Корабль, где молчит не только ветер

— Целься лучше, юнга. Так ты никогда из револьвера стрелять не сможешь! — Ричард стоял позади Майка, сложив руки на груди, и скептически наблюдал, как тот пытается попасть в ржавую банку на бочке. — Да пытаюсь я, — Майк закатил глаза и дёрнул плечом, сбрасывая невидимое напряжение. — Чего ты так придираешься? — Майк, ты стрелять не умеешь. Ясен пень, я буду придираться. — Ричи подошёл ближе и ткнул пальцем в плечо Майка. — Рука трясётся. Дыхание сбито. Ты целишься так, будто банка тебя обидела. Она не обидела, она просто стоит. Попади в неё. Майк дёрнул плечом снова. Закатил глаза. Бухтел себе под нос что-то невнятное. Ну не умеет он стрелять — что теперь делать? Каждые пять минут — новая попытка. И каждый раз — мимо. Пули уходили в стену, в бочки, один раз чуть не задели висящий гамак. — Боже, спаси мои нервы, — вздохнул Ричард и потёр переносицу. — Ладно. Я пойду посмотрю, как дела на палубе. А ты продолжай целиться в банки. И постарайся в итоге не прострелить себе ногу. У меня нет запасных юнг. Майк не ответил. Он только крепче сжал револьвер и снова поднял руку. Пальцы слегка дрожали. Губы сжаты в тонкую линию. И новая пуля снова пролетела мимо. Ричи надел шляпу и выбрался на палубу. Солнце уже припекало, ветер был лёгким, почти ласковым. Он ожидал увидеть Уилла — того самого, который должен был тереть палубу шваброй до седьмого пота. А вместо этого... Уилл сидел на бочке. Рядом с ним стояла Робин. Они о чём-то хихикали. Ноги болтались в воздухе. Швабра аккуратно стояла, облокотившись на бочку. Ричард открыл рот, уже собираясь рявкнуть что-то про «бездельников» и «кормление акул»... но замер. Глаза его опустились вниз. Палуба сияла. Доски блестели на солнце так, что отражали облака. Ни соринки. Ни пятнышка. Даже старые потёки смолы исчезли, будто их и не было. Уилл вымыл всё так чисто, что Ричарду стало стыдно даже просто стоять на палубе своими грязными сапогами. Он захлопал глазами. Потом медленно перевёл взгляд на счастливого Уилла. — Байерс, — сказал он голосом, в котором смешались удивление и подозрение. Уилл вздрогнул и соскочил с бочки. Робин дёрнулась, пряча улыбку. — Капитан! Я... я уже закончил! — затараторил Уилл, хватая швабру. — Я всё вымыл, правда, смотрите! Я хотел передохнуть всего пять минут, а потом ещё раз пройтись, но я... — Да заткнись ты, — перебил Ричи. Он подошёл и наклонился, разглядывая доски. — Ты... ты что, вылизал их? — Ну... я старался, — смущённо ответил Уилл. Ричард выпрямился, посмотрел на Уилла, потом на Робин, потом снова на палубу. — Это... — он замолчал на секунду, подыскивая слова. Потом хмыкнул и дёрнул шляпу набок. — Это просто... ну, достойно. Совсем не позорно. Робин хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Че ржёшь? — рявкнул Ричи, но в голосе уже не было злости. — Вам, девушка, тоже работать надо. А не сидеть на бочках и хихикать с этим... принцем чистоты. Ричард повернулся к Уиллу. Хотел сказать что-то едкое. Заметить, что у того на носу пыль. Или что швабра криво стоит. Но палуба сияла так, что он просто махнул рукой и направился к борту. — Ладно. Молодец, Байерс. А ты, Робин, — крикнул он через плечо, — иди на камбуз к коку. Скажи, что я разрешил тебе взять яблоко. За красивые глаза. Или за то, что нервы мне не треплешь. И он отошёл к борту, делая вид, что смотрит на горизонт. Но уголки губ предательски дрогнули. Робин с круглыми глазами повернулась к Уиллу. Челюсть у неё чуть отвисла, а в глазах плясали смешинки. — Я в полном шоке! — прошептала она, будто боялась, что Ричи услышит. — Мне очень смешно, потому что я должна была вместе с тобой убирать палубу, но ты же знаешь, как я не люблю такую работу! — Знаю-знаю, — Уилл усмехнулся и поправил рубаху, которая чуть выбилась из штанов. — Поэтому спасибо, что на фоне зудела мне в ухо, рассказывая очередную историю про свои интрижки с