"Правило тишины." (Даблфедора)

Время действия: Ночь встречи. Утро после. --- Место встречи выбрали враги. Старый док на юге. Пахло рыбой, мазутом и смертью — привычный парфюм Форсакена. Их было семеро. Семья Виперов — старая, злая, с корнями, уходящими в гнилое болото. Глава — женщина. Люсия Випер. Пятьдесят лет, седые волосы, глаза рептилии. Она сидела в центре на перевёрнутом ящике и улыбалась, когда Шанс и Мафиозо вошли. — Мои хорошие, — пропела она. — Какая милая пара. Мафиозо не дрогнул. Остановился в трёх метрах — идеальная дистанция для выстрела. Шанс встал чуть позади и справа — мёртвая зона, контроль периметра. — Люсия, — кивнул Мафиозо. — Ты стареешь. Морщины уже не скрывает даже твой дорогой тональный. Она не обиделась. Рассмеялась — гадко, раскатисто, как вороний грай. — А ты всё так же остр на язык. И на всё остальное, я смотрю. — Её взгляд скользнул к Шансу. — Твой... кхм... партнёр. Он знает, что ты спишь с врагами? — Он не спит с врагами, — спокойно сказал Шанс. — Он спит со мной. А я — тот, кто перережет глотку любому, кто назовёт его врагом. Тишина. Люсия перестала улыбаться. — Какая трогательная верность, — прошептала она. — Жаль, что она вас погубит. Знаете, что бывает с такими, как вы, в нашем мире? — Знаем, — ответил Мафиозо, делая шаг вперёд. — Их боятся. Потому что у таких, как мы, есть что терять. А значит — мы деремся как звери. Люсия взмахнула рукой. Выстрел. Первый — из темноты, с балкона. Шанс нырнул в сторону раньше, чем звук долетел до ушей. Пуля пробила пустоту. Второй выстрел — его. Револьвер Шанса взревел, и снайпер на балконе рухнул вниз, как мешок с костями. А потом начался ад. --- Шанс видел мир так: Мафиозо в центре, двое справа, трое слева, один сзади. Схема. Кровь. Дыхание. Он стрелял не думая. Тело помнило то, что разум старался забыть. Вспышка. Ещё одна. Мафиозо дрался грязно — нож, локти, зубы. Он вонзил лезвие в плечо первому, вырвал, полоснул второго по горлу. Кровь брызнула на его белую рубашку — алым, как алое. — Шанс! Левее! — крикнул он, и Шанс выстрелил, даже не повернув головы. Попадание. Третий упал. Люсия не двигалась. Сидела на ящике, смотрела на побоище, и на её губах играла странная, почти материнская улыбка. — Ты проиграла, — сказал Мафиозо, отступая к Шансу. Спиной к спине. Вдвоём против двоих — и их последних людей. — О, дитя моё, — прошептала Люсия. — Я только начала играть. Она щёлкнула пальцами. Из тени вышли ещё четверо. С автоматами. Шанс выругался сквозь зубы. Патроны кончались. В револьвере — два. В пистолете Мафиозо — три. — Это конец, — сказал кто-то из врагов. Шанс посмотрел на Мафиозо. Тот — на него. И они улыбнулись. Одновременно. Безумно. Так, как улыбаются только обречённые, которые давно уже обрели своё бессмертие — друг в друге. — Ну что, — сказал Шанс, — на счёт «три»? — Всегда, — ответил Мафиозо. — Раз. — Два. — Три — и они бросились вперёд. --- А потом случилось то, чего не ожидал никто. С неба — с крыши доков — упала тень. Оглушительный взрыв. Свет. Дым. Треск автоматных очередей, но не по ним — по врагам. — ЧТО?! — заорала Люсия, вскакивая. Из дыма вышли трое. Свои. Неожиданные. Те, кого Шанс прикрыл два месяца назад на другой сделке. Те, кто был должен Мафиозо жизнь. — Сэр, — хрипло сказал старший из них, здоровенный детина с пулемётом. — Мы услышали, что у вас проблемы. Мы — ваши проблемы теперь. Пять секунд. Три выстрела. Четыре трупа. Люсия осталась одна. Без оружия. Без людей. Без улыбки. — Ты, — прошипела она, глядя на Мафиозо. — Ты — чудовище. — Нет. — Мафиозо подошёл к ней. Встал вплотную. Заглянул в её рептильи глаза. — Я — тот, кто нашёл своё. А ты — та, кто посмела это тронуть. Прощай, Люсия. Он не стрелял. Он отпустил её. — Убирайся из города, — сказал он. — До утра. Если