Ты выиграла. You won.

Вернувшись ближе к ночи в свой номер, Хармон старалась сдержать радостный писк как у влюблённой девчонки. Хотя почему же как? На ходу сбросила пальто, стянула шёлковые перчатки, откинув их куда-то в сторону. Раздался звонок, и она, не успев до конца переодеться, подбежала в капроновых колготках и чёрном кружевном лифе к телефону. Сквозь трубку слышались голоса её друзей, наперебой перебивающих друг друга, чтобы её поздравить. Девушка рассмеялась, отвечая на поздравления, как вдруг заметила просунутую записку сквозь щёлку двери. Оставив болтающуюся на закрученном шнуре трубку, подошла к листку. Бет потеряла счёт времени, без конца перечитывая одну и ту же строчку, кружа по тесной комнате, словно в вальсе. Раздался выстрел.

***

В переулках вечерней Москвы прохожие сновали туда-сюда, кутаясь в воротники пальто. На дороге сигналили дорогие автомобили и бело-красные буханки маршруток, стоящие в вечной пробке центра города. В старинном здании русского узорочья, сквозь витрину Гастронома виднелись выложенные в пирамиду фрукты и шампанское. Какой-то мальчишка, отбежав от мамы, приложил ладони прямо на стекло, заворожённо уставившись на яркие упаковки конфет, и обернулся на родителей, выпрашивающе улыбаясь. Случайно наткнулся взглядом на необычную девушку, словно бы волшебную и не отсюда. Озорно подмигнул. Хармон засмеялась себе под нос, подмигнула в ответ и пошла дальше. Девушка невесомо тряхнула короткими волосами, улыбаясь своим мыслям — ямочки на щеках уже побаливали. Опустила голову вниз, уставившись на белоснежные сапожки, те испачкались возле подошвы. Пускай. До самого вечера она сидела и играла в шахматы на Гоголевском бульваре, и если бы сейчас выскочила стайка журналистов из-за угла и спросила, какими ей показались те дедушки в парке, Бет, не раздумывая, бы ответила: «Душевные». С неба начал моросить дождь и в тонком пальто под вечер становилось прохладно. Людской поток стал сгущаться перед входом в метро, высокие резные двери которого тяжело открывались, пропуская через узкие проходы не более чем два человека за раз. Хармон задрала голову вверх, рассматривая золотой барельеф на тёмном фоне станции: кованые цветы, колосья, флаги и острая буква «М» в центре. Через некоторое время дождь усилился и Бет замёрзла — зубы постукивали друг о друга и прыгали вверх-вниз колени. Засунув руки в карманы пальто, прижимая ткань поближе к себе, остановилась и огляделась, ища, куда спрятаться. Через проспект на неё приветливо смотрело уютное кафе, светящееся изнутри. Туда ей нужно! Девушка попробовала прочитать название на русском, пока ждала зелёный сигнал светофора, сощурив большие глаза и безмолвно шевеля губами: «А-Р- (букву посередине никак не могла вспомнить) -А-Т». Когда открывала парадную дверь, вспомнила: «Б — почти как английская В». В заведении было людно, Бет остановилась возле входа, ища взглядом свободное место. Молодой официант заметил гостью и указал рукой на столик возле панорамного окна, с которого убирал грязную посуду. Девушка засунула в рукав пальто белую шапку и повесила его на деревянную вешалку возле входа. Волосы чуть растрепались. Русский официант в чёрном костюме с бабочкой, жестикулируя, что-то ей говорил. Хармон догадалась, что парень просит её подождать минутку, пока он полностью уберёт столик. Признательно кивнув, окинула взглядом помещение. На барной стойке расположился квадратный радиоприёмник с полированным деревянным корпусом и с тканевой сеткой динамика. Над кафе, поверх ровного гула переговаривающихся людей, плыла советская как будто джазовая музыка. В дальнем углу раздался взрыв смеха. Наконец, официант закончил убираться, и Бет плюхнулась на изогнутый деревянный стул с мягкой обивкой. Через некоторое время официант вернулся и положил на круглый столик меню. Хармон промычала и начала говорить: —Could you bring an English menu, if you have one? I don’t read Russian very well. (Не могли бы вы принести меню на английском, если оно у вас есть? Я плохо читаю