цыганками. — Это были не интрижки, это была чистая магия! — фыркнула Робин, вздёрнув нос. — Они мне ладонь читали, между прочим. Сказали, что я выйду замуж за капитана. — Ну, считай, сбылось, — хмыкнул Уилл, кивнув в сторону Ричарда, который стоял у борта и делал вид, что не слышит. Робин покраснела и легонько стукнула его по плечу. — Заткнись, Байерс, знаешь же, что меня парни не интересуют. Ладно, иду за своим «заслуженным» яблоком! — она подмигнула и, не оглядываясь, быстро свалила в камбуз, оставив Уилла одного на палубе. Уилл покачал головой, улыбнулся и медленно подошёл к борту. Остановился рядом с Ричардом, опёрся локтями о деревянные перила и уставился на горизонт. Ветер трепал его волосы, пахло солью и водорослями. Повисла пауза. Не неловкая, но какая-то... новая. Уилл покосился на капитана. Тот стоял, слегка ссутулившись, и смотрел вдаль. Шляпа чуть прикрывала глаза. Губы были сжаты в спокойную линию. — Как вам вид, капитан? — тихо спросил Уилл. — Море красивое сегодня. Ричард повернул голову, но не резко. Посмотрел на Уилла — устало, но без раздражения. Потом снова перевёл взгляд на горизонт. — Вид? — он хмыкнул. — Какой тут вид, Байерс? Вода. Небо. Чайки. Одно и то же уже двадцать лет. Уилл смущённо опустил взгляд на свои руки. — Ну... мне кажется, оно всё равно красивое. Даже если одно и то же. Ричи фыркнул, но как-то... одобрительно. Или хотя бы не враждебно. — Знаешь, Байерс, — сказал он через пару секунд. — Когда я был мелким, мне казалось, что море пахнет свободой. Теперь оно пахнет рыбой, потом и старым деревом. Он вытащил трубку из кармана, набил её табаком, чиркнул кресалом. — Но оно хотя бы не воняет городским дерьмом. И это уже неплохо. Уилл негромко рассмеялся. — Вы всегда так... ну, грубо говорите о приятных вещах? Ричард затянулся, выпустил клуб дыма и повернулся к Уиллу. Взгляд был колючим, но в уголках глаз пряталась насмешка. — А что, надо было стихи читать? «О море, ты моя любовь...» — Я не говорю про стихи, — улыбнулся Уилл. — Просто... вы могли бы иногда говорить, что вам нравится, без «дерьма» и «воняет». Ричи закатил глаза и отвернулся к воде. — Ты, Байерс, слишком добрый для пиратского корабля. Тебя тут съедят живьём. — Тогда я просто буду мыть палубу так чисто, что никто не решится наступить, — ответил Уилл. Ричард хмыкнул. Потом наклонил голову и покосился на него из-под шляпы. — А ты... ты действительно боишься? Ну, тут. На корабле. Среди нас. Уилл задумался на секунду. Ветер снова дёрнул его волосы. — Боюсь, — честно ответил он. — Но меньше, чем боялся на улице. Там я боялся умереть от голода или холода. А здесь... здесь я хотя бы знаю, что есть тот, кто меня прикроет. Или хотя бы не даст умереть с голоду. Ричард долго молчал. Потом сунул трубку в карман и отвернулся к борту, пряча лицо. — Ладно, Байерс, — сказал он тихо, почти неразборчиво. — Иди в камбуз. И скажи Робин, чтобы не жрала все яблоки. Мне тоже надо. Уилл кивнул и отошёл на пару шагов. Но на полпути обернулся: — Капитан! — Чего? — Спасибо. Что дали нам шанс. Ричард не обернулся. Только рукой махнул — мол, иди уже. Но когда Уилл скрылся за дверью камбуза, капитан повернулся и посмотрел ему вслед. Уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Сопляк, — прошептал он себе под нос. — Но палубу моет — загляденье. Спустившись в камбуз, Уилл остановился у входа и открыл рот до самого пола. Кок — тот самый, по рассказам Ричарда страшный и огромный, с ручищами, способными переломить кость, — сейчас стоял у плиты и с удивительной лёгкостью подкидывал блинчики в воздухе. Они переворачивались в полёте, сверкая золотистыми боками, и падали обратно на сковороду с тихим шлепком. А кок хохотал вместе с Робин и Макс — громко, басовито, заливисто. Видимо, девочки смогли рассмешить его рассказами о бродячей жизни. Робин сидела на столешнице, болтая ногами, Макс стояла рядом с кружкой и жестикулировала. — ...