я увижу тебя или твою тень после рассвета — ты умрёшь не сразу. Я обещаю. Люсия побежала. Сорвала туфли, бросила, побежала босиком по битому стеклу. Исчезла в темноте, как крыса. Мафиозо повернулся к Шансу. Тот стоял, привалившись к ржавой бочке. Вся рубашка в чужой крови. Своей, кажется, нет. Только рассечена скула — царапина, пустяк. — Живой? — спросил Мафиозо. Голос дрогнул. Впервые за всё время. — Живой, — выдохнул Шанс. — А ты? — Поцарапали немного. Мафиозо подошёл. Прижался лбом к его лбу. Закрыл глаза. И всхлипнул. Один раз. Сдержанно. Так, что Шанс почти не услышал. Но услышал. — Всё, — прошептал Шанс, обнимая его. Прямо так — в крови, в мазуте, при свидетелях. — Всё кончилось. Мы живы. Мы вместе. Ты слышишь меня? Мафиозо поднял голову. В его глазах стояли слёзы. Настоящие. Которые он не показывал никому — никогда. — Слышу, — сказал он. — Я люблю тебя. Вслух. При всех. Пусть знают. Старший с пулемётом кашлянул, отвернулся. — Мы, это... пойдём, трупы уберём. А вы... вы, главное, не стесняйтесь. И они ушли в темноту. Оставили их вдвоём в луже крови, под рваным небом Форсакена. Шанс поцеловал Мафиозо. Глубоко. Жестоко. Нежно. — Я тоже тебя люблю, — сказал он, отрываясь от губ. — И если ты ещё раз влезешь в перестрелку без бронежилета, я тебя убью сам. Лично. И похороню в саду, чтобы ты наконец начал следить за клумбой. Мафиозо рассмеялся. Откинул голову назад и засмеялся — громко, свободно, почти истерично. — Договорились, милый. Сажай меня в клумбу. Только поливай вовремя. --- Утро. Солнце вставало над Форсакеном — ржавое, злое, но всё-таки утро. На кухне пахло яичницей и кофе. Шанс стоял у плиты в одних штанах, с перевязанной рукой (оцарапали всё-таки). Мафиозо сидел за столом, в его рубашке, с кружкой в руках, и смотрел на Шанса так, будто видел впервые. — Ты жаришь яичницу, — сказал он. — Удивительно. — А что ты ожидал? Что я буду петь тебе серенады под окном? — Нет. Я ожидал, что ты скажешь «я же говорил, что мы выживем». — А это и так было понятно. Мы же обещали друг другу. Мафиозо поставил кружку. Встал. Подошёл к Шансу со спины. Обнял за талию, положил подбородок на плечо. — Обещали, — прошептал он. — Ещё раз обещаем? Шанс выключил плиту. Повернулся в его объятиях. Посмотрел прямо в глаза. — Обещаю, — сказал он. — Жить. Любить. Бесить тебя до старости. — А если нас убьют? — Не убьют. Мы слишком живучие. И слишком нужны друг другу. Мафиозо улыбнулся — светло, без тени мрачности. И поцеловал его в уголок губ — легко, как в первый раз на складе. — Тогда завтрак, — сказал он. — А потом — подумаем, как жить дальше. Без войны. Без крови. Просто — вместе. — А это возможно? В Форсакене? — С тобой — возможно всё. Яичница подгорела. Им было всё равно. --- Финал. Город Форсакен никогда не спит. Сирены, выстрелы, крики — это навсегда. Но в одной квартире на последнем этаже всегда горит тёплый свет. Кто-то читает книгу в кресле. Кто-то проверяет револьвер из привычки, а не из нужды. Иногда они ссорятся. Иногда он забывает купить молоко. Иногда второй — тот, с острыми скулами, — ворчит, что пора бы уже позавтракать нормально, а не доедать вчерашнюю пиццу. Иногда первый — тот, со шрамом на скуле, — качает головой и говорит: «Ты невыносим». А потом они целуются. И мир вокруг становится чуточку тише. Чуточку светлее. Чуточку выносимее. Потому что даже в Форсакене — в этом забытом богами и людьми месте — есть место для двоих. Для их тишины. Для их правил. Они выжили. Они вместе. И никто, никогда, ни за что — не сможет их разлучить. --- КОНЕЦ. (Нет, не конец. Просто новая глава. Каждое утро — новая глава. И я буду писать их снова и снова, пока вы читаете и плачете вместе со мной.) ❤️‍🔥 Спасибо, что были с ними. ❤️‍🔥 (Возможно будут экстры! Не расстраивайтесь :))