью черными чернилами. Юджи читать пока не умел, поэтому не понимал, что на ней написано и для чего она. В помещении воздух был затхлый, удушающе плесневелым и неживой. Под ногами скрипели половицы, огонек освещал скудное убранство единственной комнаты. Даже при слабом освещении была видна пыль, лежащая на всех поверхностях и взмывшая в воздух от прихода этих людей. “За такую пыль в моей комнате дедушка мне бы всыпал” — отстраненно подумал Юджи. Он вообще перестал полностью осознавать происходящее, просто покорно находясь в чужих руках и не воспринимая события как реальность. Это просто сон. Идущий впереди мужчина, тот, с весельем в голосе, открыл люк, расположенный на полу. Из открывшегося внизу отверстия появился мягкий свет, а также приглушённые голоса других людей. Слабая надежда на помощь быстро угасла в мальчике, когда он увидел, как уверенно незнакомец напротив начал спускаться туда. Ему здесь никто не поможет — неожиданно недетская мысль появилась в его голове.       Они спустились в подвал, где было ещё три человека, также одетые в традиционное кимоно и с ужасающими масками на лицах. Стены были полностью обклеены белыми бумажками с похожими надписями, как на двери, по центру лежал какой-то свёрток старой ткани, скрученный в рулон и также покрытый надписями. Стоящая в углу одинокая свеча больше придавала этому месту длинные темные тени, чем освещала что-либо. Услышав их приход, находящиеся внутри люди заметно оживились и приободрились, чем обманчиво обнадежили мальчика. Плохие люди в кино злобно смеются, когда хотят сделать зло, а тут они облегчённо выдыхают и улыбаются. Не могут же так люди, которые сделают тебе больно, так радостно улыбаться, правда ведь?       Хватка мужчины на теле наконец ослабла, и он опустил Юджи на пол в центр помещения, рядом со свертком. Не ожидавший свободы, Юджи хлопнулся на ягодицы, которые обожгло холодом камня, не видевшего солнечный свет. Его детское самообладание, такое слабое, и такое уже пошатнувшееся, дало трещину.       — П-п-пожалуста… — от волнения, стоящих в горле слез и ещё слабо от возраста развившегося языка он проглатывал буквы и заикался, — от-т-тите д-домой к д-деду… я н-не б-уд-ду бо-ш-ше в-вести с-се-я п-плохо, я х-хочу к д-деду… — заныл мальчик в попытке обратиться к находящимся людям. Детский порыв, усугубленный страхом, выпросить слезами и истерикой то, что так хочется. Присутствующие в изумлении застыли, как будто удивились его способности говорить, и уставились на него.       К нему, с уже начинающейся новой волной слез и всхлипов, подошёл тот мужчина, что шел рядом с ними. Он наклонился к нему, и с улыбкой потрепал волосы на его макушке, приводя их в беспорядок. Не ожидавший такого жеста Итадори с открытым ртом наблюдал за ним, забыв даже про подступающий к горлу скулеж.       — А вот ты и голосок подал. Долго держался, молодец. Сильный пацан даже в таком малом возрасте, — похвалил его мужчина, продолжая держать руку на голове, — сразу видно — достойный сосуд для Господина.       Итадори от неожиданной похвалы аж дыхание задержал. И ласковый жест мужчины его успокоил, пусть он опять и не понимал, о чем он говорит. Но ему же не причинят вреда, когда так спокойно говорят.       — Однако ты уже не вернёшься домой, — все с той же ласковой улыбкой продолжил мужчина, — твоя судьба здесь, твое тело станет телом Господина, а твоя душа будет поглощена им, — неожиданно ласковая рука больно схватила за волосы, оттянув из назад и заставив смотреть прямо в холодные и яростные глаза напротив, — так что заткнись и прекрати тут выть. Веди себя достойно сосуду, а не как хныкающая и зовущая мамочку размазня. Не важно, что ты ещё ребенок, ты в первую будущая плоть нашего Господина, — рука, отпустив волосы, толкнула его назад. От этого напора Юджи почти упал на спину, но удержался на руках, осаднив ладони и твердый камень. Он опустил голову и с трудом подавил в себе новый всхлип.       Окружающие после завершения разговора отвернулись от него, продолжали свои дела. Кто-то закрывал люк и обклеивал такими же бумажками его, кто-то сел рядом с мальчиком и, сложив руки в словно молитве, шептали себе что-то под нос. Два его похитителя разговаривали между собой, периодически поглядывая то на Юджи, то свёрток перед ним.       