Урок должен быть усвоен

Азирафаэль присел, держа улыбку-маску и стараясь не смотреть на коллег, что сверлили его полными презрения глазами. — У Небес бывали плохие дни, – начал Глас Божий, проговаривая каждое слово, – измена Верховного архангела, потеря Антихриста и отмена Армагеддона уже за нашими плечами, но нынешнее положение дел переходит всякие границы. К тому же мне доложили, – он оглядел остальных присутствующих, – что ты отказываешься проводить Второе пришествие. — Да, я подумал, что… — Я не договорил, – Метатрон бросил грозный взгляд на стушевавшегося Азирафаэля, – как Верховный архангел, ты должен следовать воле Божьей. Ты не имеешь права менять Ее планы на нас и на Землю. Даже если эти планы тебя по какой-либо причине не устраивают. Тебе было доверено руководство, и ты с ним не справился, – с каждым словом блондин все больше сутулился, а сидящие вокруг все сильнее упивались его страданием, – ты недостоин своей должности, Азирафаэль. «Недостойный» выпучил глаза. Так это значит?... — О чем вы? – его голос задрожал, как только он понял, к чему клонит Метатрон. — Когда первый Верховный архангел задавал глупые вопросы, его низвергли в Ад. Когда второй Верховный архангел доказал свою неверность, его лишили памяти и отправили на Землю, ведь мы не хотели, чтобы кто-то подумал, будто у нас есть проблемы. Но теперь, когда третий Верховный архангел не справляется с обязанностями и создает проблемы, он не оставляет нам иного выбора. Метатрон встал, следом за ним поднялись все остальные. — Верховный архангел Азирафаэль, ты изгнан из Рая и в скором времени будешь отправлен в Ад. Есть ли у тебя что сказать напоследок? Он не верил в происходящее. Нет, нет и нет! Это всего лишь сон или галлюцинация. За какие грехи его низвергают в Ад? Он же хотел как лучше!

***

В свое время Кроули тоже хотел как лучше. Но тогда он носил другое имя. — Рафаил, – обратился к нему Глас Божий, указывая застрявшему в проходе ангелу на пустое кресло возле него. – Ты что-то хотел? — Да. У меня есть вопрос касательно нашего нового проекта «Земля». — Спрашивай. — Неужели Она, – Рафаил многозначительно поднял указательный палец вверх, – решила создать планету со своей жизнью, с так называемыми «людьми», которую нам придется стереть из Вселенной через каких-то шесть тысяч лет? Метатрон скептически поднял брови: — Ты сомневаешься в Воле Божьей? Рафаил замялся. Головой он понимал, что сейчас лучше ответить «нет» и молча уйти, будто ничего не произошло, но сердце твердило, что он прав. Неужели Небеса не примут ни одного предложения, не спросят чужого мнения, не будут открыты к новым идеям? Неужели Рай – всего лишь система, где нужно слепо следовать указаниям сверху, а Рафаил в ней – пешка?    Понимая, что наказания не избежать, но не осознавая всей сложности ситуации, он прошептал неуверенное: «да». Но затем, набравшись смелости, более твердо добавил: — Да, я сомневаюсь в Воле Божьей, если она приносит вред и не имеет смысла. Лицо Метатрона исказилось гневом: — Верховный архангел Рафаил, – чеканя каждое слово, он не отрывал от визави взгляд, полный ненависти, – ты уверен в сказанных тобой словах? — Более чем. — Тогда Суда тебе не избежать. Буквально через пару часов поникший Рафаил сидел напротив Метатрона и коллег-архангелов. Каждый смотрел надменно и пренебрежительно, будто подсудимый был виновен в пятнадцати убийствах. Каждый, кроме ангела Восточных врат, что какое-то время назад помог запустить новую туманность. Тот самый, с милыми белыми кудряшками. Он смотрел с сочувствием и болью непонимания – как Небеса, светлые и добрые, могут так поступать со своим Верховным архангелом, что не сделал ничего плохого? От этого взгляда на мгновение стало чуть теплее – есть хотя бы одна душа в Раю, что за Рафаила. Но остальные… Со слезами на глазах Рафаил глядел на Михаила, Уриила и Сандальфона, не веря в происходящее. Неужели его правда низвергают в Ад? Это недоразумение, какая-то глупая ошибка. Хотя, может, оно и к лучшему. Зачем работать вместе с прогнившими до глубины души лицемерами? Внизу хотя бы никто не строит из себя добропорядочных – жестокие и грубые, они честны в своей ненависти. А Наверху не знаешь, кто будет тебе сопереживать, когда ты оступишься, а кто налетит на тебя, словно голодная гиена. Как бы то ни было, это свершилось. Падение. Падать с Небес было больно. Пока летел, слышался дикий протяжный рев, от которого у Азирафаэля душа ушла в пятки. Сколько страдания, сколько отчаяния было в этом крике. Когда приземлился, разбил руки и ноги в кровь. Поломанные крылья окрасились в черный, как и одежда. Волосы спутались, грязь смешалась со слезами на лице. Рядом со зверской ухмылкой стояла Вельзевул и ее приспешники, готовые отвести нового грешника к себе.