и тут эта бабка, — рассказывала Макс, — кидается в меня капустой! А я ей говорю: «Бабушка, я просто хотела морковку!» А она: «Ах ты, морковка!» И гонится за мной через весь рынок! Кок схватился за живот и заржал так, что сковорода чуть не выпала у него из рук. В этот момент Макс, сквозь слёзы смеха, повернулась к двери и увидела Уилла. — О, Уилл, привет! — она вытерла глаза уголком фартука. — Как там наверху? — Свежо, — выдавил Уилл. Это было всё, что он смог произнести, глядя на эту картину. Кок подошёл к столу и с царским жестом разложил всем ребятам по тарелке стопку блинов — румяных, пышных, с хрустящими краями. Макс поставила на стол кувшин с сидром и разлила по кружкам. — Пахнет божественно! — Уилл втянул носом воздух и даже прикрыл глаза. — Благодарю, юнга, — кок гордо выпрямился и пригладил усы. — Это мои фирменные блины. Меня их мама учила готовить, когда я был чуть моложе вас. Тогда я ещё не знал, что пираты не носят передники. Он подмигнул, и ребята дружно рассмеялись. Они съели всё за обе щеки, почти не разговаривая. Блины исчезали с тарелок с пугающей скоростью. Сидр приятно щипал язык. Уилл чувствовал, как тепло разливается по телу — первый раз за долгие годы он был сытым и спокойным. Но на середине пиршества в камбуз, пригнувшись под низким косяком, ввалился Ричард, а за ним плёлся Майк — угрюмый как никогда. Он смотрел в пол, руки были сжаты в карманах, плечи набычены. Ричард, напротив, выглядел так, будто только что выиграл битву. Он широко улыбнулся, окинул взглядом стол и шумно выдохнул. — Приятного аппетита всем! Найдётся ещё два местечка? — он пропел это слишком бодро. — Капитан, для вас всегда найдётся! — кок уже подхватил две чистые тарелки, ловко выложил на них по стопке блинов и передал Макс, чтобы та отнесла за стол. Макс поставила тарелки, и Ричард плюхнулся на лавку рядом с Уиллом. Майк сел напротив — в самом углу, на самый край, как будто собирался сбежать в любую секунду. Ричард взял блин, понюхал и довольно прикрыл глаза. — Мммм. Пахнет прекрасно, как и всегда, — он откусил кусок и, прожевав, ткнул вилкой в сторону кока. — Слушай, усатый, ты когда-нибудь женишься на мне? Я тебя в жёны возьму, если будешь так готовить. Кок фыркнул, но улыбнулся в усы. — Капитан, я уже женат. На сковороде. — Ну и дурак, — хмыкнул Ричард и потянулся за сидром. — Я хотя бы не пригораю. Макс прыснула в кружку. Робин закрыла лицо руками. Уилл улыбнулся и посмотрел на Ричарда. Капитан перехватил его взгляд, приподнял бровь и прожевал очередной кусок: — Чего уставился, Байерс? Блин украсть хочешь? Только попробуй — я тебя с палубы этим блином закидаю. — Да я просто... — Уилл смутился. — Вы такой... обычный. Когда не кричите. Ричард застыл с блином у рта. Посмотрел на Уилла так, будто тот только что признался в любви всему экипажу. — Обычный? — переспросил он. — Я? Обычный? — он понизил голос до театрального шёпота. — Байерс, я капитан Ричард Тозиер! Меня боятся в трёх морях! Я не обычный, я — легенда. И если ты ещё раз назовёшь меня обычным, я заставлю тебя чистить палубу зубной щёткой. — Вы уже заставили меня мыть палубу шваброй, — спокойно напомнил Уилл. — Я вымыл её до блеска, между прочим. Ричард открыл рот, хотел возразить, но не нашёл слов. Только качнул головой и отвернулся к тарелке. — Пиздец, — сказал он под нос, запивая блин сидром. — Ну и юнга мне попался. Без страха и упрёка. Все засмеялись. Даже Майк — сквозь зубы и нехотя, но уголки губ дёрнулись. На долю секунды. Ричард это заметил. И слегка прищурился. Но ничего не сказал. А Уилл, глядя на эту тёплую, шумную компанию, почувствовал, как внутри разрастается что-то новое. Похожее на надежду. Ричард доел последний блин, с удовольствием облизал пальцы и отодвинул тарелку. Потянулся, хрустнул шеей и повернулся к двери, где стоял Стэнли — как всегда, с каменным лицом, прислонившись плечом к косяку. — Стэн, — позвал