"Правило тишины." (Даблфедора)

«Форсакен» никогда не спит. Он кашляет ржавыми выхлопами, стонет сиренами и плачет грязной водой из разорванных труб. Где-то в его чреве, в бетонной коробке заброшенного склада, пахло порохом, дешёвым виски и опасностью. Шанс стоял у разбитого окна, вглядываясь в силуэты соседних крыш. Его пальцы лежали на рукояти револьвера спокойно, как на подлокотнике кресла. — Ты слишком долго смотришь в одну точку, — голос Мафиозо разорвал тишину, как лезвие — шёлк. Шанс не обернулся. Он услышал мягкий шаг дорогих ботинок по битому стеклу. Хруст. Щелчок зажигалки. Кисловатый дым сигары коснулся его щеки. — А ты слишком много куришь, — ответил Шанс, не меняя позы. — Лёгкие — плохая мишень, когда они чёрные изнутри. Мафиозо тихо хмыкнул. Он подошёл ближе — на расстояние, которое в их мире означало либо высшую степень доверия, либо смертельную глупость. Остановился в полушаге за левым плечом Шанса. — Ты нервничаешь, — сказал он. Это не был вопрос. — Я всегда спокоен. — Нет. — Мафиозо выпустил клуб дыма в потолок. — Когда ты спокоен, ты смотришь в пол. Когда ты готов стрелять — смотришь на цель. А сейчас ты смотришь в никуда. Ты думаешь о нём. Шанс наконец повернул голову. Их разделяло полметра. В тусклом свете единственной лампы лицо Мафиозо казалось мраморной маской: острые скулы, тёмные глаза без дна, тонкая полоска рта, которую никто не видел растянутой в настоящей улыбке. — Думаю, — тихо сказал Шанс, — сколько из его людей сегодня лягут. И сколько из них были просто детьми два года назад. Мафиозо медленно моргнул. — Непривычно слышать от тебя такое. Ты же «Шанс». Человек без имени и жалости. — Так говорят те, кто меня не знает. — А я знаю? — В голосе Мафиозо вдруг прорезалась странная, почти опасная мягкость. Он наклонился чуть вперёд, сокращая дистанцию до дыхания. — Я помню, как ты в первый раз чистил нож после того парня из портовых. У тебя дрожали руки. Ты не заметил, а я заметил. Шанс замер. Пальцы, всё ещё лежащие на кобуре, непроизвольно сжались. Но не от угрозы. — Чего ты хочешь, Мафиозо? — спросил он глухо. — Испепелить меня правдой сейчас, за час до бойни? — Нет. — Мафиозо вдруг дотронулся до его запястья. Кончиками пальцев, легко, как касаются струны, боясь, что лопнет. — Я хочу, чтобы ты знал: если сегодня меня положат... ты единственный, кому я разрешил бы вскрыть мне карты. Повисла тишина. Где-то далеко завыла сирена. Шанс медленно развернулся к нему всем корпусом. Теперь они стояли лицом к лицу, и где-то между ними больше не было оружия — только сигарный дым и редкий, запретный для их мира жар. — Ты идиот, — выдохнул Шанс, и в этом «идиот» звучало столько всего, что Мафиозо на секунду приоткрыл глаза шире. — Возможно. — Мафиозо убрал руку. Взял сигару в зубы, свободной рукой поправил Шансу воротник — жест до смешного нежный для того, кто на прошлой неделе собственноручно застрелил двоих предателей. — Но живой идиот лучше мёртвого гения. Так что не умирай сегодня. Я не привык добивать цели дважды. Он уже повернулся уходить — в свою тень, в холодную уверенность, — когда Шанс поймал его за локоть. — Маф. — М? — Если ты поломаешь мой план... я сам тебя пристрелю. Лично. И на этот раз не промахнусь. Мафиозо замер. А потом — впервые за вечер — уголок его губ дёрнулся вверх. Не улыбка. Так, намёк. Обещание. — Договорились, — сказал он. — Тогда встретимся на той стороне. Живыми. Злыми. Своими. Он ушёл в темноту склада, и его шаги стихли быстрее, чем Шанс успел выдохнуть. Шанс остался один. Он поднял ладонь, которой секунду назад касался Мафиозо, и медленно сжал её в кулак. — Своими, — повторил он шёпотом в пустоту. Ровно через сорок минут начнётся ад. А пока — в бетонной коробке Форсакена — два хищника сказали друг другу правду, которую никто из них не повторит вслух до самого конца. --- Финал открытый. Возможно, они оба выживут в перестрелке. А возможно, только один вернётся, чтобы забрать чужую сигару с подоконника. (Хочу так же дополнить, фанфик написан ИИ, если вам понравится, то может быть сделаю продолжение.)