Сажа

— Итак, что у нас имеется?.. — А с какого перепугу ты спрашиваешь меня, Кошкина?! Сама сиди и читай! — Лиза демонстративно отвернулась. — Но ты ведь раньше со мной в одной академии училась. И мы даже дружили... — Ная хмыкнула, присев на край стола. — Объясни хоть отчёт по дактилоскопии. — Ты сама будто бы читать не училась. — Фыркнула Спасская, подбирая один из листков. — Разве не ясно, что, помимо отпечатков студентов, на всех изъятых нейлерах и ножах обнаружены отпечатки Ушакова. Он также дал признательные показания. Так что, на основании только этих двух фактов он улетит минимум лет на двадцать. — Но как он вербовал студентов? И тем более убедил их, что единственный выход, если его поймает полиция – это самоубийство? — Какая разница? Мало ли, где-то читал, да и, учитывая нынешнее поколение, мог в Тик-токе видеть... — Дай, пожалуйста, протоколы и расшифровки допроса... — Товарищ старлей приказал никому не давать. — Интересно... И с какого перепугу?.. — Ная, уже ссутулившись, оторвалась от бумаг. — Беспокоится, что дружки Разумовского перешьют дело, сжалившись над мразью. — Спасская пожала плечами — А там и перешивать нечего. — Кошкина спрыгнула со стола и, забрав папку, пошла на выход. — Дело посыпется от пары хороших аргументов. — Э! Куда?! — Лиза взвилась, вскочив. — Искать аргументы. — Ная закрыла дверь. Сто пятьдесят четыре... Восемь... У входа в управления собрались, казалось, все. Не повезло оказаться там и Олегу со слишком сонной Наей, держащейся последние пару часов на кофе, которое ей любезно приносил Волков. Он и сам был сонный. Серёже всю ночь было плохо, он бредил, вцепился в него, плакал... А Кошкина даже помочь не могла – всю ночь где-то пропадала. Утром Олег нашёл её за столом в участке, спавшую за отчётами. Так что, помимо перепуганного ребёнка дома, он теперь был нянечкой и для спящего на ходу на работе. Подъехал чёрный Aurus. Из него вышел статный мужчина с ледяными изумрудными глазами. Лиза сразу же подошла к нему. — Папа! — Она улыбнулась и обняла его. Взгляд мужчины на секунду смягчился, он похлопал дочь по спине, но почти сразу же отстранил Спасскую и подошёл к Дубину и Прокопенко. — Здравия желаю, Григорий Львович! — Вылизано, как роботы, выкрикнули почти все присутствующие. — Дубин, как идёт дело? — Председатель даже не взглянул на остальных. — Эм... Уважаемый Григорий Львович, с учетом особой государственной важности дела о теракте на Дворцовой площади, Главным следственным управлением СК во взаимодействии с ГУ МВД... — Дубин, давай по делу и без формальностей! — Григорий Львович, давайте пройдём в мой кабинет, там вам всё и перескажем! — Спас ситуацию Фёдор Иванович, добродушно улыбаясь. Получив в ответ кивок, развернулся и пошёл в участок. Но Спасский не последовал за ним. — О, Настасьюшка! — Он лукаво улыбнулся Нае. — Вижу, ты тут не покладая лапок работаешь... — Подошёл, мягко похлопал Кошкину по плечу. Фыркнул, глянув на Олега. — Что ж ты всё с этой падалью работаешь?.. Это же его дружка мои люди судили пару лет назад?.. — Цокнул языком. — А ведь моё предложение о работе в Москве ещё в силе... Волков рыкнул. Сделал шаг в его сторону... И был остановлен рукой Наи. — Товарищ Председатель, я вам ещё в Москве сказала, что работать буду в Питере на тех условиях и с теми людьми, с которыми хочу. — Но обратно я его не заберу. — улыбка стала хищной. — Слишком ты ценный сотрудник. — И в чём же моя ценность?.. Обычная сотрудница МВД. — Кошкина пожала плечами. — Много знаешь. И, не дав девушке ответить, развернулся и ушёл. За ним ушли и остальные сотрудники. — Най... Какого чёрта?.. — Олег слегка наклонился к ней. — И что за предложение?.. Когда ты успела?.. — Не