Сажа

Сто сорок четыре, сто сорок пять... — Добро пожаловать домой, Кошара! — раздался весёлый смех коллег. — Привет... — девушка огляделась. — А где Гром?.. Стоящий рядом толстяк, Симонов, фыркнул. — Уволили его. Он ненормальный. Один из патрульных – Суворов – закивал. — Зато теперь спокойнее. Он себе частное детективное открыл, прямо как в Америке тридцатых! — он хохотнул. Со стороны форточки, у которой обычно устраивали перекуры, послышался вздох. — Ага. Спокойнее... Из-за Грома и этого мудозвона... Как там его звали?.. Разумовский?.. Неважно. Из-за этих мразей у нас погорело пол города, так нет, мало им, они и Дубина с лучшей журналисткой города ёбнули! Рыжеволосая девушка, сидящая за столом неподалёку, закатила зелёные глаза. — Тополев, ты уж определись. То ты Громом восхищаешься, то материшь... — Да ты ничего не понимаешь, Жиганова!.. — А что понимаешь ты?.. Разгорелся спор. Зеваки разошлись по компьютерам, а Ная, поправив форму, пошла в сторону стоящего в отдалении стола. Раньше на нём лежали кучи бумаг, а где-то под ними лежал красный диплом академии МВД... Теперь там пусто. Просто шероховатость дерева и редкие царапины. — Надеюсь, Дим, ты не против того, что я займу твоё место... — на пыльную поверхность опустилось новенькое удостоверение. "Кошкина Анастасия Александровна, капитан полиции Санкт-Петербурга" Сто сорок шесть, сто сорок семь, сто сорок восемь... Тишину старенькой квартиры на окраине Питера прорезал давно забытый Олегом писк. От него по спине пошли неприятные мурашки, а тепло Серёжи, лежащего рядом в объятиях Волкова, отошло на второй план. Олег в принципе редко позволял себе вот так расслабляться, особенно рядом с Разумовским, но, после того, как купил себе успокоительное, стало чуть-чуть легче. А этой ночью Серёже снова снились кошмары, так что надо было как-то его успокоить. Очень осторожно подменив себя на скомканное одеяло, Олег вылез из объятий рыжего и подошёл к окну. Вытащил из ниши под подоконником старенькую Nokia. _______________________________ | | | LoRa Terminal [NO SIM]       | |_____________________________ | | [01:36] <PLAYER> | | Волков, есть дело. | | [01:37] <ВОЛКОВ> | Я вышел из игры. И ты это знаешь. | | [01:40] <PLAYER> | Ладно. Я помочь хочу. Тебе менты | предлагают свободу. Да, с новыми | документами... Зато с работой | адекватной. |______________________________| Вздох. Олег присел на подоконник и глянул в сторону Серёжи. Тот уже начал ворочаться и тихо, едва слышно звать Олега и... Наю... Грохот. Стук. Выстрел... Таблетки, вода, экран. _______________________________ | [01:43] <ВОЛКОВ> | | Тебе-то до этого какое дело? | | [01:43] <PLAYER> | Сболтнул лишнего. | | [01:44] <ВОЛКОВ> | Это я уже понял. Раз уж они знают, | что я жив. | | [01:46] <PLAYER> | Зато работа нашлась! И шанс | начать всё с чистого листа, а | не ныкаться по подворотням! |_______________________________| Олег закатил глаза. _______________________________ | [01:48] <ВОЛКОВ> | | И как же они планируют | стереть ту грязь, что я | натворил? | | [01:50] <PLAYER> | Через твоего дружбана. Он | мёртв, до него никому дела нет. | Скажут — он организатор, | тебе лет 20 нарисуют для вида, а | там и отпустят по бумажке! |______________________________| Волков надолго задумался. Сто сорок девять... Новостные каналы взорвались. "Во время праздничного концерта на Дворцовой площади группа экстремистов, представившихся последователями "Чумного Доктора", также известного как экс-владельца соцсети Vmeste Сергея Разумовского, на данный момент признанного погибшим, подожгли оркестр – пять человек погибло, ещё семеро отправились в больницу с тяжёлыми ожогами". И почему ей дали это дело?.. Никого другого не было. К тому же, кому давать копаться в головах психов, кроме как Кошкиной, которая, по слухам, сама в детстве дружила с аналогичным?.. Хотя, Ная была благодарна Фёдору Ивановичу за это. В частности за то, что её послали одну и раньше, чем за голову возьмутся москвичи. И она даже не обиделась на то, что