Сажа

Серёжа сидел на кровати. Пару раз за прошедшие 4 часа поднимался, но быстро уставал идти, даже если ковылял на кухню или в туалет. Он волновался – Олег с Наей ушли ещё давно, а сейчас уже девять вечера... Но в общем коридоре наконец раздались шаги и родные голоса. — Мда... Негусто. — Волков грустно усмехнулся. — И всегда вы так работаете. — А ты как думал?.. — Кошкина, наоборот, находилась в приподнятом настроении. — Да и, есть одна теория. Замок щёлкнул. Серёжа встал, стараясь не задевать пол и стены повреждённой ногой. На костылях вышел к друзьям. — Привет! — Он махнул рукой, случайно выронил костыль и чуть не упал, однако его успел подхватить и обнять Олег. — Привет... Слушай... — Волков посерьёзнел. — Нам нужна твоя помощь. — Моя?!. — Рыжик опешил. — Но... Я ведь даже ходить нормально не могу! — Тут не переживай. — Ная мягко улыбнулась, подошла к ним. — Мы всё равно на машине. — Но... Куда?.. Когда?.. — Сейчас. — Олег осторожно подхватил Серёжу на руки. — Нам на место преступления, нужен человек с похожим мышлением, как у преступника. — З-зачем?.. — Сергей сжался. — Хотим понять его. — Ная положила ладонь ему на плечо. — И нет, никто не будет провоцировать Птицу. — Т-точно?.. — Да. Ты же веришь нам?.. — Олег почему-то наклонил голову набок. Серёжа кивнул. И его понесли в машину. По пути его укачало, и он, не выдержав, уснул... Резкий писк пронзил голову. Он не мог пошевелиться. Сознание плыло. Спина опиралась обо что-то холодное и металлическое. В глаза бил слишком яркий свет, едва позволяющий разглядеть ли... Сердце Серёжи оборвалось. — Светочка, подайте, пожалуйста, скальпель. — Рубинштейн, чьё лицо наполовину скрывала медицинская маска, протянул руку к столику с инструментами. Голову же повернул в противоположную сторону. — А вы, Волков, подготовьте, пожалуйста, всё необходимое для лоботомии. — Хорошо. — В руках Олега мелькнул молоток и орбитокласт. — Спасибо, доктор, что согласились помочь Серёже. Он настолько сошёл с ума, что даже растерзал нашу подругу, пока мы ехали сюда. — Это вполне нормально для его состояния. Я же говорил вам, что он неизлечим. Разумовский судорожно оглядел себя. Руки были по локоть в крови. На ноге почему-то нет ни гипса, ни аппарата Илизарова. — Вениамин Самуилович, анестезию готовить? Он очнулся. — Светлана, только что передавшая скальпель, указала на Серёжу. — Зачем? — Рубинштейн усмехнулся. — Только зря переводить. Да и, есть наркоз получше... — Доктор занёс скальпель. От левого плеча до нижней части груди прошёлся холод, сменившийся жгучей болью. Но стоило Рубинштейну надавить чуть дальше эпидермиса, разрывая мышцы... Крик. Серёжа даже не понял, что кричал он сам. Грудь будто ошпарило раскалённым железом, в глазах на секунду потемнело. Он не мог нормально дышать – от каждого вдоха рану будто разрывали дальше, хотя скальпель шёл только глубже. — Нет... — Сиплый, свистящий шёпот сорвался с его губ, покрытых кровавой пеной. Он перевёл взгляд на Волкова, полностью безразличного к происходящему. — О-олег... Прошу... По... Снова крик. На этот раз хриплый. Место разреза пронзила очередная волна острой боли, на этот раз отдающей в челюсть и плечо. Его пробил ледяной пот, начало трясти, но внутри расползся жар... Кровь. — Готово! — Рубинштейн хмыкнул и отложил скальпель, глядя на то, как Сергей часто и поверхностно дышал, как мышка с перерезанным горлом. — Начинаем операцию. Веки на левом глазу оттянула распорка, не давая моргнуть, выворачивая их наизнанку, но это было мизером по сравнению с массивной болью в груди и невозможностью даже вздохнуть, будто на него плиту уронили. Из правого же глаза текли слёзы. В левом их просто не было. Высохли. — П-п-пожалуйста... Не надо... Олег... — Олег Васильевич, придержите ему голову, пожалуйста. — Буркнул доктор, не сумев вставить орбитокласт. Волков послушно встал позади рыжика и крепко обхватил его голову, не позволяя