капитан. — Подойди-ка. Урис шагнул внутрь. — Слушаю, капитан. — Передай всей команде, что кок напёк блинов. Целую гору. И если они не сожрут это всё за ближайшие полчаса, я лично заставлю их есть сухари до самого Туманного мыса. Стэнли коротко кивнул и вышел. Через пару минут по кораблю разнёсся его громкий, зычный голос: — КОМАНДА! НА КАМБУЗ! БЛИНЫ! КАПИТАН ПРИКАЗАЛ СЪЕСТЬ ВСЁ! И буквально через несколько мгновений в дверях камбуза началась суета. Первыми ворвались боцман Эдди с двумя юнгами, за ними — несколько матросов. Потом — ещё, потом ещё. Камбуз наполнился гомоном, топотом, звоном посуды и дружным чавканьем. Кок стоял у плиты и раздавал блины направо и налево, подгоняя: — Не толпитесь! Всем хватит! Матросы хватали тарелки, нахваливали кока, громко хохотали. Кто-то уже сидел прямо на бочках, кто-то стоял, навалившись на стену. Ричард смотрел на эту картину с довольной ухмылкой и постукивал пальцами по столу. — Ну вот, — сказал он, обращаясь к Уиллу. — Теперь ты видел мой корабль в деле. Голодные пираты — это громко, шумно и страшно. Уилл улыбнулся, но ничего не ответил. Спустя несколько минут, прорвавшись через толпу пиратов юнги стояли у борта, облокотившись на перила, и смотрели на бескрайнее море. Ветер был тёплым, солнце клонилось к закату, и вся палуба золотилась в его лучах. Уилл глубоко вдохнул солёный воздух и выдохнул с лёгкостью, которую не чувствовал много лет. — Ну, — Робин повернулась к нему, перекинув волосы через плечо. — Ты как? Переварил уже этот день? — Не знаю, — честно ответил Уилл. — Мы проснулись в карцере, нас чуть не убили, потом накормили, потом я драил палубу, потом мы ели блины... Я даже не понимаю, когда я всё это успел. — Это называется «пиратская жизнь», — усмехнулась Макс. — Быстро, грязно и очень вкусно. Она сунула руки в карманы новых штанов, которые ей выдал кок — почти такие же, как у всех, только чуть меньше размером, но шире в объеме. Майк стоял чуть поодаль, опираясь спиной на мачту. Он молчал. Смотрел в пол, иногда поднимал глаза на море, но без интереса. Уилл заметил это, но не стал спрашивать. Решил, что Майк просто устал. Или злится, что его заставили стрелять. — Ричи... — Робин поправилась, — капитан... он правда такой странный всегда? — Он такой странный, что это уже норма, — ответил Уилл. — Но мне кажется, он просто не умеет говорить по-человечески. Привык командовать. — Ну, он хотя бы не съел нас, — заметила Макс. — Это ещё впереди, — буркнул Майк. Все обернулись к нему. — Ты чего такой мрачный? — спросила Робин. — Тебя тоже накормили, переодели, даже стрелять учили. — Именно, — Майк поднял глаза. — Учили. А что, если он меня учит только для того, чтобы потом использовать как пушечное мясо? — Майк... — начала Макс. — Что «Майк»? — перебил он. — Вы все тут поверили, что он добрый? Просто потому что дал блинов? Он пират. Он убивал людей. И завтра убьёт ещё. Может, даже нас, если мы перестанем быть полезными. Повисла тишина. Уилл медленно подошёл к Майку и встал напротив. — Слушай, — тихо сказал он. — Я не знаю, что с нами будет завтра. Но сегодня он не тронул нас. Сегодня он нас накормил и дал работу. Может быть, это и есть шанс. — Шанс? — Майк горько усмехнулся. — Ты слишком доверчивый, Уилл. Он развернулся и пошёл в сторону трюма, оставляя друзей на палубе. Робин вздохнула и покачала головой. — Он сам не свой, — сказала она. — Он просто боится, — ответила Макс. — Боится, что ему снова сделают больно. И я его понимаю. Уилл посмотрел вслед Майку. Потом перевёл взгляд на закат, который окрашивал небо в оранжевые и розовые тона. — Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Но сегодня... сегодня я хочу просто смотреть на это море и чувствовать, что я жив. Они стояли у борта втроём — Уилл, Робин и Макс. Смотрели на закат. Молчали. А где-то внизу, в трюме, Майк сжимал холодный револьвер в кармане и думал о своём плане.

