Отражение: Чужой среди своих

На базе автоботов гудела тяжелая, гнетущая тишина. Энергетическая воронка Земного моста с хлопком закрылась, оставив команду в главном зале. Бамблби аккуратно опустил на пол два добытых куба со сверхчистым энергоном, но радоваться успеху никто не спешил. Оптимус Прайм медленно развернулся к светлому сикеру. Лидер автоботов был по-настоящему зол. Его боевая маска со щелчком отъехала назад, обнажая суровое, помрачневшее лицо. Окуляры Прайма горели жестким, карающим огнем. Каждое его движение выражало глубокое недовольство. — Ты нарушил прямой приказ, Старскрим, — громыхнул голос Оптимуса, заставив Рафа и Джека на платформе вздрогнуть. — Твое безрассудство едва не стоило жизни Бамблби и Балкхеду. Более того, ты раскрыл себя перед Нокаутом и Брейкдауном. Теперь Мегатрон знает о твоем существовании. Ты хоть понимаешь, какую угрозу ты навлек на себя и на эту базу?! Но Старскрим даже не вздрогнул. Он стоял посреди зала, словно громом пораженный, и его синяя оптика была устремлена в одну точку. В его процессоре безумным эхом разносились слова здешнего Нокаута, сказанные там, в каньоне: «Ты окончательно процессор потерял после последних побоев Мегатрона?!» «Побоев»?.. — крутилось в мыслях светлого летуна. — Побоев Мегатрона? Как... как лидер может избивать своего заместителя? Своего первого советника? Своего друга?» В мире Старскрима Мегатронус никогда, даже в самые темные и отчаянные моменты войны, не поднимал манипулятор на своих подчиненных. Он ценил каждую Искру, берег каждого солдата и относился к Старскриму как к равному, с бесконечным уважением к его научному гению. Мысль о том, что командир может намеренно причинять физическую боль своему соратнику, казалась белому сикеру диким, варварским абсурдом. Старскрим медленно поднял голову и посмотрел прямо в гневные окуляры Оптимуса Прайма. Его взгляд больше не выражал страха перед лидером автоботов. В нем было лишь отчаянное, жгучее требование узнать правду. — Прайм... Оптимус, — твердо, с нажимом произнес Старскрим, делая шаг вперед. — Твой гнев подождет. Я требую ответа на свой вопрос, который я задал еще перед вылазкой. И теперь я хочу знать это намного сильнее. Какие здесь отношения между Мегатроном и моим здешним двойником? Что Нокаут имел в виду под словом "побои"? Как этот Мегатрон относится к своему Старскриму?! Оптимус Прайм замер. Его суровый взгляд смягчился, сменившись тяжелым, вековым состраданием. Гнев лидера улетучился, уступив место горькой реальности этого темного мира. Оптимус глубоко, со свистом вздохнул и опустил плечи. — Их отношения... — Оптимус сделал паузу, подбирая слова. — Это союз, построенный на чистом страхе, тирании и взаимном предательстве, Старскрим. Наш Мегатрон не знает, что такое дружба или верность. Для него твой двойник — лишь инструмент войны, который постоянно плетет заговоры за его спиной. А здешний Старскрим... он труслив, коварен и жаждет занять место лидера. Из-за этого Мегатрон регулярно и жестоко наказывает его. Физическое насилие для них — обычное дело. Мегатрон ломает его броню за малейшую ошибку. Старскрим пошатнулся, словно от сильного удара в грудь. Его круглые светлые крылья судорожно опустились, прижавшись к спине. — Ломает броню?.. За ошибку?.. — прошептал белый летун, хватаясь манипулятором за голову. — Праведный Праймус... Это же чудовищно. Мой Мегатронус... он бы никогда... В зале повисла тяжелая атмосфера. Чтобы разрядить обстановку и обезопасить детей, Бамблби негромко застрекотал и указал на Джека, Рафа и Мико. Балкхед, все еще шмыгая носом после мыслей о добром Брейкдауне, согласно кивнул. — Да, Би, ты прав. Нам пора увозить мелких, пока Мегатрон не перевернул всю пустыню в поисках нашей базы, — пробасил Балкхед. — Раф, Мико, собирайте вещички. Мы едем по домам. — Ну блин! Я хотела расспросить белого летуна про стихи Саундвейва! — захныкала Мико, но Балкхед аккуратно, но настойчиво подтолкнул ее к выходу. Бамблби взял Рафа на манипулятор и направился к туннелю. В этот момент к платформе с визгом шин подкатила Арси. Она только что вернулась со своей безумной поездки по ночной пустыне. Ее оптика все еще горела затаенной болью, но она держала себя в руках. — Джек, садись, я отвезу тебя, — коротко, сухим тоном бросила синяя воительница, трансформируясь в робоформу лишь на секунду, чтобы выдать парню шлем. Она даже не посмотрела в сторону Старскрима, словно его здесь не было. Джек быстро спустился по лестнице, запрыгнул на сиденье мотоцикла, и Арси с ревом двигателя умчалась в туннель, увозя его домой. Рэчет, который все это время хмуро изучал поврежденную панель Земного моста, тяжело вздохнул, собирая свои диагностические кабели. — Я ушел в свой медицинский отсек, Оптимус, — проворчал старый медик, бросив короткий взгляд на руку Прайма, которую Старскрим шлепнул ранее. — Мне нужно перепроверить формулы квантового сдвига. Если десептиконы засекли нас, нам понадобится этот мост в рабочем состоянии быстрее, чем мы думали. Медик скрылся в темном коридоре, и на огромной базе автоботов остались только двое — Оптимус Прайм и Старскрим из параллельного мира. Светлый сикер медленно подошел к краю платформы и сел на нее, свесив ноги. Его синяя оптика тускло светилась в полумраке зала. Оптимус подошел ближе и встал рядом, возвышаясь над ним как защитная стена. — Вы живете в кошмаре, Оптимус... — тихо произнес Старскрим, глядя на свои чистые, отремонтированные ладони. — Ваша война... она превратила моих друзей в чудовищ. И мне страшно от мысли, что где-то здесь ходит «я»... существо, которое терпит побои и мечтает лишь об убийстве своего командира. Как вы справляетесь с этим каждый день? Оптимус Прайм посмотрел на него, и на его лице появилась едва заметная, мудрая улыбка. — Мы справляемся, потому что знаем, за что сражаемся, Старскрим. Мы сражаемся за то, чтобы этот кошмар никогда не распространился на другие миры. И за то, чтобы такие мехи, как ты, могли жить в мире и свободе. Твоя вселенная доказала мне, что наши идеалы верны. И я сделаю все, чтобы вернуть тебя к твоему Мегатронусу.