Любовь или цепи?

Аластор с усилием разодрал глаза. Всё тело ныло. Воспоминания о прошлом дне ударили как хлыст. Он вскочил, но чуть ли не взвыл от боли. Мысли скакали табуном. Демон смотрел в одну точку. Плечи опустились, напряжение постепенно спадало. Он медленно приходил в себя. Опустил взгляд на руку. Символ пульсировал, он выглядел как татуировка змеи. Змея выглядела величественно, растянувшись на плече, а её хвост доставал до локтя. Метка была чуть выпуклой. Он прикоснулся к ней. Вздрогнул, сильно прикусив губу. Прикосновение отдалось тупой болью. Губы немного припухли со вчерашнего дня. Демон залился румянцем. Но тут же ощетинился. Из-за короля всё тело болит. Раны неприятно саднят. Он провёл рукой по волосам. Вспышка. Аластор прищурился. Человек в белом одеянии напоминал ангела. Когда глаза сфокусировались, демон от неожиданности дёрнулся и ударился об изголовье кровати. Аластор зашипел, а зрачки сузились. — Чёрт, Бэмби, полегче, — протянул Люцифер и издевательски близко присел рядом. Аластор засопел. Ему захотелось исчезнуть, лишь бы не сидеть рядом с насильником. А тот лишь усмехнулся: — Бэмби-Бэмби, я лишь излечу раны... Не стоит меня бояться. — он кинул взгляд на столик, где лежали мазь и бинты. — С чего мне тебе верить?! Может, ты пришёл меня добить? — огрызнулся демон. Ему не понравилось, что Люцифер раскусил его страх. — Поворачивайся. — холодно сказал Король. — Нет. — Аластор не хотел так быстро сдаваться. Но его планы быстро прервали. — Это приказ. — в глазах промелькнул знакомый огонёк. Демон съёжился от взгляда, повернулся. В мгновенье его рубашка и сюртук исчезли. На спине красовались синяки и шрамы. Многие рубцы немного подсохли, образовывая тонкую корочку, хотя самый длинный шрам немного кровоточил. Король медленно провёл пальцами по рубцам, размазывая кровь. Аластор вздрогнул и прошипел что-то нечленораздельное. Люцифер поднёс пальцы ко рту и собрал алую жидкость языком, будто пробуя. Потом прищурился и довольно облизнулся. Щёлкнул пальцами, создавая купол тишины. Теперь никто не услышит происходящее в комнате. Он приложил руки к спине. От кончиков пальцев оторвались искры. Магия золотистым потоком хлынула в тело демона. Сначала Аластор ощущал только покалывание, потом оно переросло в зуд, а потом — в острую боль. Люцифер обхватил слугу ногами и прижал его ближе. Тот подобно змее шипел и извивался. Казалось, этой пытке не было конца. Аластор вздохнул с облегчением. Владыка отстранился. Люцифер пристально осмотрел грешника и довольно ухмыльнулся. Раны почти исчезли, остались лишь подсохшие шрамы. — Осталась мазь, но её ты нанесёшь перед сном. И не зли меня больше, грешник. Сейчас я обмотаю твою спину бинтами. — Люцифер взял бинт и начал плавными движениями обматывать спину подчинённого. В его действиях была неприсущая Королю Ада нежность. Аластор всхлипнул, но тотчас же удивлённо округлил глаза и посмотрел на короля, надеясь, что он не заметил. Король удивлённо замер, но сделал вид, что не услышал. Этот звук был сладок, особенно из уст слуги. Сердце учащённо забилось в груди. Аластор же стыдливо покрылся румянцем. Да, он чувствовал заботу, даже несмотря на маску хладнокровия. Это пугало. Но он не позволит себе опять проявить слабость. Снова? Перебинтовав спину, он вновь притянул грешника к себе и обнял. — Ты мой… И только мой… Не давай поводов меня расстраивать, хорошо? Аластор беспристрастно смотрел в стену. Он всё ещё был в шоке от проявления своей слабости и не заметил, как Люцифер оказался слишком близко. Король с нежностью посмотрел на своего слугу и поцеловал в губы — страстно и грубо. Аластор попытался отстраниться. Люцифер сжал его волосы и потянул их, чтобы тот открыл рот. Он начал исследовать языком рот подчинённого. Отстранившись, он