Корабль, где молчит не только ветер

— Отпустите его, пожалуйста, — голос Уилла дрожал, но он старался держаться. — И нас тоже. Мы просто оставим мешки и уйдём. Хорошо? Стэнли холодно посмотрел на него. В его глазах не было ни капли сострадания — только усталая решимость человека, который сотни раз видел, чем кончаются такие попытки. — Ну уж нет. Вы попытались украсть золото капитана Тозиера. Как думаете, одной смерти вам будет мало? — он перевёл взгляд на Ричи, который уже еле стоял на ногах, покачиваясь и хватаясь за стену. Капитан отчаянно пытался держать равновесие, но каждые несколько секунд его мотало в сторону. — В общем, сейчас я отправляю вас в карцер до утра. Капитан протрезвеет и решит, что с вами делать. Ричард что-то невнятно пробормотал, икнул и махнул рукой — мол, делай что хочешь. После чего его окончательно повело, и он рухнул на пол прямо посреди коридора. Через несколько минут все четверо были заперты в карцере. Маленькое, тесное помещение без окон. Воняло сыростью, плесенью и чем-то кислым. Пол был влажным, стены — холодными. Единственный источник света — тусклый фонарь где-то за дверью, который почти ничего не освещал. — Ну, молодец, Уилл, — голос Макс сочился ядом. — А мы ведь предупреждали! Пираты от нас живого места не оставят! Ты хоть понимаешь, что с нами будет? Она заметалась по клетке, как загнанная в угол кошка. Руки дрожали, но не от страха — от злости. — Макс, успокойся. — Майк сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Он говорил тихо, стараясь сохранять хотя бы видимость спокойствия. — Уилл не виноват. Мы все согласились с ним пойти. Так что виноваты все раз не отговорили его от этого безумия. У нас есть время до утра — чтобы либо надеяться на лучшее, либо попытаться сбежать. — Сбегать смысла нет, — отрезала Макс. Она кивнула куда-то вверх, в темноту. — Нас теперь охраняют. Да и дверь тут только одна — и та на потолке. Все подняли головы. Действительно — толстый люк в потолке, слишком высоко, чтобы дотянуться. И даже если дотянуться — открыть его внутри не получится. Только снаружи. Робин молча обхватила себя руками и села в угол. Она не плакала — просто смотрела в одну точку, где-то между своими коленями. Внутри всё сжалось в тугой комок. А Уилл... Уилл в это время забился в самый дальний угол. Он сидел, поджав колени к груди, и просто смотрел в одну точку — на грязный каменный пол, на трещину, которая тянулась от стены к середине. Его лицо ничего не выражало. Пустота. Он понимал, что всё произошло по его вине. Ему было до безумия стыдно. Тошно. Страшно. Но язык не поворачивался издать хотя бы писк. Слова застревали где-то в горле, комом, который невозможно проглотить. — Уилл... — Робин тихо позвала его. Он не ответил. — Оставь его, — прошептал Майк. — Ему и так хреново. Повисла тишина. Тяжёлая, липкая, как смола. Где-то наверху всё ещё слышались голоса пиратов — они допивали остатки рома, не подозревая, что в трюме, в каменном мешке, четверо перепуганных подростков ждут рассвета, который может стать для них последним. На утро дверь распахнулась с грохотом, и ребята проснулись от яркого солнечного света, который хлынул внутрь, как вода сквозь прорванную плотину. Они щурились, заслоняли лица руками, кто-то застонал, кто-то отполз в тень. Тут кто-то громко прокрикнул что-то вроде «Йи-ха-а!» — и следом, свесив канат внутрь карцера, скатился по нему прямо на пол. — Доброе утро всем! У меня прекрасное настроение, так что хочу с вами для начала просто поболтать! Это был сам Ричард Тозиер — собственной персоной. Он широко улыбался — той самой мальчишеской улыбкой, которая делала его одновременно опасным и невероятно обаятельным. Капитан присел на пол по-турецки, сложив ноги бабочкой, и оказался ближе всех к Уиллу. Уилл озадаченно похлопал глазами. Рядом, в полуметре от него, сидел человек, о котором ходили легенды. Тот самый пират, который прошлой ночью еле стоял на ногах от пьянства, а теперь выглядел так, будто выспался за десятерых. — Ну? Чего молчите-то? Языки проглотили? — Ричи обвёл всех весёлым взглядом. — Знаю-знаю, вам Стэнли наговорил