***

Практически то же самое произошло с Азирафаэлем. Только вместо его самого среди ангелов единственной сопереживавшей ему была Мюриэль, и Внизу его встретили демоны во главе с Дагон.  Но то лишь мелочи, суть остается той же – ты делаешь все возможное во имя всемирного блага, а тебя низвергают в Ад. — Так-так, кто это у нас? – Дагон скрестила руки на груди. Глядя на ее лицо, Азирафаэль почувствовал ужас и отвращение – ее глаза горели нездоровым блеском, редкая чешуя поблескивала зеленым, а ухмылка становилась все более хищной. Во внешности Азирафаэля же поменялось немногое – блондинистые волосы тронули темные пряди, и сам он теперь был облачен в черные одежды. — Это был лишь вопрос времени, Азирафапа… Азиралаф... Азипа… – Фурфур скривил лицо, – Велиал. Привыкай к новому демоническому имени. Велиал? Теперь его зовут Велиал?... Действительно, к такому нужно привыкнуть… хотя падшие ангелы в редких случаях свыкаются с участью дьявольского отродья. Как же с этим справлялся Кроули? — Куда меня теперь направят? – прошептал Азирафаэль, опустив голову. Находясь в этой компании, ангел чувствовал себя бродячим котенком, загнанным в угол огромными псами. — Будешь заниматься самым мерзким, чем только можно – бумажной волокитой, демон низшего ранга. Дагон приподняла лицо Азирафаэля за подбородок и посмотрела в серые глаза, полные слез. От этого жеста ангела сковал ужас и омерзение. — Ишь что удумал, лить слезы в Аду. Ничего, подонок, привыкнешь.

***

За столиком уютного лондонского кафе сидело двое – один из них объяснял второму, как «находить даму». Несмотря на практику и объяснения учителя, у Иешуа ничего не получалось, но оба не теряли веру в успех. — Запомнил, как нужно? – парень кивнул, и Гарри в очередной раз перемешал три игральные карты. Выбрав одну из них, Иешуа понадеялся на удачу, но карта оказалась четверкой крести. Он сразу поник. — Не унывай, парень, – Фриш ободряюще похлопал его по плечу, – если не получается выбирать, ты можешь взять ситуацию под свой контроль. Вопросительное выражение лица визави подсказало, что до него не совсем дошла суть сказанного. — В любой игре всегда есть игроки – безвольные пешки. Раздающий является кукловодом, он диктует условия зависимым от него пешкам. Чтобы оказаться в выгодной позиции, раздавать можешь ты. Иешуа задумался. — А можно перенести эту идею на жизнь? — Думаю, можно, – Фриш добродушно усмехнулся, а парень пропал в своих мыслях. А ведь то, что говорили те странные незнакомцы, назвавшие себя ангелами – объявление Иисуса о Втором пришествии. Почему Иешуа должен выбирать из предоставленных ему карт? Почему он не может взять ситуацию под собственный контроль? Он улыбнулся: — Спасибо тебе, Гарри.

