Привычка быть рядом

— Нет, нет, нет, нет. Это даже не смешно, — Эмили Чарлтон резко захлопнула кожаную папку с личными делами соискателей и поглядела на девушку перед собой так, словно та лично нанесла оскорбление британской монархии. — Ты серьёзно пришла на собеседование в этом свитере? Девушка моргнула, её карие глаза выражали крайнюю степень недоумения. Свитер был самым обычным, хлопковым, мешковатым и имел неопределённый лазурно-голубой оттенок. Из тех вещей, что покупаются на распродажах в супермаркетах и носятся исключительно по выходным за просмотром телевизора. — Я… эм… — Боже. Избавь меня от подробностей, — Эмили отвернулась прежде, чем соискательница успела закончить предложение, и быстро направилась через редакцию Runway, с чётким, агрессивным ритмом стуча каблуками по зеркальному блестящему полу. Телефон уже был прижат к уху, планшет зажат под мышкой, а привычное офисное раздражение пульсировало где-то между висками раскалённой иглой. — Нет, Миранда ещё не приехала, — быстро выговаривала Эмили в трубку, на ходу лавируя между вешалками с коллекцией Chanel. — Да, я знаю, что она должна была быть здесь семь минут назад. Нет, я не могу это контролировать, если только вы не предлагаете мне лично остановить движение на Манхэттене. Собеседник отключился, не удосужившись попрощаться. Нормальная практика. Офис с самого утра жил в состоянии перманентной, звенящей паники. Кто-то бежал по коридору с охапкой кутюрных нарядов для вечерней съёмки, кто-то со слезами на глазах перепечатывал таблицы материалов, кто-то уже тихо шмыгал носом в туалете — словом, шло обычное, ничем не примечательное утро вторника. И среди всего этого глянцевого хаоса, словно чужеродный элемент, стояла она — новая ассистентка, Энди Сакс. С таким видом, будто перепутала адрес, город и планету, случайно зайдя не в то здание. Эмили снова скользнула по ней критическим взглядом: растрёпанные, густые тёмные волосы, огромный трикотажный кошмар вместо одежды, абсолютно неподходящие, стоптанные туфли на плоском ходу и глуповатая, нервная улыбка. Полная катастрофа. Временное недоразумение, которое отдел кадров выплюнул в приёмную Миранды Пристли в качестве злой шутки. — Слушай внимательно, — холодно сказала Эмили, возвращаясь к своему рабочему столу и даже не глядя на девушку. — Когда придёт Миранда, ты не смотришь ей в глаза, не заговариваешь без крайней необходимости и, ради бога, не дышишь слишком громко. Поняла? — Вообще-то, люди обычно дышат без специального разрешения, — ровным тоном заметила Энди. Эмили медленно, с расстановкой подняла взгляд от монитора. О. Так у этого лазурного недоразумения ещё и характер имеется? Она огрызается? — Продержишься здесь хотя бы неделю — можешь начать шутить, — сухо отрезала Эмили, сузив зелёные глаза. Энди поджала губы, явно проглотив очередной язвительный комментарий. На секунду между ними повисло тяжёлое, осязаемое напряжение, но в следующую мгновение редакция буквально взорвалась изнутри. — Она здесь! Все присутствующие пришли в движение одновременно, словно дрессированные солдаты по тревоге. Кто-то судорожно выпрямил спину, кто-то мгновенно побледнел, кто-то трусливо нырнул в глубь коридора. Эмили изменилась в лице за долю секунды: осанка стала безупречной, руки чёткими движениями проверили расписание, идеальный порядок на столе, температуру кофе и документы для вечернего мероприятия. Всё должно быть идеально. Всегда идеально. Энди наблюдала за этой метаморфозой с плохо скрываемым удивлением, будто впервые осознав, что за всей этой стервозностью и высокомерием Чарлтон скрывается не просто стерва, а человек, который на своих плечах держит половину этого огромного, безумного здания. Двери лифта открылись. Миранда Пристли вошла в офис, стремительно прошелестев