сейчас. — Кошкина вытащила из рюкзака папку и протянула Олегу. — Передай адвокату Ушакова. — Зачем?.. — Волков нахмурился. — Да и, почему бы тебе самой этого не сделать?.. Ная вздохнула, насильно всунув документы ему в руки. — Надо. Очень надо. А я... — она хмыкнула. — Пойду домой отсыпаться, да и за Серёжей следить надо... — в её глазах мелькнула усталость. Олег покачал головой и похлопал девушку по плечу. — Иди давай. Двенадцать... В кабинете опергруппы было тесно, как никогда. Помимо Дубина, Прокопенко, Влада, нескольких следаков, оперов и Спасских, там находилось ещё несколько зевак и чересчур заносчивая, незнакомая никому в отделе, кроме Елизаветы. — Да чего ты мнёшься, Димка?.. — она хихикнула. — Неужто жалко?.. — Я никогда не жалел террористов! — рыкнул Дубин в ответ, однако сразу же опустил голову, дабы достать из чехла тряпочку из микрофибры и демонстративно протереть очки, и без того чистые. — Просто... — Ну так он и есть террорист! Что уж думать? — Спасская бесцеремонно села на край стола. — Согласен. — Григорий усмехнулся. — Поэтому, предлагаю не откладывать суд и провести его сегодня, как и планировалось. Олег не выдержал. Подошёл к Прокопенко со спины. — Фёдор Иванович, могу идти?.. Я тут не нужен, а дома у меня Ная, она сегодня ночью улики сверяла для закрытия дела... — Да, да, иди. — полковник даже не отвлёкся от нервного покуривания трубки и рассматривания документов. — Спасибо. Волков мигом вышел, на ходу доставая пузырёк таблеток. Проглотил одну, не запивая. Поморщился, когда головная боль лишь усилилась. — Олег Васильевич! Мужчина вздрогнул, развернулся. Оказалось, окликнул его лысый мужичок. Протянул потрёпанное удостоверение. Росляков Юрий. Адвокат. — Вы по делу Ушакова?.. — Да, да! — он закивал. — Вам просили передать. — Олег всунул ему в руки папку и, не дожидаясь реакции, пошёл прочь. Тринадцать. — Олег! — Серёжа, опираясь на костыли, подошёл к Волкову и прижался к нему, из-за чего руки мужчины рефлекторно опустились на спину рыжего. — Как ты?.. — Я?.. — Разумовский на секунду замялся, поднял голову. — Лучше. — Хорошо. — Олег прикрыл глаза и наконец обнял его по-настоящему. Рыжик сразу же расслабился, улыбнулся. — Как дела на работе?.. А то Ная как пришла, помогла мне поставить капельницу и уснула. — Всё... Хорошо. — Волков попытался ответить Серёже той же улыбкой, но вышла она слабой. Голова раскалывалась. Взгляд то и дело натыкался на катетер в руке Разумовского, на аппарат Илизарова, на костыли, на швы, на торчащие рёбра, на бледность, на синий от уколов живот, на старые шрамы, даже если он не видел их сквозь футболку... — Олег?.. Олег! Он вздрогнул, встретившись с обеспокоенным взглядом глубоких синих глаз. — Мне... Тоже надо отдохнуть. — вырвалось неосознанно. — А... — Серёжа отстранился, снова опираясь на костыли. Опустил голову. Лицо закрыла чёлка. — Прости... Я... Слишком навязчивый, знаю. Волков хотел было сказать, что это не так, но рыжий уже поковылял в сторону своей спальни. — Хороших снов. — только и было сказано перед тем, как он скрылся за дверью. Олег вздохнул. Прошёл в гостиную, к дивану. Лёг. Достал телефон, старенькие наушники. Подключил через переходник. Нашёл радио с классикой. Понадеялся, что будет концерт классической музыки. Закрыл глаза, провалившись в болезненную дрёму. Пыль. Взрыв. Пыль. Выстрел. Пыль. Кровь. Пыль. От шагающих сапог. Боль в ноге. Отпуска нет на войне! Нечем дышать. Снаружи бой. Брось. Брось. Брось. Брось. Свет. Руки сбиты в кровь. Он выбрался. Видеть то, что впереди. — Олег... Помоги... Пыль. Пыль. Пыль. Пыль. Рука Вадима схватилась за него. От шагающих сапог! Он отшатнулся. Вадим отключился. Все. Все. Все. Все. От