дёргаться. — Ты думал, что после всего, я буду тебя любить?.. — Сталь скользнула под глазное яблоко, прорывая ткань, упираясь в кость. — Я ненавижу тебя, Разумовский. Стук. Серёжа резко сел. Голова гудела, щёки были мокрыми от слёз, лоб покрыла испарина, грудь сдавило... Он не понимал, где он. Огляделся – но узнал лишь костыли у кровати. И не понимал, почему стук, секунду назад раздавшийся у него в мозгу, выламывая кость, сейчас доносится из глубин квартиры... Пока не понял: он реален. Кто-то стучал во входную дверь. Поднявшись с кровати, кое-как передвигаясь даже на костылях, подошёл к двери. Открыл. — Ой, Лёша! А Олежа дома?.. На пороге стояла пожилая женщина. Седые волосы были собраны в косу и спрятаны под платок. Зелёные глаза помутнели и были спрятаны за стёклами очков в золотой оправе. В руках она держала авоську с пирожками. Она казалась знакомой... И он вспомнил. — Здравствуйте, тёть Зин. Нет... Не дома. — Сергей сам не узнал свой голос. Хриплый, слабый... — Да какая уж я тётя. Так, бабка. — Старушка протянула ему авоську. — А... Я вот, пирогов занести хотела... Сам хоть поешь. — Тёть Зин, мне нельзя... Пока что. — Это кто ж сказал такое? — Бабушка возмутилась, насильно вручила авоську Серёже, ущипнула за щёку. — Ты вон какой худенький. Посмотри на брата – он так плачевно не выглядит, а целыми днями на работе! Ты сам-то как? Бледный какой... — Эм... Всё хорошо, правда. — Он замялся, но от пирожков отказываться не стал. Олег любил выпечку, и, даже если самого Разумовского от мучного и жирного выворачивало из-за антибиотиков, Волкову и Нае это было лучшим лакомством. — Просто... Кошмары. — Бедный ты, Лёш... — Зинаида Дмитриевна покачала головой. — Ты уточни у Олежки, может, помогать чем смогу. — Что вы, вам не стоит напрягаться... Отдохните хоть на старости лет. — Да ладно тебе. — Женщина махнула рукой. — Олежка же помогал мне, чем я хуже? — В любом случае... Спасибо вам, тёть Зин. — Не за что, Лёш. — Она сама закрыла дверь. Серёже осталось лишь щёлкнуть замком. Он не спросил, почему его назвали чужим именем. Он знал, что Олег не стал бы называть настоящее. Он знал, что люди вызвали бы полицию... Он знал, что его боялись. Глянул на часы. Было одиннадцать утра или около того. Положил авоську на стол, присел на стул, оставив костыли у стола, и принялся перекладывать пирожки на тарелку. Оставил один и долго рассматривал. Пахло невероятно, но... Потом ему надо будет делать капельницу. А после капельницы, скорее всего, даже этот лёгкий завтрак будет в тазике. И всё же... Он надкусил. Зажмурился. Вкус напоминал детство. Не то, омрачённое смертью и дефицитом... А тепло материнских рук, её улыбку... Такие же пироги, когда-то ей приготовленные... Пирог закончился. Серёжа хотел ещё один взять, но... Не стал. Всё же, Олегу и Нае тоже надо было что-то есть. Вернулся на кровать. Голова всё ещё болела, и он взял первое попавшееся лекарство. Оно было похоже на Нурофен, да и на самой таблетке стояла буква N, поэтому рыжик, недолго думая и не обращая внимания на отсутствие этикетки, выпил одну. Подождал, пока боль пройдёт. Открыл старенький, увесистый томик Чехова, найденный на полке в квартире, в шкафу, содержимое которого никто так и не захотел разбирать. Оглавление: Хамелеон.......................4 Ванька...........................8 Каштанка......................12 Попрыгунья...................33 Палата №6....................57 Студент........................126 Анна на шее.................130 Дом с мезонином.........146 Ионыч...........................166 Человек в футляре.....189 Крыжовник..................204 О любви.......................218 Душечка......................231 Дама с собачкой........246 Спокойно открыл на пятьдесят девятой. И сразу же перевернул на сто двадцать шестую. От одного описания палаты ему становилось тошно, хоть ранее к рассказу этому он относился спокойно и продолжил перечитывать сборник.