мимо ассистенток и даже не взглянув по сторонам. — Почему у меня всё ещё нет списка гостей для благотворительного вечера? — тихо, но отчётливо спросила она, сбрасывая на ходу белое меховое манто. — Уже у вас на столе, Миранда, — мгновенно отозвалась Эмили, семеня за ней следом на двенадцатисантиметровых шпильках. — И где мой новый ассистент? Эмили остановилась на пороге кабинета. На одно короткое, малодушное мгновение ей отчаянно захотелось соврать. Сказать: «Не пришла». «Отказалась». «Умерла под колёсами такси» Что угодно, лишь бы не позориться перед начальством этим синим свитером. Но вместо этого она лишь холодно махнула рукой в сторону застывшей у входа Энди. — Вот. Андреа Сакс. Миранда медленно повернула голову, окинув девушку своим фирменным, сканирующим взглядом. Повисла удушающая, звенящая тишина. Энди нервно поправила волосы, и Эмили вдруг поймала себя на совершенно неожиданной, пугающей мысли: «Она сейчас её уничтожит. Размажет по паркету» И почему-то от этой мысли внутри стало неприятно. Очень неприятно и глухо. Она не хотела, чтобы эту девчонку выставили в шею в первую же минуту. — Это всё, — наконец тихо произнесла Миранда, отворачиваясь к окну. Энди моргнула, переводя дыхание, и сделала шаг назад в приёмную. — Это… хорошо или плохо? — шёпотом спросила она. — Если бы это было плохо, ты бы уже плакала в лифте на пути к выходу, — резко ответила Эмили. Она снова посмотрела на Энди, на этот дурацкий свитер, растерянный взгляд, нелепую сумку, и почувствовала раздражение сильнее обычного. Потому что такие приземлённые, нормальные люди здесь, в Runway, попросту не выживают. А если выживают… то они меняют всё вокруг под себя. А Эмили перемены были не нужны. Уже к полудню предсказания Чарлтон начали сбываться с пугающей точностью. Энди успела: потерять утверждённый список дизайнеров, принести Миранде кофе не той температуры, дважды перепутать внутренние звонки от инвесторов и едва не сбить с ног ведущую модель в узком коридоре. Эмили наблюдала за этим стихийным бедствием с тихим, концентрированным ужасом, понимая, что косяки стажёра — это в первую очередь её личная ответственность перед Мирандой. — Нет, нет, нет — боже, отдай сюда! — Эмили буквально выхватила у Энди тяжёлые папки прежде, чем те окончательно выскользнули из её рук на пол. — Ты вообще когда-нибудь в своей жизни работала быстрее раненой улитки? — Я работала в университетской газете, — огрызнулась Энди, скрестив руки на груди. — О, ну конечно! Тогда всё абсолютно объяснимо. В газете, должно быть, дедлайны измеряются веками. Энди демонстративно закатила глаза, и это взбесило Эмили ещё сильнее. Большинство новых ассистенток после такого тона либо начинали рыдать, либо пытались подобострастно заглядывать в глаза, но Андреа Сакс смотрела на Эмили так, будто та была просто невыносимой, придирчивой стервой, а не женщиной, способной разрушить её карьеру одним коротким звонком. Это было… дерзко. И непривычно. — Слушай, я понимаю, что здесь все слегка сумасшедшие… — Слегка? — Эмили приподняла бровь. — Но ты могла бы хотя бы попытаться не ненавидеть меня каждую секунду моей работы здесь, — прямо сказала Энди, сделав шаг вперёд. Эмили резко развернулась к ней, её глаза недобро сузились. — Ты хочешь честный ответ? — Нет, соври мне красиво. Расскажи, как ты рада меня видеть. На секунду рыжеволосая ассистентка почти улыбнулась от этой неожиданной иронии. Почти. Но вместо этого её лицо снова превратилось в каменную маску: — Ты здесь лишняя, Сакс. Все остальные на этом этаже хотят быть здесь больше всего на свете. Они наизусть знают дизайнеров, показы, архивные коллекции. Они убили бы за право носить эти вещи и сидеть за этим столом. А ты смотришь на всё вокруг так, будто случайно зашла сюда переждать сильный