её дёрнули в тот момент, когда она уходила домой. На работе уж точно лучше, чем в пустой комнате. И всё же, она не понимала: какого хера? На концерте больше тысячи, если не десятка тысяч, силовиков... Они что, не смогли сдержать нападение пятидесяти подростков?.. Ну, или не совсем подростков, студентов, в любом случае – гражданских. Был там, конечно, смутно знакомый спецназовец, который решил не считать Птиц и даже скрутил парочку террористов... Но те решили дружно размазать свои мозги по стенам камеры... Бедный дежурный. Не говоря уже о самой Нае, после этого так и не уснувшей. Один плюс – она могла спокойно самостоятельно выяснить, жив ли на самом деле Олег, он ли устроил тот громкий случай в Сибири и где он, до того, как за дело возьмётся Гром. И почему ему дали это чёртово дело?.. Мало того, что в паспорт Игрок не додумался внести ничего лучше "Ивана Иванова", из-за чего Олегу теперь придётся переделывать и без того многострадальный документ, так ещё и эта ситуация на концерте, где он стоял "в первых рядах". И главное – никто и пальцем не пошевелил! Просто стояли и ржали, ещё бы прикурили от пожара, чтоб их... Да, Волков и сам не хотел особо помогать, но решился из старых принципов. И... Зря. Так ещё три человека к списку погибших, ведь, ничего лучше украденного у дежурного пистолета для плана этих фанатиков не было. А Олегу ещё и срываться с работы из-за того, что телевизор в гостиной всё ещё висел на стене, включённый в розетку и с пультом на диване, и если Серёжа хоть краем глаза увидит репортаж... Его гнев унял удивлённый, чуть пристыженный взгляд Разумовского, сидящего на кровати и читавшего что-то из классики. Олег выдохнул и наконец снял с себя почерневшую от копоти куртку. Потянулся к Серёже... И наткнулся на ужас в глазах рыжего и скованные попытки отползти. Сразу поумерил пыл. — О-олег?.. Где ты... Был вообще?.. — Серёжа будто в миг увидел в нём врага. Где-то в прежде спокойном, тихом море синевы, мелькнула паника. — Я был на работе, всё хорошо, просто инцидент небольшой... Серёжа явно не верил и, за неимением лучшего, чтобы остановить Олега, пригрозил ему пультом... И случайно включил телевизор. — Сегодня в районе шести вечера на концерт, посвящённый Дню России, несмотря на охрану ФСБ и других силовых структур, ворвалась толпа вооружённых людей, назвавших себя прямыми продолжателями дела давно погибшего террориста Сергея Разумовского. Они подожгли сцену оркестра, в результате чего погибло пять человек, ещё четверо скончались от полученных ожогов, а трое находятся в критическом состоянии. Также троих участников опасного движения удалось задержать. По информации, предоставленной сотрудником полиции, пожелавшем остаться анонимным, они покончили с собой во время пребывания в камере предварительного заключения. Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье 105 часть два - убийство двух и более лиц, совершённое группой лиц по предварительному сговору, особо жестоким и общеопасным способом. Делом прямо сейчас занимается полиция Санкт-Петербурга совместно с СК РФ... — Ведущая продолжила что-то говорить, но, казалось, тишину в самой комнате можно было бомбой подрывать. Ужас Серёжи переключился с Олега на экран, особенно после того, как в одном из спецназовцев он узнал Волкова. — Серёжа, ты... Ты не виноват!.. — попытался успокоить его Олег, заведомо зная, что это не сработает. Не прогадал. Серёжа вскинул голову, по его щекам уже текли слёзы. — Не виноват?! Нет, как раз на мне вся вина! Если бы я тогда не пошёл бы на поводу у той бляди, если бы сам не стал тварью, они бы не пошли на это! Если бы я был нормальным, они бы сейчас были бы не в морге, а дома, с родными, и готовились к экзаменам... — Его голос, и без того походивший на тихий крик, сорвался на всхлипе. Олег хотел было обнять его, но тут же вспомнил о гари, намертво въевшейся в костюм. Вынужден был уйти, оставив Серёжу одного, хотя бы на то время, пока не отмоется от запаха палёной плоти. И почему ему дали это ебаное дело?..