по-русски). —No English menu, I sorry. — Парень говорил с русским акцентом, очень старательно подбирая слова. — I can help dishes. What are you like? (Простите, английского меню нет. Но я могу помочь вам выбрать блюда, что бы вы хотели?) —I don’t feel like having a heavy dinner. I’d rather warm up with something hot after being outside — perhaps a drink? (Я бы не хотела плотно ужинать, скорее согреться чем-то тёплым после улицы, может, какой-нибудь напиток?) —Of course. Maybe klukva vodka, or red wine? (Может быть клюквенную водку или вино?) Бет, до того внимательно прислушивающаяся, отрицательно замотала головой. —Something non-alcoholic, please. (Что-нибудь безалкогольное, пожалуйста.) —Maybe tea… or coffee? (Может, чаю или кофе?) —Black tea, yes. Спа-сии-бо. Официант умилённо улыбнулся, как делают все русские, когда кто-то пытается говорить на их родном языке. Кивнул и удалился. Бет положила голову на руки и рассматривала улицу, пока дождь барабанил по стеклу, смазывая изображение оживлённого проспекта. Дрожали огни света в лужах на асфальте, прохожие перепрыгивали через них, словно переставляемые шахматные фигуры по квадратам доски. Пока Бет увлечённо смотрела в окно, в кафе зашёл джентльмен в тёмном пальто. Он отряхнул мокрый зонтик, повесил верхнюю одежду возле входа и, не смотря по сторонам, прошёл к барной стойке. —Бокал коньяка. Армянский. Бармен кивнул и начал ловко, чуть театрально подкидывая бутылку «Арарата», наливать алкоголь в стакан из дорогого стекла. Получив свой напиток, мужчина медленно отпил, чувствуя, как внутри растекается тепло, обжигая. Ему не стоило сюда приходить. Уставившись пустым взглядом на стеллаж с разнообразным алкоголем, мужчина начал левой рукой крутить гладкое золотое кольцо на безымянном пальце, то ли по привычке, то ли пытаясь его снять. Он и сам разобрать не мог, зачем. В любом случае без помощи ювелира снять кольцо было уже невозможно. Когда оно покупалось, пальцы мужчины были куда тоньше, и только сейчас он вдруг осознал со всей ясностью. Оно ему мало. Ладони бессильно упали на гладкую поверхность барной стойки, а на грубой, шершавой коже лица морщины стали видны ещё отчётливей. Прикрыл глаза. Коричневый костюм на нём, идеально отглаженный с утра, теперь был помят и распахнут, галстук он выкинул почти сразу после интервью с сотней журналюг по окончанию турнира. Он так гордился ей сегодня! Настолько сильно, что, как глупый мальчишка, не сдержал порыв и крепко обнял девушку. Все прошлые разы, когда она с ним играла, у мисс Хармон всегда было такое страдающее выражение на лице, что Василий не мог отделаться от навязчивой мысли ей поддаться, но не стал. Это было бы неуважением к ней, да и к тому же девушка справилась и без этого. Умница. Багров залпом допил бокал. Нет. Развернулся, собираясь направиться к выходу, и застыл. Большие круглые глаза удивлённо смотрели на него, гипнотизируя, совсем как во время турниров. Пошёл к столику быстрым размашистым шагом. —Мисс Хармон. —Mister Borgov. Девушка встала, задев столик, который недовольно закачался, ножки отодвинутого стула противно заскребли по полу. Василий пожал протянутую белоснежную ладонь девушки и сел напротив неё. За столом повисло молчание. Спустя минуту официант принёс чай Бет. Василий разлил кипяток по фарфоровым кружкам на блюдцах с золотой каёмкой. Девушка не отрывала от мужчины взгляда и, набрав в грудь воздух, произнесла: —Вы отды-хать ино-кта? — помолчала и добавила. — Зде-сс. Мужчина улыбнулся краешком губ — сильнее выделилась глубокая носогубная складка, и произнёс на чистом английском: —Вы были великолепны сегодня, признаться, я до сих пор впечатлён. Никто из этих идиотов даже не осознал, что вы сделали. Мисс Хармон смешно выпучила подведённые глаза (разве возможно сделать это ещё больше?) и быстро-быстро захлопала ресницами. —Вы говорите на английском? Но… Вас всегда сопровождал переводчик, я ни разу не слышала, чтобы вы… Багров достал белую пачку, на которой в красном круге была выведена золотая