дождь. — Может, потому что люди здесь ведут себя так, будто работают в ЦРУ, а не в модном журнале? — Это Runway, Андреа. — Да, я уже заметила. Меня чуть не снесло девушкой с куском ткани за десять тысяч долларов. — Это был Valentino, идиотка. — Конечно. Какая колоссальная разница. Эмили раздражённо выдохнула сквозь зубы. Невозможная, абсолютно невыносимая девица. И всё же… она не уходила. К вечеру, когда половина сотрудников уже расползлась по барам, Энди всё ещё сидела за своим столом: уставшая, с растрёпанными волосами, с тёмным пятном от латте на рукаве своего жуткого свитера, но упрямо забивающая данные в компьютер. Большинство ломались гораздо быстрее. Чарлтон поймала себя на том, что безмолвно наблюдает за ней уже секунд двадцать. Энди сосредоточенно печатала, смешно закусив нижнюю губу. Тёмные пряди то и дело падали ей на лицо, и она постоянно заправляла их за ухо одним и тем же раздражающим, мягким движением. Странно. Эмили резко отвернулась к своему монитору прежде, чем эта мысль успела оформиться во что-то большее. Раздался резкий, требовательный звонок селектора. — Чарлтон. Эмили мгновенно, натренированным жестом сняла трубку. — Да, Миранда? Наступила долгая пауза. Энди краем глаза заметила, как лицо Эмили стремительно бледнеет, становясь практически прозрачным. — Сейчас? — переспросила рыжая, и в её голосе впервые звенящей нотой проступил настоящий, неподдельный страх. Ещё одна пауза, после которой последовал тихий вздох. — Конечно. Я поняла. Она медленно, словно деревянными пальцами, опустила трубку на рычаг. — Что? — осторожно спросила Энди, прекращая печатать. Эмили посмотрела на неё взглядом человека, которому только что зачитали смертный приговор без права на обжалование. — Миранде нужен неопубликованный экземпляр новой рукописи «Гарри Поттера». Для её дочерей-близняшек. Книгу нужно положить в машину до того, как они уедут на выходные. — …что? — Энди нахмурилась. — Но ведь книга ещё даже не вышла. Её нет в магазинах. — Спасибо, Энди, потрясающее, просто гениальное наблюдение! Что бы я без тебя делала? — в голосе Эмили засквозила чистая истерика. Брюнетка уставилась на неё, медленно осознавая масштаб катастрофы. — И что нам делать? — Доставать, — отрезала Эмили, судорожно хватаясь за свой планшет. — Или нас обеих убьют. Вышвырнут отсюда с волчьим билетом, и ты больше не устроишься даже в газету бесплатных объявлений. Впервые за весь этот бесконечный день они посмотрели друг на друга абсолютно одинаково. С одинаковым, глухим ужасом в глазах. И именно это секундное пересечение взглядов стало первым моментом, когда Эмили отчётливо почувствовала: они теперь связаны. Они в одной падающей лодке. — Ты сейчас серьёзно? — Энди смотрела на неё так, будто Эмили только что предложила средь при белом дне ограбить Федеральный резервный банк. — «Достать неопубликованного Гарри Поттера». Это не звучит как реальная, выполнимая рабочая задача. Это бред. — Добро пожаловать в Runway, детка, — Эмили уже стояла на ногах, накидывая на плечи строгое пальто, телефон уже привычно был прижат к уху. Она двигалась с бешеной скоростью, словно сама идея остановиться хотя бы на секунду была должностным преступлением. — Быстро ищи контакты издательства «Блумсбери» или американских дистрибьюторов. Любые выходы. Даже если придётся звонить их главному редактору домой или умолять уборщицу. — Но это вообще законно? Юридически? Рыжеволосая резко остановилась у самой двери приёмной, медленно, с убийственной грацией повернулась на каблуках. — Ты сейчас правда спрашиваешь меня о законности в этом здании? Сакс, очнись. Миранде нужен текст. Всё остальное — лирика. Энди замолчала. В её глазах промелькнуло понимание правил этой безумной игры. Она решительно захлопнула свой ноутбук и