неё сойдут с ума. — Олег, скорей! Ты. Ты. Ты. Ты. Пробуй думать о другом. Очередь. Противник лёг. Бог. Дай. Мне. Сил. Обезуметь не совсем! Отряд выводил послов в безопасное место. Пыль. Пыль. Пыль. Пыль. От шагающих сапог, и отпуска нет на войне! Смех. Мат Грома. Он очнулся в клетке, в ошейнике. Счёт. Счёт. Счёт. Счёт. Пулям в кушаке веди. Шахматы. Взрывы. Кровь. Чуть. Сон. Взял. Верх. Задние тебя сомнут. Ная. Дрожь. Слёзы. Пыль. Пыль. Пыль. Пыль. От шагающих сапог, и отпуска нет на войне! Выстрел. Кровь на белом платье. Для. Нас. Всё. Вздор. Голод, жажда, длинный путь. Но. Нет. Нет. Нет. Хуже, чем всегда одно. Стук. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел... Я. Шёл. Сквозь. Ад. Шесть недель, и я клянусь. Там. Нет. Ни. Тьмы. Ни жаровень, ни чертей, Но. Пыль. Пыль. Пыль. Пыль. От шагающих сапог, и отпуска нет на войне! — На этом программа классической литературы подходит к концу. Программу классической музыки девятнадцатого века откроет первый концерт Петра Ильича Чайковского. — мягкий голос диктора вернул его в реальность. Олег сорвал с себя наушники и отбросил их в сторону. Телефон ударился о подлокотник дивана. Под носом размазалась кровь, неприятно забивающая ноздрю. — Олег?.. — на удивлённую Наю внимания он не обратил. Встал, пошёл мимо неё в ванную. Умылся. Шестнадцать. Несмотря на то, что процесс решили сделать закрытым, в коридоре у зала всё равно было шумно. Даже слишком. Куча следаков, не менее большая кучка свидетелей. Внутри, сбоку, за решёткой, будто экранчик мог что-то кому-то сделать, в мониторе виднелся силуэт перепуганного подростка, Дани Ушакова. В зал вошли трое судей. Толстоватый Андрей Куропатов, контрастирующий с ним, худой Тихон Журавлёв и скучающая на вид Дарья Хрусталёва. А за ними Эдуард Сукин... Почему-то от этой фамилии, несмотря на всё ещё ноющую головную боль, Олега пробило на усмешку. Что-то в нём было знакомое... Дальше всё по канонам. Читка дела, свидетели, показания которых разваливает обвинение одним махом, и наконец... — В зал приглашается свидетельница теракта в медицинском центре "Sverige" – Кошкина Анастасия Александровна. Ная юркнула в дверь, подошла к трибунам. Клятва, показания... И началось. — Ваша честь, в ходе оперативно-розыскных мероприятий был выявлен факт фальсификации улик со стороны следователя Дубина, эксперта-криминалиста Спасской и уважаемого прокурора. — в голосе Кошкиной мелькнул яд, но был скрыт. — Протестую! — Сукин вскочил. — Ваша честь, это клевета! Просьба вынести предупреждение! — Кхм-кхм. — Андрей задумался. — Товарищ Кошкина, суд выносит вам предупреждение. При получении повторного вам придётся... — Продолжайте. — бесцеремонно перебила Дарья. — Благодарю. Так вот, в связи с этим, прошу суд приобщить к делу материалы, доказывающие невиновность подсудимого, а сами Дубин, Сукин и Спасская... — Протестую! Как вы смеете! — Прошу соблюдать порядок в зале судебного заседания! — Тихон кивнул Нае. — ... а сами Дубин, Сукин и Спасская пойдут под следствие за превышение должностных полномочий. Кроме того, если у вас остались сомнения... — Прокурор снова хотел что-то выкрикнуть, но сжался под суровым взглядом Хрусталёвой. Кошкина усмехнулась. — У нас в разработке ещё с десяток студентов, которых прямо сейчас заставляют идти на преступления. Их вы тоже пачками на пожизненное отправлять будете?.. Так у нас и студентов не останется. Тишина. Долгая. Нарушил её Куропатов. — Материалы? — Здесь, Ваша Честь! — Росляков просиял, доставая папку и передавая её судьям. Андрей прокашлялся. — Суд удаляется в совещательную комнату для вынесения постановления о возвращении уголовного дела прокурору. Слушание приостановлено. Конвой, подсудимого