Отражение: Чужой среди своих

Оптимус Прайм медленно опустил атакованный манипулятор. Лидер автоботов не проявил ни капли гнева. Он спокойно отступил на два шага назад, давая напуганному сикеру больше личного пространства. Старскрим приоткрыл один окуляр, искренне не понимая, почему его до сих пор не превратили в металлолом. Прайм выпрямился во весь рост, вернув лицу свое привычное, глубокое и серьезное выражение. Его голос зазвучал ровно, заполняя всё пространство базы. — Старскрим, послушай меня очень внимательно, — твердо произнес Оптимус. — Я понимаю твой страх. Твои флэшбэки и твоя реакция логичны для того, кто прошел через ужасы войны с жестокими тиранами. Но ты должен осознать ключевой факт. Ты больше не в своем измерении. Этот мир устроен иначе. Здесь Мегатрон возглавляет десептиконов, и именно они развязали войну, уничтожив Кибертрон. Мы, автоботы, — выжившие защитники. Мы не пытаем пленных. Мы не истребляем искры. И мы не причиним вреда тому, кто ранен и ищет убежища. Твой враг остался по ту сторону портала. Здесь тебе ничего не угрожает. Старскрим медленно опустил руки, переводя взгляд с Оптимуса на свои разбитые наколенники. Из его вентиляционных решеток с тихим свистом вышел горячий пар. Слова Прайма звучали слишком искренне, без привычной для его родного тирана издевательской насмешки. Балкхед тяжело переступил с ноги на ногу. Его массивные булавы с тихим лязгом трансформировались обратно в огромные зеленые ладони. Он почесал затылок и посмотрел на лидера. — Слушай, Оптимус... Если этот летун в своей вселенной реально на нашей стороне... Ну, то есть, на стороне добра... Значит, нам реально не за что его прессовать, верно? — Балкхед хмуро глянул на сикера, но уже без прежней агрессии. — Шлак, никогда бы не подумал, что скажу это Старскриму, но... добро пожаловать на базу? Бамблби согласно застрекотал и закивал головой. Желтый разведчик сделал несколько шагов вперед, показывая дружелюбные жесты манипуляторами, и ободряюще мигнул своей круглой голубой оптикой. Раф, сидевший за колонной, тихо перевел: — Бамблби говорит, что если ты защищаешь слабых в своем мире, то ты наш друг, несмотря на крылья и имя. Тем временем Рэчет у медицинского отсека продолжал шумно раскладывать инструменты. Металлический звон диагностических кабелей и лазерных скальпелей заставлял Старскрима каждый раз нервно вздрагивать. Медик периодически отрывался от работы и бросал хмурые взгляды на Оптимуса — а точнее, на его правый манипулятор, по которому пришелся резкий удар сикера. — Твоя броня покрыта микротрещинами, Старскрим, и если я не введу стабилизатор, твой энергон просто вытечет на этот бетон, — проворчал Рэчет, стараясь говорить тише, чтобы не спровоцировать новый приступ паники. — И прекрати так на меня коситься. Я лечу раненых, а не разбираю их на запчасти. Мой Прайм, в отличие от твоего, не заставляет меня совершать военные преступления. Пока все пытались переварить абсурдность ситуации, Арси оставалась неподвижной. Она стояла чуть поодаль, оперевшись спиной о металлическую опору. Ее оптика горела холодным, опасным огнем. Она косо, с нескрываемым подозрением и затаенной болью смотрела на белого сикера. Для нее это лицо, этот силуэт и этот голос навсегда были связаны с гибелью Клиффджампера. Внутри нее бушевала буря. Часть ее требовала мести, требовала заставить этого десептикона — любого десептикона с этим именем — заплатить за то, что случилось на энергонной шахте. Арси сделала резкий шаг вперед. Ее шаги гулко отдавали по полу. Старскрим тут же напрягся, его крылья снова взметнулись вверх. — Ладно, допустим, ты белый и пушистый герой в своем перевернутом мире, — процедила Арси, остановившись в нескольких метрах от него и буравя его взглядом. — Допустим, мы верим в эту сказку про параллельные измерения. Но раз уж у вас там все наоборот... у меня есть один вопрос. И лучше бы тебе ответить на него честно. Старскрим сглотнул порцию хладагента, чувствуя исходящую от нее волну чистой, концентрированной ненависти. — Я... я слушаю тебя, автобот, — тихо ответил он, стараясь не делать резких движений. — Клиффджампер, — резко бросила Арси, и ее голос на мгновение дрогнул, но тут же снова стал каменным. — Красный, дерзкий двухрогий автобот. В моем мире твой двойник хладнокровно казнил его, когда тот был в плену. Разорвал его искру прямо у меня на глазах. Скажи мне... в твоем мире, где автоботы — злые тираны, Клиффджампер... он жив? Он на вашей стороне? На базе снова повисла тишина. Джек и Мико затаили дыхание. Даже Рэчет замер с диагностическим прибором в руке, ожидая ответа. Все знали, как тяжело Арси переживала эту потерю. Старскрим услышал это имя, и его синяя оптика мгновенно погасла, став тусклой и безжизненной. На его лице отразилась глубокая, искренняя скорбь, смешанная со старой, незаживающей виной. Он медленно опустил голову, не в силах выдерживать прямой взгляд синей воительницы. — Нет... — очень тихо, почти шепотом произнес Старскрим. — Клиффджампера больше нет. Арси резко подалась вперед, ее пальцы судорожно сжались в кулаки: — Что? Как он погиб? Его убил ваш злой Оптимус? Или Рэчет?! Старскрим тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он поднял на нее полные боли голубые окуляры. — Его убил я, — сокрушенно признался белый летун. — В моем мире Клиффджампер был одним из самых безжалостных, безумных карателей Оптимуса Прайма. Он возглавлял штурмовой отряд, который выжег дотла медицинские сектора нашей столицы. Он лично уничтожил сотни безоружных кадетов. Когда мы перехватили его на границе, он пытался взорвать ядерный реактор вместе со всем гражданским населением. У меня... у меня не было выбора. Это был открытый бой. Я защищал тех, кто не мог защитить себя сам. Но его искра... его дезактивация до сих пор висит на мне тяжелым грузом. Арси застыла, словно пораженная громом. Ее рот слегка приоткрылся, а кулаки медленно разжались. Она ожидала услышать что угодно, но только не то, что ее благородный, веселый Клифф в другой реальности был чудовищем, а этот испуганный Старскрим уничтожил его, спасая невинных.