поднялась. — Пошли, — коротко бросила Эмили. — Куда? — Спасать наши шкуры и карьеры. Они ехали в такси в абсолютном, тяжелом молчании. За окном автомобиля проплывал размытый каплями дождя, серый и слишком громкий Манхэттен. Нью-Йорк всегда казался Эмили прямым продолжением её работы — без выходных, без пауз, без права на слабость или минутную усталость. Энди сидела рядом, до белых костяшек сжимая ремешок своей нелепой сумки. В приглушённом свете фар её лицо казалось бледным, но в линии подбородка появилось упрямство. — Ты всегда такая? — вдруг негромко спросила она, не поворачивая головы. — Какая «такая»? — Эмили раздражённо проверяла почту в телефоне. — Как будто всё вокруг — это крушение поезда и катастрофа мирового масштаба. Эмили даже не посмотрела на неё, её пальцы продолжали яростно стучать по экрану. — Потому что в этом бизнесе, Сакс, всё обычно так и есть. Стоит тебе расслабиться на секунду — и тебя сожрут конкуренты. Пауза. Дождь снаружи забарабанил по крыше такси сильнее. — И ты никогда не устаёшь от этого? Эмили горько, коротко усмехнулась, наконец повернув к ней голову: — Устают те, кто может себе это позволить, Андреа. У меня такой роскоши нет. Энди снова отвернулась к залитому водой окну. Эта фраза повисла между ними в душном салоне машины тяжелее, чем весь предыдущий безумный рабочий день. Когда они вышли из машины у массивного здания американского представительства издательства, дождь уже превратился в сплошную стену воды. — Какой план? — спросила Энди, перекрикивая шум улицы и пытаясь прикрыть голову сумкой. — У меня всегда есть план, — Эмили уверенно поправила воротник пальто. — И какой он конкретно сейчас? Мы просто зайдем и попросим рукопись стоимостью в миллионы долларов? Эмили посмотрела на неё своим фирменным, высокомерным взглядом сверху вниз: — План: врать, угрожать, очаровывать. В зависимости от того, что из этого сработает быстрее и эффективнее. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. И именно в этот момент, под проливным бруклинским дождём, Энди впервые отчётливо поняла: Эмили Чарлтон не шутит вообще никогда. Внутри издательства было слишком тихо, светло и спокойно. Слишком «не Runway». Здесь пахло старой бумагой, хорошим кофе и размеренной корпоративной жизнью. — Разговаривать буду я, — бросила Эмили на ходу, не глядя на спутницу. — А я что делаю? — Ты выглядишь так, будто тебя сюда пустили погреться по ошибке. Так что стой сзади, делай умное лицо и, ради всего святого, молчи. — Обожаю твои мотивирующие инструкции, — пробормотала Энди под нос. Эмили уже решительно шагала к стойке регистрации, за которой сидела строгая женщина средних лет. Энди поймала себя на странной мысли: эта рыжая британка раздражала её просто до скрежета зубов, но почему-то прямо сейчас, в эпицентре катастрофы, с ней было совершенно не страшно. В ней была сила. — Нам нужен доступ к предварительной сигнальной копии последней части «Гарри Поттера», — ровно, с безупречным английским акцентом произнесла Эмили, опираясь ладонями о стойку. — Это личная просьба Миранды Пристли. Женщина за стойкой даже не подняла глаз от монитора. — Это абсолютно невозможно. Рукопись под строжайшим секретом, юридический отдел контролирует каждый лист. Никаких исключений. Эмили хищно наклонила голову вперёд, её голос стал на тон ниже и опаснее: — Попробуйте подумать ещё раз. Позвоните руководству. Если Миранда не получит этот текст через два часа, юридический отдел вашего концерна будет иметь дело с исками от рекламодателей Runway, которые спонсируют ваши книжные ярмарки. Женщина наконец подняла взгляд, и в её глазах застыло глухое упрямство: — Девушка, мне всё равно. Ответ — нет. Охрана попросит вас выйти, если вы продолжите угрожать. Эмили на секунду застыла. Её идеальный