от ВКС пока не отключать. — Куропатов перевёл на прокурора ледяной взгляд, явно не сулящий ничего хорошего. — А вам, товарищ гособвинитель, я советую из зала далеко не уходить. Тройка скрылась, и Сукин дёрнулся в сторону выхода. Грохот. Портфель открылся, рассыпав бумажки по полу. — Как ты смеешь, грязная ты тварь! У меня неприкосновенность! — Эдуард забился в хватке Олега. — Ваша неприкосновенность кончилась тридцать шесть секунд назад, товарищ прокурор... — Волков хмыкнул. — Или уже товарищ обвиняемый?.. — Сука ты! Мразь! — От суки слышу. — Мужчина бросил Сукина коллегам из УСБ. Те с радостью накинулись на тварь, заковывая в наручники. — Да и, кто из нас большая мразь?.. Не я же ребёнка выбросил в детдом ради любовницы. — прокурор снова начал выдираться, но его угомонили шокером. — Кстати... Привет от Юры. Он не вырос таким же подонком, как его отец. — Блядь! — Дверь захлопнулась. Олег хотел подойти к Нае, но открылась совещательная комната. Куропатов сразу снова прокашлялся. — Руководствуясь статьями 302, 305 и 306 УПК РФ, судебная коллегия постановила: признать подсудимого полностью невиновным по всем пунктам обвинения и немедленно освободить его из-под стражи. Начальнику следственного изолятора исполнять решение суда по получении электронного документа. — Росляков выдохнул, расслабившись. Андрей глянул на Наю, до сих пор стоявшую в зале со скучающим видом. Потом на пустующее место прокурора. В его голосе мелькнула сталь. — Также судебная коллегия выносит частное определение. Суд удовлетворяет требование стороны защиты и инициативу свидетельницы. Факты умышленной фальсификации улик и подмены дактилоскопических карт погибшего организатора терактов – так называемого "Администратора" – на отпечатки пальцев подсудимого, полностью подтвердились. Действиям следователя СК и эксперта-криминалиста будет дана правовая оценка Главным следственным управлением. Что касается прокурора Сукина... — он хмыкнул. — Его попытка скрыться из зала суда во время ухода коллегии в совещательную комнату, квалифицирована как осознание собственной уголовной ответственности. Судебное заседание объявлено закрытым. Ушаков в ВКС сначала не уловил нужных слов, но, через пару секунду после стука молотка, сжался и заплакал, закрыв лицо ладонями. Из зала всех прогнали. Дойдя до лестничной клетки, Ная выдохнула... И тут же получила крепкий, пусть и аккуратный подзатыльник. — Эй! Чего дерёшься?! — она потёрла ушибленное место, чуть ли не шипя на Олега. — Дерзить перед судьями? Ты серьёзно?! — мужчина лишь вопросительно изогнул бровь, опёршись спиной о стену, скрестив руки на груди. — Но ничего же не случилось! — А если бы я не передал документы адвокату?.. — Если бы да кабы... — Кошкина фыркнула, отвернувшись. — Ну не дуйся ты, Котёнок. — Волков обнял девушку сзади. Та не стала выдираться и слегка прижалась к нему. — И всё же... ты где таких терминов понабралась, а?.. На сайтах бесплатной юридической консультации?.. — Не твоё дело! — Ная сразу же попыталась вывернуться, но не смогла. Её подняли на руки и забросили на плечо. Ойкнув, она закатила глаза. — У тебя что, фетиш на таскание людей?.. — она вдруг хихикнула. — Да и Серёжу ты гораздо аккуратнее носишь! — Потому что он – инвалид, а ты – вредная кошечка. — Олег спокойно пошёл по лестнице вниз, к выходу, а оттуда к машине. — Будешь и дальше возмущаться, за бок укушу ночью. — Только попробуй... — капитан хотела выглядеть угрожающе, но после тактического шлепка по заднице сжалась и покраснела. — Задницу ремнём выпорю тогда. За непослушание. — Мудак! — наконец выпалила Кошкина, приземляясь на пассажирское кресло. Семнадцать. — Олег! — Серёжа вышел к ним из