***

Голову разрывал звон, звучащий со всех сторон. Горло саднило от крика. В нос бил запах гари, перед взглядом плясали языки пламени. Сквозь общий шум пробился мерзкий, отвратительный хохот. — И ты ещё меня называл монстром, когда я абсолютно справедливо спалил тех зажравшихся блядей до тла?.. — В углу комнаты показались горящие янтарём глаза. — Заткнись, заткнись... Ты итак мне уже жизнь испортил!.. — А ведь твой друг собственноручно обрёк троих ни в чём не повинных людей на смерть... — Прекрати! Он не намеренно! Он не знал!.. — Горячие слёзы хлынули вниз по щекам. — "Не намеренно, не знал!" — передразнил его Птиц, но тут же фыркнул и, сев на кровать и схватив Разумовского за подбородок, заставил рыжего посмотреть на него. — Он убивал людей, предал тебя, вообще пошёл в ментовку работать, хотя знает, что при любом удобном случае эти псы схватят нас и бросят обратно в камеру! — Нет... Олег не стал бы так поступать... — Но он же уже держал нас в клетке, забыл? — Он боялся! Он не станет!.. — Серёжа осёкся, всё же заглянув в глаза Птица. — Ты сам не уверен в том, что говоришь... Урод отпустил Разумовского. Тот сразу же забился в угол, а он лишь рассмеялся, взял в руки спички, лежащие на полке шкафа. Чиркнул одной из них о коробок. Вспыхнуло пламя, приближаясь к шторам. — Он предал нас, использовал, выбросил... сбежал к тем, у кого бабла больше. Его надо сжечь. Это уже не он, это бабки и тупая человеческая жадность. — Самозабвенно шептал Птиц, любуясь пламенем... Резко развернулся и протянул спичку Серёже. — Сожги его. Очисти. Он грязен. Сергей больше не мог сдерживаться. Схватил костыли, побежал к единственному спасению. Воде... Олегу. Тень с крыльями бежала за ним. Палки упали. Стена кончилась. Острая боль пронзила тело. Серёжа вздрогнул, схватился за косяк, влетел в ванную, срывая штору, и... Обмяк в напряжённых, но родных, мокрых руках. Не обратил внимания на противную кашицу, стекающую по ноге. На боль, пульсирующую в ней же. Главное... Олег рядом. И он закрыл глаза.

***

Ледяные струи неприятно били в лицо, пришлось опустить голову. Жаль. Не смыть образов обгоревших до угля людей. Руки упёрлись в стену. Глаза щипала проточная вода. Она же потекла по щекам. Плакать он не умел, и, даже если бы захотел, не смог бы. Все звуки в ушах замещал монотонный шум. Но в нём он всё равно слышал. Крики агонии. Треск огня. Смех. Стук. Писк. Шёпот... Крик. Треск. Стук.... Бутылки шампуней на полке дрогнули от удара по стене. Олег тяжело дышал. В голове был бардак. — Сука... — Коротко подытожил он, уже собираясь с воем сползти по стене на пол. Волков взвыл... Иронично. Издалека послышался грохот. Казалось, так же близко, и так же далеко, как и все звуки. Но шторка дёрнулась – Олега пошатнуло, но удар вышел слабым. Он напрягся. Осмотрелся. Хотел нащупать пистолет, даже несмотря на то, что сейчас стоял в душе нагой. Но в этот момент нога наткнулась на серую кашу, с мерзким чавканьем упавшую на кафель. — О-олег... Пожалуйста... Он убьёт нас!.. — голос Серёжи, и без того едва различимый, срывался... И он обмяк. Глаза закрылись. Волков застыл на пару секунд, хотел положить его и пойти на разведку, но быстро выключил воду и вытащил Серёжу из душа. Вместе с гипсом на пол капала кровь. Одинокая спица пробила ногу Разумовского и гипс, выйдя между пальцами. Олег поморщился, положил его на пол коридора, бросив под голову попавшуюся под руку куртку. Достал телефон. Набрал частную клинику, в которой не так давно и так отлежался Серёжа. На ходу одевался, прижав телефон плечом к уху. — Здравствуйте, вас приветствует медицинский центр "Sverige". В целях улучшения обслуживания весь разговор за... — Частника. Стрельна. Львовская двадцать три. Я вас встречу. Он бросил трубку, опустился на колени и прижал к себе рыжика. Вздохнул. — Серёж... Как же ты так... Через пару минут на пороге оказался врач. Олега ждала лекция о том, какой же он долбаёб, хотя Волков об этом знал и без назиданий. Он стоял, игнорируя все звуки, кроме голоса врача. А их было много. Крик. Лязг. Мольба. Скулёж... Сирена скорой помощи, приехавшей к подъезду. В квартиру поднялось несколько человек, и Олег даже не сразу