план «врать и угрожать» разбился о стену бюрократии. Она сделала шаг назад, её лицо побледнело от подступающей паники — это был тупик. Конец. Завтра Миранда уничтожит её. И в этот момент вперёд неожиданно вышла Энди. Она мягко, но настойчиво отодвинула плечом замершую Эмили и облокотилась на стойку. В её карих глазах не было страха, новая стрессовая ситуация словно включила в ней скрытые до этого ресурсы журналиста. — Скажите, — спокойно, с тёплой и располагающей улыбкой обратилась Энди к администратору. — Вы ведь читали предыдущую книгу? Ну, ту, где погиб Сириус Блэк? Женщина моргнула, явно не ожидая смены темы: — Ну… да. Мой сын фанатеет. Да и я сама, если честно. А при чём тут… — При том, что дочки Миранды Пристли — близнецы, которым сейчас безумно тяжело, — Энди понизила голос до доверительного, интимного шёпота, наклоняясь ближе. — Их родители сейчас разводятся. Это адский процесс, поверьте. Всё, чего они хотят — это просто запереться в комнате и прочитать эту книгу вместе, чтобы отвлечься от скандалов в прессе. Миранда — жесткий босс, но сейчас она просто мать, которая пытается спасти психику своих детей на эти выходные. Мы не собираемся ничего публиковать. Мы просто возьмём распечатку, сделаем копию для девочек, а оригинал вернём вашему курьеру лично в руки под расписку через час. Пожалуйста. Вы ведь можете посмотреть в системе, у кого из редакторов сейчас на руках сигнальный экземпляр? Один звонок. Ради детей. Администратор посмотрела на Энди. В её глазах стальная броня сменилась обычным человеческим сочувствием. История про развод и несчастных детей-близнецов (которую Энди только что виртуозно сочинила на ходу, вспомнив утренние сплетни из отдела кадров) попала точно в цель. — Ладно… — женщина вздохнула и потянулась к внутреннему телефону. — Хьюз как раз заканчивал вычитку американской верстки. Подождите здесь. Эмили стояла чуть позади, её рот был слегка приоткрыт от изумления. Она смотрела на это лазурное недоразумение в мокром свитере совершенно новыми глазами. Эта девчонка… она только что сделала невозможное. Без криков, без угроз, чистой психологической манипуляцией. Через двадцать минут они уже выходили обратно на залитую дождём улицу Манхэттена. В руках у Энди, бережно завернутый в непромокаемый пакет, лежал заветный неопубликованный экземпляр книги. — Ну? — Энди повернулась к Эмили, на её лице играла легкая, торжествующая улыбка. Эмили судорожно открыла телефон, быстро набирая номер водителя Миранды. — Через полчаса книга будет в машине, — выдохнула рыжая, чувствуя, как с её плеч свалился стотонный груз. Она закрыла телефон, остановилась прямо под козырьком здания и пристально посмотрела на Энди. В её голубых глазах больше не было чистой ненависти — там появилось неохотное, глубокое и очень злое уважение. — И… как ты это сделала, Сакс? Откуда эта чушь про развод? Энди пожала плечами, поправляя мокрые волосы своим привычным движением за ухо: — Я просто умею слушать людей, Эмили. И я очень не люблю, когда мне говорят «невозможно». Пауза затянулась. Дождь шумел вокруг них, отделяя от остального мира. Эмили отвела взгляд и тихо, едва слышно произнесла: — Что ж… молодец. Отличная работа. К этому безумному темпу ты, кажется, действительно быстро привыкнешь. Энди хотела что-то ответить, язвительно отшутиться по привычке, но внезапно не нашла нужных слов. И это теплое, странное замешательство впервые за весь этот сумасшедший день раздражало её куда больше, чем всё высокомерие Эмили Чарлтон вместе взятое. Они сели в подошедшее такси, и Эмили впервые за день не уткнулась в свой планшет, а молча смотрела в окно, чувствуя, как временное недоразумение в голубом свитере медленно, но верно начинает занимать в её идеально распланированной жизни слишком много места