усмехнулся. — Сегодня отдыхай, выглядишь чертовски болезненно и бледно… Хотя румянец выдаёт твоё смущение, демон, — проговорив это, он просто исчез — так же внезапно, как и появился. Аластор остался в тишине. В голове крутились различные мысли по поводу случившегося. Клеймо на губах не остывало. «Любовь — это оно и есть? Жгучее чувство, греющее где‑то в глубине души? Но почему боль равносильна любви? Может, это одно и то же? Тот, который никогда не любил и не был любим, влюбился? Это странно... Я его боюсь? Люблю? Ненавижу? Как же всё запутанно...» Он резко встал и начал ходить по комнате. Аластор провёл в услужении короля семь чёртовых лет… Он жил в отдельных апартаментах, так как его часто вызывали. Был слугой, развлекавшем короля. Развлекал старыми радио-передачами, историями из жизни, про людей. Почти открылся... Стоп. Не сейчас... Когда же всё пошло наперекосяк? Наверное, когда запретил проводить радиопередачи — это было невыносимо. Запрещал, говоря, что слуга не может работать ещё и в радиовышке. Боялся, что он убежит? Скорее всего... Свободолюбивая натура демона выходила наружу. И тогда были истерики. Звон стекла. Крики. Гнев. Грусть. И вновь свист плети. Боль. Забота. Всё как раньше. И потом по кругу. До одного момента... Он покачал головой, приходя в себя, но тут... — Дай угадаю! Ты так любишь своего короля... Даже бы отдал своё тело! — голос противно захихикал, но продолжил: — Так иди же, он точно будет не против, я тебя уверяю! Заберёт желанное и иди на все четыре стороны! Он тебя точно не любит! Аластор передёрнулся и зарычал: — Заткнись... Он потянул свои пряди и упал на колени. «Тебя никто не любил... Никогда не любил... И не полюбит.» — голос не замолкал, будто не услышал, он тревожил старые раны, которые, как казалось, никогда не заживут. Как мама говорила? — «Дыши, просто дыши...» — вдох. Выдох. Он на согнутых ногах встал и подошёл к столу. Нужно отвлечься. Стол был завален бумагами и документами — руки всё не доходили до них. Весь день он провёл за работой. Демон решил сегодня никуда не выходить. Он потянулся и встал. Оглядевшись, он увидел мазь. Снял бинты. Они были немного испачканы кровью. Взял мазь и начал неаккуратно наносить её на спину. Было больно, но терпимо. Потом небрежно обмотал спину бинтами. Сел обратно за стол — нужно доделать отчёт. Глаза начали слипаться. Может, чуть-чуть отдохнуть? Аластор положил голову на сложенные руки и закрыл глаза. Всего лишь на минутку... Где-то заскрипели половицы. Демон так и заснул, в неудобной позе. Бинты немного съехали. Метка немного светилась в темноте. Дверь скрипнула, открывая позднего гостя. Люцифер аккуратно подошёл к сгорбленной фигуре, сидевшей за столом, и покачал головой. Змея, которая ранее покоилась на шляпе, с тихим шипением сползла на руку. — Хозяин, я чувствую волны разных чувств от грешника. — вдруг тихо зашипела змея. — И какие? — спросил он, попутно поправляя бинты. — Боль, хозяин, много боли. Больше душевной, чем физической. Страх... Скорее больше боится не вас, а своих чувств. Так много противоречий... — сказала змея. — Хмм... Есть над чем задуматься... Спасибо, Цисси... Ты вновь мне хорошо помогла... — он взял грешника на руки и понёс в сторону кровати. — Пожалуйста, хозяин, но не мучай его сильно, он мне нравится. — проговорила Цисса, зевнув, вновь устроилась на шляпе. Люцифер положил демона на кровать и задумчиво осмотрел его. Он поднёс руку к его лицу. Губы радиоведущего припухли, а под глазами появились чёрные полумесяцы. — Цисси мало кого жалует... Может попытаться? — промелькнуло в мыслях. Провёл пальцами по щеке и отстранился. Он хотел уйти, но не ушёл, постоял ещё пару мгновений, разглядывая спящего демона, а потом беззвучно исчез в полумраке. Продолжение следует...