уже, что вы умрёте, но давайте опустим это. Пожалуйста. Я очень давно не говорил с людьми вне моего экипажа! В его голосе... была мольба? У Уилла перехватило дыхание от того, насколько близко находился пират, которым он так восхищался, и которого почти обокрал прошлой ночью. — Ну вот ты! — Ричард повернулся к Уиллу и без предупреждения положил голову тому на плечо. Повернул её так, чтобы его лицо оказалось напротив лица Уилла. Глаза в глаза. — Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Где родился? Почему решил ограбить меня? Уилл был не просто в шоке — он буквально обомлел. Капитан сидел к нему так близко, что Уилл чувствовал запах рома, морской соли и почему-то корицы. Вопросы сыпались один за другим, как будто они были старыми приятелями, а не пиратом и воришкой. Макс рядом шумно выдохнула и попыталась что-то сказать, но Ричи даже не посмотрел в её сторону. Уилл понял: это его разговор. И он принял правила игры. — Я Уилл, — голос дрогнул в самом начале, но потом окреп. — Уилл Байерс. Мне девятнадцать. Всю жизнь живу здесь... А ограбить решил, потому что другого выхода не нашёл. Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями. Ричард не отводил взгляда — он слушал. По-настоящему слушал, не перебивая. — Мы с друзьями голодаем, спим на улице и ходим в одной и той же одежде несколько лет, — продолжал Уилл, и голос его стал твёрже. — А у вас так много сокровищ. Мы хотели продать их и купить дом, еды и одежды, чтобы жить как все, а не рыться в мусорках и ночевать под открытым небом. Он выдохнул. Внутри всё дрожало, но остановиться было уже нельзя. — Вы простите нас, что всё так вышло. Понимаю, что глупо просить прощения, но... умоляю, пощадите нас. Тишина повисла в карцере. Друзья Уилла замерли, боясь дышать. Ричард всё так же сидел, положив голову на плечо Уилла, и смотрел на него. Улыбка медленно сползла с его лица — но не потому, что он разозлился. Просто взгляд стал серьёзным. Задумчивым. Почти... грустным? — Девятнадцать, значит, — тихо сказал он, и в голосе не осталось и следа от утренней игривости. — И всю жизнь в нищете. Ричи выпрямился, убрал голову с плеча Уилла, но продолжал смотреть ему в глаза. — Знаешь, Байерс... — он почесал затылок под шляпой. — Я тоже когда-то был таким. Голодным, оборванным и без крыши над головой. И тоже воровал. Только у меня получалось хуже — меня ловили почти каждый раз. Он усмехнулся, но усмешка вышла какой-то горькой. — Пощадить вас... — капитан поднялся на ноги, отряхнул штаны. — Ладно. Я подумаю над этим. Но сначала — вы мне кое-что расскажете. Завтрак, например, вы любите? Потому что я есть хочу как волк, и одному мне скучно. Ричард повернулся и направился к канату, бросив через плечо: — Поднимайтесь на палубу. Только без глупостей — Стэн у нас с утра мрачнее тучи. И, ловко ухватившись за канат, он взлетел вверх так быстро, что ребята только моргнуть успели. Уилл остался сидеть на полу, глядя в потолок, куда только что скрылся капитан. Сердце колотилось где-то в горле. — Он... он не убил нас, — прошептала Робин. — Пока не убил, — поправила Макс, но в голосе её уже не было прежней злости. — Байерс, ты как? Уилл медленно поднялся, опираясь о холодную стену. — Не знаю, — честно ответил он. — Но кажется... кажется, у нас появился шанс. — И мы реально пойдём завтракать с этим чокнутым? — заявил Майк, скрестив руки на груди. — Вы как хотите, а я, пожалуй, останусь тут. Не доверяю я ему. Уж лучше меня быстро убьют, чем заставят мучиться от яда или ещё чего. — Я останусь с ним, а вы идите, — отмахнулась Макс, отворачиваясь к стене. — Всё равно есть не хочу. Желудок уже привык подолгу не питаться. В её голосе слышалась усталая гордость — или, может быть, страх, который она отказывалась себе признавать. Уилл кивнул. Спорить не имело смысла. Он подошёл к канату, ухватился покрепче и начал подъём. Руки скользили, мышцы дрожали после бессонной ночи на холодном полу, но он всё-таки вытянул себя наверх и перевалился через край люка. Тяжело дыша, он протянул руку Робин, которая ждала внизу. — Давай, — выдохнул он. Робин ухватилась, и он помог