заметил, что Серёжу подняли на носилки и понесли к выходу. Очнулся, хотел подойти, но его остановил врач. — Успокойтесь. Нам надо его забрать. — Медик вздохнул. — Нам и без того пазл в операционной собирать. И, скажу сразу, если он третий раз попробует на эту ногу наступить – я церемониться не буду. Отрежу по щиколотку! — он рассмеялся, а Олег сглотнул. — С ним... Всё будет в порядке?.. — голос предательски дрогнул. — О, не беспокойтесь! — снова смешок. — У нас в хирургии чемпионы по пазлам. В морге, кстати, тоже. — Не беспокойтесь. С вами скоро свяжутся. — Врач вышел, махнув рукой на прощанье. Сто пятьдесят... В помещении стоял холод. В нос ударил резкий запах формалина и не менее противные ароматы солярки и палёной плоти. Пространство вокруг заливал яркий холодный свет. Морг. Блондин, идущий рядом, поморщил нос. Его очки съехали, но он лишь упрямо поправил их тычком в переносицу. — Что, так долго в управлении над бумагами сидел, что теперь формальдегид чувствуешь?.. — Ная усмехнулась, разворачиваясь к нему лицом. — Не иди задом наперёд... — Дима осторожно, даже как-то по-отцовски, развернул её за плечи. — И не веди себя, как маленькая... — Вообще-то, ты не так уж и старше меня! — Она фыркнула, приподняв подбородок. — Всего-то два года... — Два года это тоже разница. — Парировал Дубин и, только Кошкина хотела возразить, им навстречу вышел судмедэксперт. Дима автоматически достал удостоверение. — Следователь СК РФ, старший лейтенант Дубин Дмитрий Евгеньевич, занимаюсь терактом на Дворцовой. Судмедэксперт, Влад, застыл, явно удивлённый. — Эм... Дим, давай без формальностей. — Он кивнул в сторону отдельного стола, на котором лежало обугленное тело. — Пошли. Я ж так понимаю, у нас срочно, раз теракт?.. — Мотивы пока не ясны, так что... Теракт это только для СМИ. — Вклинилась Ная, вздохнув. — А так — массовое убийство общеопасным способом группой лиц. Пока что. Дима помрачнел, но добавлять ничего не стал. Влад проводил их к столу и завёлся. — Итак, начнём с прямых жертв. У всех троих - тотальное обугливание, разрушение костей черепа и конечностей, «поза боксера». Смерть наступила сею же секунду от мгновенного выгорания кислорода в легких, рефлекторной остановки сердца и шока. Они не успели сделать и пары вдохов. И, как вы уже могли догадаться по запаху, их дополнительно облили дизелем. Более того, мы установили, что эта маслянистая жидкость буквально въелась в обугленную кожу и нижние слои одежды. Мы взяли соскобы того, что осталось от кожи, образцы ткани и одежды. С вашего позволения, отправим это на экспертизу. — Он вдохнул побольше воздуха и перешёл к следующей части шкафа с трупами. — Что касается погибших уже после доставки в больницу. Смерть наступила от необратимого ожогового шока и острого отравления продуктами горения. При исследовании тел, помимо ожогов, обнаружены прижизненные переломы ребер, конечностей и закрытые черепно-мозговые травмы. Так что, их ещё и затоптали во время всеобщей паники. И... — Он переместился к центральной секции, не давая Нае с Димой и слова вставить. — Гвоздь программы – наши преступники. На телах всех троих задержанных обнаружены классические признаки выстрелов в упор, конкретно – в висок. Также на коже обнаружены штанцмарка, следы внедрения пороховых газов и сам несгоревший порох. Смывы с рук взяли, на курок нажимал каждый. Следовательно, у нас суицид... — Влад хмыкнул. — На этом всё. Пока Ная зависла, пытаясь воспринять поток информации, Дима задумался. — Касательно экспертизы дизеля – оформляйте. Лишним не будет. Я всё понял, дождусь криминалистов и тестов. — Он повернулся к Кошкиной. — Най, ты посмотри обязательно по общежитиям. Если все остальные террористы, помимо этих трёх, также были студентами, то от их одежды должен быть запах солярки. Его просто так не смыть. Ная встрепенулась. — Так точно! Разрешите идти? — Запрещаю. Тебе со мной ещё в больницу ехать. — Он повернулся к Владу. — А вот Владислава Борисовича я отпускаю. До результатов экспертизы, конечно. До свидания. Дубин кивнул Владу на прощание и, взяв Наю за руку, чтобы она не потерялась, повёл к выходу. Сделать нужно было ещё много... И дело явно будет не из лёгких.