***

Погребенный под кучей бумаг, Азирафаэль сидел за одним столом вместе с пятью другими демонами и вяло выполнял свою работу. Место, где он теперь жил, было далеко не из приятных – темное пространство с грязным полом и стенами, полное отвратительных демонов, которым лишь бы испортить друг другу жизнь. Отовсюду слышались ругательства, крики и издевательский смех тех, кто был сильнее. В носу стоял перманентный запах чего-то гниющего, а в глазах – слезы. Рыдал он часто, но так, чтобы никто не видел – засмеяли бы. Он и так изо дня в день терпел насмешки и обращения типа «подонок» и «жалкое отродье». Мерзкие, липкие голоса демонов, в особенности Дагон, загоняли его в воображаемую клетку, находясь в которой, он сильнее падал духом. Говорят, надежда умирает последней, но в Аду ей не место. Каждый день проживая эти гадкие эмоции, Азирафаэль все больше понимал Кроули, и от этого становилось больнее. Как, как он посмел оставить его, бросить в лапы алкоголя и нескончаемым мучениям?! «Бедный Кроули, – думал ангел, в очередной раз рыдая в полном одиночестве, – после всего, что ты пережил… я самый настоящий подонок. Как ты там, дорогой мой?» Закончив с одной стопкой бумаг, Азирафаэль выдохнул, но демон из соседнего отдела принес новую. Все заново. Разбираясь с очередной бумажкой, краем глаза он заметил, как Дагон и Фурфур о чем-то переговорили и направились к нему. «Боже мой, что им еще от меня нужно?». — Велиал, есть разговорчик, – обратилась к нему Князь демонов, облокотившись на рабочий стол. – Фурфуру, как представителю Ада на Земле, нужен помощник. Ничтожный бес такого низкого ранга, как ты, идеально подходит на эту роль. А потому теперь ты будешь его слушаться. Она взглянула на подопечного, намекая на то, что он должен сделать. Фурфур приказал Азирафаэлю встать, прикрыл глаза и взмахнул рукой. На запястьях блондина появились черные «наручники», что в мгновение ока растворились, однако болезненное ощущение от них осталось. Теперь он был привязан. И к кому? Бросив прежнее рабочее место не то с облегчением, не то с тревогой, ангел последовал за Фурфуром к лифту. Что-то внутри затрепетало, когда нажалась кнопка «Земля» и они отправились вверх. Азирафаэль не сдержал вздох восхищения, когда двери лифта открылись на Уикбер-стрит – даже находясь в клетке, можно любоваться миром сквозь железные прутья. Впервые за долгие годы появилась возможность вдохнуть этот особенный воздух, с интересом понаблюдать за прохожими, такими разнообразными и по-человечески трогательными, а также увидеть родные дома. Вот только свободы в этом моменте не чувствовалось, ровно как и счастья – за столько лет здания изменились, сменили владельцев, а какие-то, ранее живые, и вовсе пустовали. Тем более Азирафаэлю нужно было следовать за новым начальником, и на любование Землей времени особо не хватало. От вида бордовой вывески магазина «A.Z.Fell and Co.» сердце болезненно сжалось. Помимо Кроули, он бросил еще и книжный, который принадлежал ему несколько веков и был безопасным островком в самые темные времена. Который стал ему домом. Поджав губы, Азирафаэль намеренно не смотрел в сторону магазина. Фурфур усмехнулся. Дорога до пункта назначения не заняла много времени. Подойдя к нужному дому, ангел округлил глаза – это был дом Кроули. Они зашли в здание и начали подниматься по лестнице. С каждым шагом Азирафаэля все больше одолевали сомнения, а в сердце червем поселилась тревога – что демонам нужно от Кроули? А как сам ангел будет смотреть ему в глаза после случившегося? По щелчку пальцев Фурфур открыл дверь и зашел в квартиру, веля Азирафаэлю зайти вместе с ним. Видя страх в его глазах, представитель Ада ухмыльнулся: — Не бойся, дурачина, твоего дружка здесь нет. — Он не… – хотел было возмутиться ангел, но его прервали. — Ты бы знал, как мне наплевать на ваши отношения. Неважно, что думает Фурфур — главное, что Ад не разыскивает Кроули. Пройдя дальше, Азирафаэль с нестерпимой тоской в сердце оглядывал темные стены, что когда-то принадлежали его демону – точно, ведь прежде Шакс так же занимала его квартиру, будучи представителем Ада на Земле. А ангел тогда не предложил ему пожить в книжном… Блондина поразили напускные развязность и уверенность, с которыми Фурфур хозяйничал в чужих апартаментах – взяв бутылку и стакан, он сел на трон Кроули и небрежно налил себе виски. — Втянулся, – сказал вдруг он, указывая на напиток, – оказывается, земная жизнь получше будет жизни в Аду. Как минимум Внизу нет алкоголя. Азирафаэль присел на край дивана, поджав губы от нарастающего презрения и ожидая дальнейших указаний, однако Фурфур не спешил отрываться от своего занятия. Вместо этого он продолжал нести пьяный бред, осушая стакан за стаканом: — Наконец-то я смог подняться по гребаной карьерной лестнице. Живу теперь в квартирке одного идиота, возомнившего себя самым главным, самым сильным. Будто ему все сошло бы с рук. Ха! – он громко рассмеялся. – А вот и нет, чертов подонок! Азирафаэль чуть не рыдал от гнева, охватившего его полностью – как этот…этот посмел говорить в подобном ключе о Кроули?! Фурфур это заметил: — Что ж ты так сердишься, Велиал? На правду не обижаются. Кажется, впервые за все шесть тысяч лет ангел испытывал подобную рокочущую ярость. И даже злость от проблем на Небесах не могла сравниться с ней. Сжав кулаки, сквозь зубы он сказал: — Когда ты уже заткнешь свой поганый рот?! — Что за разговорчики, ангелок? – ядовитая насмешка сочилась из каждого его слова. – Неужели тебя настолько извратила жизнь в Аду, что ты не можешь себя контролировать?