Блокнот
1 июня 2026 г., 10:53
***
Юля припарковалась на безопасном расстоянии, наблюдая за тем, как машина Лены скрывается за поворотом. Руки мелко дрожали, когда она открыла блокнот на чистой странице в самом конце. Она знала, что сейчас переходит черту — вторгается в самое святое, что у Лены было, но выбора не было. Она прикусила губу, чувствуя, как внутри всё переворачивается от осознания: все эти годы они обе играли в жестокую игру, в которой не было победителей. Юля взяла ручку и начала писать, стараясь, чтобы почерк не был слишком нервным, хотя сердце колотилось в горле.***
«Катина, ты правда дурочка. Самая непроходимая, упрямая дура на свете. Я все эти годы носила в себе эту боль, думая, что ты действительно ненавидишь меня, что я для тебя — просто досадная ошибка прошлого. Я ненавидела себя за то, что до сих пор ищу в каждом твоем жесте, в каждом слове, в каждом твоем случайном взгляде хоть крупицу того, что было раньше. Я устала. Устала плакать по ночам, устала анализировать твои посты и комментарии, надеясь прочитать между строк хоть что-то, что предназначалось бы мне. Но теперь я знаю. И больше не боюсь. Я буду ждать тебя сегодня вечером. На той самой крыше, помнишь? Там, где небо казалось ближе, чем весь остальной мир, и где мы обещали друг другу… хотя, неважно, что мы обещали. Просто приди. Если ты не придешь — я пойму. Но если ты появишься, я больше не отпущу тебя. Никуда. Мы должны поговорить, Лен. По-настоящему. Без масок, без камер, без этой фальши, которая душит нас обеих. Я люблю тебя. И всегда любила, даже когда ненавидела. Твоя Юлька. Дата: [24 мая]. Время: [18:10].» Юля перечитала написанное, чувствуя, как капля слезы падает прямо на бумагу, оставляя небольшое пятно. Она захлопнула блокнот, аккуратно уложила его обратно в сумку, чувствуя, как тяжесть сменилась пугающей, но необходимой легкостью. Она быстро доехала до дома Лены, оставила сумку прямо под дверью и, нажав на звонок, тут же бросилась бежать к машине. Она не хотела ждать ответа. Она не хотела видеть реакцию Лены сейчас. Юля втопила педаль газа, срываясь с места, пока сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь всё зависело от того, откроет ли Лена дверь и осмелится ли прочитать то, что Юля не решалась сказать годами.
