Отражение: Чужой среди своих

На базе автоботов воздух был буквально пропитан запахом паленой проводки, чистящих реагентов и тяжелого, гнетущего напряжения. Зеленое свечение Земного моста давно погасло, но эхо яростной полярной битвы все еще отзывалось в процессоре каждого присутствующего. В медицинском отсеке Рэчет работал на пределе своих возможностей. Лазерные сварочные аппараты шипели, испуская снопы фиолетовых и синих искр. На главной операционной платформе лежала Эйрахнида из параллельной вселенной. Ее фиолетово-черные сегменты брони были страшно помяты, цепные оковы злого Прайма оставили глубокие рваные борозды на обшивке, а из разорванных магистралей на бедренном шарнире прерывисто капал энергон. Но она была жива. Эта Эйрахнида, вопреки местному паучьему монстру, была хрупкой, самоотверженной исследовательницей. Она тихо, прерывисто вентилировала системы, стараясь не стонать от боли. Наша Арси стояла чуть поодаль, прислонившись спиной к металлической колонне. Ее манипуляторы были плотно скрещены на груди, а синие пальцы судорожно впивались в собственную броню. Она косо, с нескрываемым отвращением и глубоким внутренним диссонансом смотрела на раненую паучиху. В этой вселенной Эйрахнида была личным кошмаром Арси, убийцей ее первого напарника Тейлгейта. Видеть, как точно такое же существо лежит беззащитным, а Рэчет бережно латает его швы, вызывало у синей воительницы ментальный сбой. Ее денты скрежетали с такой силой, что звук разносился по всему отсеку. Светлый Старскрим стоял рядом с платформой, нервно перебирая тонкими пальцами. Он тяжело вздохнул, и этот звук больше походил на свист поврежденного клапана вентиляции. Его округлые белые крылья были понуро опущены, а синяя оптика то и дело гасла, перезагружая визуальные матрицы от усталости. — Она будет жить, Рэчет? — тихим, дрожащим голосом спросил белый сикер, робко заглядывая в окуляры медика. — Прайм... он лично сжимал ее энергонные узлы. Он хотел, чтобы она страдала перед дезактивацией. — Я перевязал основные магистрали и поставил плазменный блок, — хмуро, но спокойно ответил Рэчет, не прерывая сварку. — Ваша Эйрахнида крепче, чем кажется. Искра стабильна. Но ей нужен полный покой. И прекрати мельтешить перед глазами, Старскрим, ты сбиваешь калибровку лазера. Чуть дальше, в центре главного зала, стоял Мегатронус. Внешне великий лидер Сопротивления казался абсолютно неподвижным — он лишь хмурился, его благородное серое лицо словно было высечено из камня, а губы сжаты в тонкую линию. Но те, кто знал его миллионы лет, видели: Мегатронус был в ярости. В настоящей, клокочущей десептиконской бешенстве. Его голубая оптика пульсировала опасным, ледяным светом. Всё, что произошло в каньоне, разрывало его Искру на части. Но больше всего его выводило из процессора воспоминание о том, КАК их фиолетовый тиран Прайм смотрел на Старскрима. Этот хищный, извращенный взгляд мясника, который считает светлого сикера своей личной собственностью, своей любимой игрушкой для пыток. Мегатронус до боли сжал свои огромные серые кулаки, так что металл на пальцах угрожающе заскрипел. Старскрим почувствовал эту волну тяжелой энергии, исходящую от командира. Он виновато отвернулся, не в силах выносить эту безмолвную бурю, и перевел взгляд на Оптимуса Прайма. Настоящий лидер автоботов стоял у центрального тактического терминала. Его боевая маска была открыта, открывая строгое, сосредоточенное лицо. Заметив на себе испуганный взгляд сикера, Оптимус понимающе и спокойно кивнул, словно без слов говоря: «Вы под защитой. Я здесь». Прайм выпрямился во весь рост и начал отдавать четкие, размеренные приказы, которые мгновенно вернули базе рабочую атмосферу. — Команда, мы должны исходить из худшего сценария, — глубокий голос Оптимуса заполнил зал. — Фиолетовый Прайм и его каратели объединились с Мегатроном на борту «Немезиды». Их совместный технологический потенциал представляет смертельную угрозу для Земли. Балкхед, проверь внешние периметры маскировочных полей базы. Если их связисты начнут совместное сканирование, наши координаты могут быть раскрыты. Бамблби, подготовь разведывательные дроны. Нам нужно знать, где десептиконы планируют нанести первый удар. Балкхед и Бамблби синхронно кивнули и направились к оружейным стойкам. Проходя мимо Старскрима, оба автобота на секунду задержались. Желтый разведчик тихо, с сочувствием застрекотал и качнул головой, а Балкхед почесал затылок своей огромной зеленой ладонью. Им обоим было безумно, по-человечески интересно, что же такого страшного произошло в прошлом между этим светлым сикером и злым фиолетовым Праймом, раз их лидер готов был лично душить летуна посреди поля боя. Но, видя состояние гостя, они не решились расспрашивать. — Эй... летун, ты держись там, ладно? — неловко пробасил Балкхед, косясь на Мегатронуса. — Наш Оптимус этого фиолетового гада близко к тебе не подпустит. Клянусь своими булавами. Бамблби ободряюще мигнул оптикой и издал короткий свист, подтверждая слова друга, после чего они скрылись в техническом туннеле. Старскрим ничего не ответил. Ему казалось, что стены базы внезапно начали сжиматься, а гул вентиляторов Рэчета превратился в далекий, оглушительный рев карательных турбин. Тяжелые воспоминания, словно ядовитый энергон, начали затапливать его когнитивные цепи. Острый приступ ПТСР накрыл сикера с головой. Перед глазами вспыхивали яркие, страшные флэшбэки: темные, сырые казематы цитадели Прайма на Кибертроне... холодные фиолетовые манипуляторы, сжимающие его крылья до хруста... и этот безумный, тихий шепот тирана над самым ухом: «Ты никуда не сбежишь от меня, Старскрим...» Сикер судорожно схватился рукой за конический шов на груди, чувствуя, как датчики фиксируют ложную аритмию Искры. Ему нужно было остаться одному. Срочно. — Я... мне нужно пройтись. По базе. Проверить вентиляционные шлюзы, — прерывисто, глотая воздух, пробормотал Старскрим, ни на кого не глядя. Не дожидаясь ответа, белый летун быстро, почти бегом направился в глубь темных, длинных коридоров базы автоботов. Его шаги гулко, испуганно отдавались от бетонных стен, когда он уходил всё дальше в полумрак, пытаясь убежать от собственных кошмаров мультивселенной.