***

— То есть, "работа" в твоём понимании – это сидеть в кофейне и распивать чай?.. — Олег отхлебнул немного кофе. — Ну, не только чаи гонять. — Ная открыла ноутбук, принялась рассматривать материалы дела. — Так... Какие есть версии?.. — Псих. — Коротко заключил Волков. — Тот, кто хорошо знает Серёжу и дело. Следаки, ведущие дело, или... — Псих – это уже понятно. — Капитан вздохнула, пересматривая улики. — А вот насчёт второго ты отчасти прав... — Она хмыкнула, что-то нашла в интернете, развернула экран к Олегу. "Майор Гром. Чумной Доктор. Том 1". — Некая студия Bubble взялась за рисование комиксов по похождениям Игоря. И там... — Она открыла одну из страниц. На одном из фреймов к столбу, рядом с повешенным человеком, у которого выпустили кишки, ножом с белой лентой была прикреплена записка. Убийство Зильченкова... Оно было другим. Совсем другим. И он не был врачом. — Чумной Доктор как раз использует нож с белой лентой... — Что-то как-то не помню, чтобы эта мразь была врачом. Как и того, чтобы его повесили. — Волков хмыкнул. Нахмурился, когда заметил, что кофе закончился. — Так это вымысел. — Ная пожала плечами. — Они и фильм снимали, он более достоверен. И на фильм пришло слишком много человек. Так что, теперь подозреваемым может оказаться любой преданный фанат. — Ладно... — Олег на минуту отошёл, заказал ещё кофе. Вернулся. — Значит... Есть те группы людей, которых можно исключить?.. — Ну... По крайней мере, Горохова и Чебурашова. — Кто это?.. — Актёры, которые играли Серёжу и тебя в фильме. Они сейчас в Питере и больше были бы заняты съёмками сиквела того фильма, чем настоящими терактами. — Так. — Волков потёр виски. — Мы отвлеклись. Нам нужно психологический портрет составлять. Кто туда точно не входит? Именно группы населения. — Ну... — Ная занесла карандаш над страницей блокнота. — Давай пока без исключений. Итак... Это с большой долей вероятности человек, хотя бы раз читавший комиксы. Судя по всему, мужчина, в возрасте от 26 до 50. Может больше. Скорее всего, он имеет российское гражданство и познания в психологии... И это пока всё. — Что? Так мало? — Это уже что-то. — Ная задумалась, глядя на листок. — Теперь... Надо проверить колл-центры. На всякий случай. И всех людей с пройденными курсами по психологии и полученным образованием в этой или близкой к этому сфере. — Блять... — Волков взвыл, откинувшись на спинку кресла. — А не пёкся бы так Макс о своей репутации, мы бы давно вычислили этого ублюдка! А теперь все логи почищены, а телефоны суицидники убили в ноль!.. — Вообще... — Кошкина вдруг замялась, опустив голову. — Я не сильна в профилях, но... Есть один человек... — Только не проси позвать Грома. Он такой же псих. Даже хуже. — Олег забрал кофе и развернулся к ней. — Давай просто подумаем. Например, чтобы закрепить, и я всё понял... Почему мы составляем такой психологический портрет? — Эм... — Ная снова заглянула в записи. — Мужчина он из-за псевдонима – Филин. Вряд ли женщина стала бы такой использовать, хоть это и не исключено, учитывая современный феминизм. От двадцати шести до пятидесяти я добавила ему из-за того, что в 26 минимум можно окончить институт на направление психологии или в