комнаты. Прижался к Волкову, потом к Нае. Не мог обнять обоих – ему всё же надо было опираться о костыль. — У меня сюрприз есть! — Да что ты говоришь?.. — Олег хмыкнул, и удивился, когда Разумовский кое-как потянул его за собой, пусть и был сразу остановлен Наей, из-за чего просто поковылял в обратно в спальню. Кошкина сразу же разулась и поплелась за ним, следом и Волков. — Вот! — Рыжик по-детски, гордо задрал нос. На кровать были стащены все одеяла, подушки и пледы и собраны в подобие гнезда, рядом стоял компьютерный столик с коробками суши и закрытым соевым соусом, а на телевизоре уже горел логотип студии Ghilbi. — Так... — Олег косо посмотрел на Серёжу. — И откуда у нас деньги?.. — Эм... — рыжий замялся. — С твоего старого телефона... Я его оживил... — И кто встречал заказ?.. — Дверь... — Разумовский опустил голову, сжался. — Я просто... Хотел, чтобы мы посидели вместе, как в студенческие годы. Я... Я не хотел сделать плохо... — Ничего это не плохо! — Ная улыбнулась и обняла его, прикрыв глаза. — Спасибо. Но... — она слегка прикусила губу. — ты себе хоть что-нибудь взял?.. — Да. — Сергей активно закивал и, подойдя к кровати, очень осторожно присел на край кровати и задвинулся вглубь гнезда. Кошкина взяла свою домашнюю одежду, быстро переоделась в находящейся неподалёку ванной и, вернувшись, устроилась рядом. Глянула на Олега. Тот, вздохнув, сбросил штаны с кофтой, натянул шорты и, не задумываясь о футболке из-за усталости, но, увидев почему-то смущённый взгляд Серёжи, всё же натянул первую попавшуюся. Столик поставили над вытянутыми ногами Разумовского. Олег и сам ноги подвытянул, а Ная села по-турецки. В итоге Серёжа оказался между ними, абсолютно счастливый. — Что в итоге нашёл?.. — Девушка наклонила голову набок. — Ходячий замок. — Точно его?.. — Волков нахмурился. — Там же монстры, война... Огонь. — Точно. — Серёжа выдохнул. — Со мной точно всё будет в порядке. — Ладно. — Давайте включать уже. — Ная уже успела вскрыть соевый соус, суши и протянула каждому палочки. — Так сразу и не скажешь, что ты пару часов назад дерзила ставленникам председателя ВС... — закатил глаза Олег, но сразу получил совсем уж лёгкий, шутливый подзатыльник. — Что?.. — Серёжа удивлённо посмотрел на девушку, но та отмахнулась. — Это неважно. Это работа. И рыжий всё же нажал на пульт. Мягкая музыка. Шутки. Роллы. Тепло. Объятия... Вскоре, под конец мультфильма, усталость пересилила, и Олег уснул, прижимаясь к боку Сергея. Ная и Рыжик же досматривали аниме, роллы закончились, и тут... Разумовский крепко сжал хрупкое тело девушки. Даже слишком крепко. — Помоги... — лоб рыжего уткнулся ей в плечо. — Они... Убьют нас... — Что?.. — Ная обернулась, но Сергей рыкнул. — Они убьют нас! Таблетки! — Какие таблетки?.. — А?.. — Серёжа поднял голову, поправил чёлку и с недоумением посмотрел на Наю. Она покачала головой. — Ничего. Всё в порядке. — Кошкина замялась. — Кстати... — она взяла банку таблеток с прикроватной тумбочки. — Что это?.. — А... — Рыжик махнул рукой. — Олег принёс. От головы. — Можешь... Не принимать их, пожалуйста?.. — Почему?.. — Эм... — Ная прикусила губу, рассматривая красные таблетки с литерой N... Которые явно не были Нурофеном. Вспомнила. — Ибупрофен нельзя мешать с Клексаном. Иначе снова скорую вызывать придётся. — Прости... Я не знал. — Серёжа сжался, виновато посмотрев на неё. — Ничего страшного. — Кошкина тепло улыбнулась. — Ты же не знал. — и отставила банку куда подальше. — Давай досмотрим и спать?.. — Давай. Он обнял её, а она в свою очередь аккуратно убрала столик и поцеловала рыжего в макушку. Спустя полчаса они уже засыпали. Сквозь полудрёму послышалось одно единственное слово. Спасибо.