надпись «Ява», взглядом спрашивая девушку: «не против ли она?» — и, дождавшись кивка, вынул сигарету. Мужчина зубами надломал длинный фильтр посередине, поднёс дорогую зажигалку ко рту. Вспыхнул огонёк. Багров, затягиваясь, медленно раскуривал, дым поднимался к потолку, на котором висела скромная стеклянная люстра. Бет протянула руку двумя пальцами вперёд, мужчина в ответ вскинул кустистую бровь. —Они очень крепкие. —Мне такие нравятся. Девушка изящно обхватила губами фильтр, Василий поднёс зажигалку, чтобы она подкурила. Затянулась. Бет резко закашлялась, скривилась и потушила о пепельницу сигарету. Во рту поселилась кислая горечь, которую она поспешила убрать, отпив чаю. Мужчина задумчиво повернул голову к окну, а Бет уставилась в кружку, рассматривая своё изображение, пыталась собрать мысли воедино. Рядом с ним ей всегда было тяжело думать — пульс разгонялся слишком, слишком сильно. Чай остыл. —Вы тоже сегодня прекрасно сыграли. Мой учитель всегда говорил, что для хорошей партии нужно, чтобы оба игрока были талантливы. —Вот как. Он был умён. — спросил: —Вы учились у уборщика приюта в подвале. — Вышло утверждением. —Да. —Бет грустно улыбнулась. — Он был лучший. Багров докурил и оплатил счёт. Не сговариваясь, они встали и направились к выходу, где он помог набросить на её плечи белоснежное пальто. Улица встретила их ледяным воздухом, распаренная после тепла кожа тут же покрылась мурашками. Из-за рта Бет вырвалось облачко пара. Багров, наконец, распрямив чёрный скрипучий зонт, укрыл их от почти закончившегося дождя. Пока девушка, подхватив его под локоть, заворожённо смотрела на огни ночного города, Василий рассматривал её зарумянившееся от холода лицо. Наконец, Бет перевела взгляд на него и застыла, слегка приоткрыв губы. —Такси! Такси! Молодые люди, нужно? — Рядом с ними притормозила «Волга», мигая круглыми фарами. Водитель высунулся из окна, выжидающе смотря на них. —Да. До гостиницы Москва. — сказал Багров. Добрались до её номера в полной тишине. Красный ковёр в коридоре смягчил звук шагов, а квадратные лампы создали полумрак. Стоя перед дверьми, Бет отчаянно не хотелось уходить, она нервно заправила разгладившуюся прядь рыжих волос за ухо. —Сегодня был насыщенный день. —Очень. — Мужчина блуждал выцветшими глазами по её лицу. —Когда у вас самолёт? —Я не знаю. Но… Да, думаю, завтра или послезавтра. Он угрюмо кивнул. Она уезжает. Мужчина наклонился к её лицу — девушку окутало запахом крепкого табака и чем-то ещё. Багров едва касаясь нежной кожи, трижды поцеловал её в щёки. —Русская традиция. На прощанье. Бет загадочно гипнотизировала его исподлобья и не выдержала. Вдруг осмелев, поднялась на цыпочки и коротко поцеловала мужчину в губы. Отстранилась. Бет, не разрывая зрительного контакта, скрылась в номере. Только когда раздался щелчок закрытой двери, он выдохнул и прислонился лбом к гладкой тёмной поверхности. Замер. Достал из кармана брюк маленький кожаный блокнот, исчерканный схемами шахматных партий, и вырвал последний листок. Единственный чистый. Облокотившись на дубовую дверь, сначала по привычке написал по-русски, но, вспомнив, кому адресуется послание, добавил по-английски: Ты выиграла, моя Королева. You won, my Queen. Прислушался. За дверью Бет разговаривала по телефону, должно быть со своими друзьями из Нью-Йорка. Она не останется одна. Василий едва улыбнулся и просунул под дверь записку. Вернулся в свой люкс, находящийся чуть дальше по коридору. Пройдя сквозь арочный вход в просторную гостиную, зажёг одну настольную лампу, сквозь её абажур на тёмно-бордовые стены падал тусклый свет, оставляя большую часть пространства в темноте. Было тихо. Сняв пиджак, он медленно закатал рукава рубашки и подошёл к столу в центре комнаты, на котором стояла раскладка сегодняшней партии. Плеснув себе коньяку, задумчиво анализировал их игру. Допив до дна, отставил стакан, тот с тихим стуком ударился о дорогое дерево. Выдвинул нижний ящик. Чёрный, словно упавшая фигура в шахматах, револьвер смотрел на него.