Итадори вернулся в вертикальное положение, обхватил себя руками и крепко сжал их. Голова опущена, глаза рассеянно смотрят вперёд, не обрабатывая происходящее, в ушах шум. Никто его здесь не спасет. Он не вернётся к деду и не будет есть его вкусные блинчики, которые он печет по утрам на завтрак. Мелькают образы выкопанных сегодня днём вещей, которые сейчас одиноко лежат около дома. События дня, словно за пеленой, казались событиями вчерашнего, когда-то давно, когда его не съедал леденящий ужас каждую минуту. Когда он ещё был простым мальчиком Итадори, который любит поспать подольше, поиграть на улице побольше и погладить всех местных котов в округе, после чего дед его обязательно прогонит путь руки с мылом. Интересно, дедушка заметил его отсутствие? Или он был таким плохим непослушным мальчиком, что его забрали из дома, и на самом деле Васуке сейчас радуется? Да, наверняка он был слишком плохим мальчиком и за это злые духи леса забрали его к себе, чтобы поменять его на хорошего мальчика и вернуть домой.       Цепочку по-детски наивных, но все равно горьких мыслей прервал хлопок в ладоши. Юджи поднял голову, всполошенный резким звуком среди тихого копошения. Это был тот злобный незнакомец, который его схватил.       — Мы готовы, можно начинать, — с лёгкой дрожью в голосе, но все равно уверенно огласил на все помещение он.       После этих слов все, со взволнованными вздохами, сели на колени вокруг ребенка. Один из них устроился прямо напротив Итадори, рядом со странным свертком, второй зашёл за спину мальчика, приближаясь почти впритык и громко дыша за спиной.       Сидящий напротив, что таскал его за волосы недавно, с трепетом развернул свёрток. Там, прихваченные ремешком по центру, лежали шесть странных продолговатых предметов. Юджи наклонился немного вперёд, попытался разглядеть получше, и тут же в ужасе отряхнул. Это были высушенные пальцы. Причем пальцы чего-то, не похожего на человека. Большие, с длинным черным когтем, от них исходила какая-то страшная пугающая аура. Он с расширенными глазами поочередно смотрел на содержимое свёртка и на мужчину. Что он хочет? Зачем он здесь?       — И так, — начал громко декларировать мужчина, от чего все вокруг в каком-то священном трепете смотрели на него, — сегодня мы возродим нашего Господина, Ремена Сукуну, Двуликого демона, Короля Проклятий, Яда и Огня! Возродим его в теле этого ребенка, что был рожден Кэндзяку ради этой высшей цели, возродим, чтобы Господин подстроил это тело под себя, а затем разрушил этот мир, вырезал шаманов и их гнилую иерархию, и на осколках построил новый мир! А мы будем рядом, его свита, подле его руки, выполняя все его приказы, — он начал вытаскивать из свёртка первый палец, осторожно, словно это хрупкая драгоценность, — пока шаманы расслабленно жили, заключив силу Господина в своих хранилищах и думая, что опасность миновала, — похититель полностью вытащил палец из своего футляра, направив острым концом его к Юджи, — мы же поменяем расстановку сил! Мы поменяем все! Смотрите же, как это дитя поглощает палец Сукуны Ремена и принимает его в себе! Смотрите и восхищайтесь, ибо это наши долгие грёзы, воплощающиеся в реальность, то, ради чего мы несколько лет все планировали, отринутые другими шаманами, объявленные вне закона! Запомните этот миг на всю жизнь! — уже в каком-то блаженном экстазе закончил свою речь незнакомец, обращая свой взгляд на ребенка.       Палец начал двигаться в сторону ребенка. В сторону его лица.       Страшная догадка пронзила Юджи, и он в отвращении отряпнул. Это ему запихнут в рот! Господи, какая же это мерзость!!       Заметив его попытки отдалиться, мужчина сзади одной рукой захватил обе его маленькие ручки, заведя их за спину, а второй надавил на челюсть, не позволяя закрыть рот. Сила маленького Итадори, хоть он для своих лет он был слишком хорошо физически развит, в сравнении с другими детьми, все равно не могла противостоять силе взрослого мужчины. От бессилия, страха и отвращения Юджи закричал во весь голос, мотая головой в разные стороны в попытке отвернуться от неумолимо приближающегося предмета. Краем глаза он заметил, как все вокруг, кроме этих двух мужчин, упали в глубоком поклоне, не поднимая головы.       Палец оказался уже около его губ, которые он не мог закрыть, челюсть болела от грубых нажатий, тело обессиленной птичкой трепыхалось. С этими штуками что-то очень не так. Он так вырывался не просто потому что ему было мерзко есть протухшее мясо чужих пальцев, а также потому, что от них шла какая-то темная энергия, давящая, отпугивающая, отталкивающая. Но палец неумолимо приближался, и уже царапал когтем язык. Он наполовину зашёл, давя маленькое горло ребенка, как мир перед ним начал темнеть, и конечности перестали поддаваться его командам. Это не усталость, нет, скорее как-будто что-то неуловимо перехватывает контроль над телом, пока сознание медленно ускользает…       В голове раздался жуткий хохот. Не его хохот.       А дальше абсолютная темнота.