принципе универ и разочароваться в жизни. Люди семидесятого года рождения просто более спокойные, а вот люди шестидесятых уже не стали бы идти против правительства, так что он вряд ли старше 1971-го. Исходя из уже доступного, у него, скорее всего, хорошие познания в психологии, иначе бы он не мог манипулировать толпой, и российское гражданство, ибо он грамотен и знает планировку улиц. Без его наводок вряд ли студенты дошли бы до частной клиники такой организованной группой. Да и, вряд ли гастарбайтеры стали бы копаться в политике. И всё же... — Она прикусила губу. — Мне нужно больше времени. Надо изучить исполнителей и, возможно, так мы поймём критерии по отбору. — Вряд ли они есть. Слишком общее. — Олег глотнул кофе и поморщился. Обжёгся. — Да и, всякий студент поведётся на большие бабки. — Но и не каждый студент пойдёт на преступление. — Ная закрыла ноутбук, наконец отпила давно остывший чай. — Кто-то может и в полицию заявить. — Тоже верно... — Волков поднялся, забрав стакан. — Ладно. Я к Дубину. Сегодня должны были криминалистическую экспертизу завершить. — Я с тобой! — Кошкина просияла. — Как раз давно с Гаруевым не говорила! — Не мешайся только. — Олег развернулся к двери. Не дождавшись девушки, вышел. Та побежала следом. — Здравствуйте, коллеги... Вы же лейтенант Волков и... — Женщина с ледяными зелёными глазами презрительно фыркнула. — Кошкина?.. — Они самые. — Ная даже не отреагировала на колкость. — Скажите пожалуйста, а... Где Даниил Максимович? — А... Делом Ушакова теперь занимаюсь я. — На губах заиграла улыбка. — Ушакова?.. — Олег скрестил руки на груди и нахмурился. — Кто это? И кто – вы?.. — Елизавета Григорьевна Спасская, дочь... — Председателя верховного суда Российской Федерации... — Закончила за неё Кошкина таким голосом, будто зачитывала неприятнейший диагноз. — Именно. — Лизу явно взбесило такое отношение к её персоне. — А Ушаков – это ваш Филин! Я на него доказательную базу собираю. — В смысле? — Волков напрягся. — Он пришёл сдаваться. — Кутак! — Не сдержался в выражениях лейтенант и, развернувшись, пошёл к Дубину. — Чего это он?.. И... Что он сказал?.. — Спасская повернулась к Нае. — Йух! — Кошкина пожала плечами. — Есть какие-нибудь новости? — Есть экспертизы. — Можно? — Да... Наверное. Олег быстрым шагом шёл по коридорам, заполненным перепуганными гражданами. Кто-то шарахался в сторону, узнавая его. Плевать. В дверь кабинета Прокопенко он влетел без стука. — Опять? — Фёдор Иванович усмехнулся. — Снова. — Пробурчал сидящий на стуле неподалёку Дубин. — С чем пожаловал?.. — Кого вы поймали? — Волков тяжело опёрся о стол. — Филина. — Дима лишь равнодушно пожал плечами. — И кто же этот Филин?.. Сколько ему?.. — Всего ничего, восемнадцать. — Старлей отпил кофе. Автоматного. — Баловался. — БАЛОВАЛСЯ?! — Олег рыкнул, поморщился от боли в горле. Закашлялся, продолжил, уже хрипя: — Это не он! Он просто не может запланировать и совершить такое! — Злишься, что я раскрыл дело раньше вас с Наей?.. — Дубин рассмеялся. Прокопенко лишь пожал плечами. — Завтра он окажется на скамье подсудимых, уж поверь мне. — Эт сегән! — Процедил Олег сквозь зубы, сжимая кулаки. — Что такое?.. — Ничего. Хлопнула дверь.