***

Поздней ночью, когда корабль убаюкивающе покачивался на волнах, а команда мирно похрапывала в гамаках и каютах, не спал только Майк. Он лежал в своём углу, притворяясь спящим, и слушал ровное дыхание товарищей. Уилл, Робин и Макс — они спали без задних ног. Умаялись за день. А Майк не мог сомкнуть глаз. Мысли в голове жужжали, как разъярённые осы. Он подождал ещё полчаса. Никто не шелохнулся. Майк тихо поднялся. Босые ноги ступили на прохладные деревянные доски. В темноте трюма он двигался осторожно — каждый шаг выверен, каждое движение беззвучно. Дверь каюты капитана приоткрылась с едва слышным скрипом. Майк втянул голову в плечи и замер. Никакой реакции. Ричард спал. Слышалось его ровное дыхание — спокойное, тяжёлое. Майк проскользнул внутрь и аккуратно закрыл за собой дверь. Каюта освещалась лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь иллюминатор. Ричард лежал в койке, укрывшись лёгким одеялом, лицом к стене. Его шляпа висела на гвозде, сабля стояла у изголовья, но до неё было не добраться — слишком далеко. А вот у самого Майка был револьвер. Тот самый, который Ричи дал ему сегодня на стрельбище. Дурацкая щедрость. Майк выдохнул, медленно поднял руку и навёл ствол на спящего капитана. Сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, его слышно на всю каюту. Пальцы дрожали. Сильнее, чем тогда на стрельбище. Намного сильнее. ((Я должен)), подумал он. ((Он враг. Он пират. Он убьёт нас, если мы перестанем быть нужны. Это мой единственный шанс.)) Он снова прицелился. БАХ! Звук выстрела разорвал тишину, как удар молота по стеклу. Пуля со свистом ушла в стену — сантиметрах в десяти от головы Ричарда. Древесная щепка брызнула в стороны. — БЛЯТЬ... — Майк зашипел сквозь зубы. — Блять, блять, блять, блять! Дрожащие пальцы начали судорожно перезаряжать револьвер, но они стали влажными от пота. Пуля выскользнула и упала на пол, звякнув о доски. Майк рванулся вниз за ней. И тут чья-то рука накрыла его кисть. Сильная. Тёплая. Спокойная. Майк замер. — Майк, — раздался голос Ричарда. Сонный, но абсолютно трезвый. — Майк... Револьвер плавно перекочевал из дрожащих рук Майка в руки капитана. Тот сел в койке, лениво потянулся и начал крутить оружие в пальцах, осматривая его со всех сторон. — Я ведь говорил тебе, — сказал он с лёгкой укоризной. — Целься лучше. Майк стоял на коленях посередине каюты и смотрел в пол. Плечи его тряслись. Лицо было белым, как мел, а в глазах — пустота. Он не знал, что сказать. Что сделать. Словно все мысли разом вылетели из головы вместе с пулей. — Чего молчишь? — Ричард свесил ноги с койки. — Только что хотел меня убить, а теперь как корова смотришь? Ну, давай, объяснись. У тебя же был план, да? Умный такой. Ночью тихонько зайти, выстрелить — и все дела. Майк поднял глаза. Они были полны слёз — и злости одновременно. — Ты нас убьёшь, — сказал он. — Мы тебе не нужны. Ты просто играешь с нами. А когда наиграешься — выбросишь. Ричард замер на секунду. Взгляд его стал жёстким. — Ты так думаешь? — тихо спросил он. — Я знаю. Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая. Ричи вздохнул, положил револьвер на стол и запустил пятерню в волосы. — Завтра утром, — сказал он холодно. — решим. Я собираю всю команду на палубе. И на их глазах, я покажу, что бывает с теми, кто не умеет правильно целиться. Майк сглотнул. — Но сейчас ты не умрёшь, — добавил Ричард, поднимаясь. — Я не убиваю детей во сне. Только в открытую. И только саблей. Идём. Он подхватил Майка за шкирку, поднял на ноги и повёл по коридору. Мимо спящих юнг. Мимо гамаков с пиратами, которые даже не проснулись от выстрела — привыкли. Мимо удивлённых глаз Эдди, который вышел проверить шум. — Всё нормально, Каспбрак, — бросил Ричи. — Просто юнга решил пострелять ночью. Спите дальше. Карцер открылся с тем же скрипом. — Залезай, — кивнул Ричард. Майк шагнул внутрь. Люк захлопнулся. В темноте, на холодном полу, он свернулся в клубок и закрыл глаза. А наверху Ричард стоял у люка, держа в руках револьвер, и думал о чём-то своём. — Сопляк, — прошептал он в темноту.