ей выбраться на палубу. Оба отряхнулись — от пыли, от страха, от ощущения запертой клетки, которое всё ещё липло к одежде. Вся палуба была усеяна пиратами — и все они смотрели на них. Кто-то лениво точил саблю о точильный камень, и металлический скрежет разрывал утреннюю тишину. Кто-то сидел на бочке с трубкой, наблюдая прищуренным взглядом. А один — здоровенный детина с повязкой на глазу — даже выстрелил из пистолета прямо над ухом Уилла. Ба-бах! Уилла передёрнуло, как от удара током. Робин взвизгнула и пригнулась. Пираты загоготали. — Идёте? — из глубины нижней палубы раздался звонкий, почти весёлый голос Ричарда. — Я вас переодену в более приятную одежду, а после пойдём в бак. Ребята переглянулись и послушно последовали за голосом. Другого выбора у них всё равно не было. Ричард ждал их в проходе, прислонившись плечом к переборке. Он уже успел причесаться и выглядел почти прилично — если не считать серьги в ухе и пистолета за поясом. — А где ещё двое? Вас же четверо было, — капитан приподнял бровь. — Они отказались идти, — Уилл запнулся на секунду, но всё же добавил: — Капитан. — Ну, как хотят, — Ричи пожал плечами и вдруг снова улыбнулся — той самой мальчишеской улыбкой. — Вам больше достанется. Он подмигнул Уиллу — быстро, тепло, словно они были старыми знакомыми — и кивнул внутрь каюты, показывая, что им стоит пройти туда. Каюта капитана оказалась просторнее, чем они ожидали. Всё здесь пахло деревом, старыми картами и почему-то мёдом. Ричард указал на два стула, стоящие поодаль друг от друга, с плотной шторкой между ними. — Там лежит одежда для тебя, Уилл, — он кивнул на один стул. — А там — для вас, милая дама. — Меня напрягает, что он так добр к нам, — прошептала Робин, когда капитан вышел, притворив за собой дверь. — Не хочу об этом думать, — так же тихо ответил Уилл, разглядывая аккуратно сложенную рубаху и штаны на стуле. — Давай просто войдём в азарт и подыграем ему. Он снял с себя грязные лохмотья и начал натягивать чистую одежду. Ткань оказалась мягкой, непривычной — Уилл не чувствовал ничего подобного на своей коже уже несколько лет. За шторкой зашуршала Робин. — Уилл... — донёсся её приглушённый голос. — М? — А если он нас не отпустит? Даже после завтрака? Уилл замер на секунду. Потом всё же застегнул пуговицы и ответил, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он себя чувствовал: — Тогда придумаем что-нибудь новое. Мы же неплохо умеем выкручиваться, правда? Робин не ответила. Только тихонько вздохнула. А за дверью, прислонившись ухом к деревянной переборке, стоял Ричард Тозиер и улыбался своим мыслям. Закончив переодевания, оба вышли из-за шторки — со светящимися глазами и лёгким румянцем на щеках. Ещё бы: чистая, мягкая одежда, которая пахла не потом и гнилью, а деревом и какой-то сладковатой травой. Уилл чувствовал себя почти человеком. — Спасибо вам, капитан, — его голос дрогнул. — Я очень благодарен за такую щедрость! Он и правда чуть не плакал от счастья. Пальцы гладили чистую рубаху, будто он не верил, что это происходит на самом деле. — Не благодари, — Ричард отмахнулся, но без грубости. — Я давно вырос из этой одежды, а выкидывать жалко. Благо ты оказался нужного размера под этими... лохмотьями. Он улыбнулся — тепло, почти по-отцовски. Или по-старшебратски. Уилл не мог разобрать. Робин робко стояла чуть поодаль, одёргивая корсет, который ей помог завязать Уилл. Под корсетом была рубашка с коротким рукавом — рукава-колокольчики, с мелкими рюшечками по краю. Она выглядела почти как леди. Почти. Штаны были немного маловаты в талии, но не сильно давили, так что терпеть можно было. — Что ж, теперь можно идти трапезничать. За мной! — капитан развернулся и направился к баку — тому самому помещению, где ночью так весело распивал ром с командой. Они прошли по тесному коридору, мимо спящих в гамаках матросов, мимо бочек с солониной и сухарями. Дойдя до двери бака, Ричи пропустил ребят внутрь и зашёл следом. Внутри было просторно. Длинные деревянные столы, лавки, закопчённый потолок. В углу горела большая печь, из которой доносилось аппетитное шипение. — Кок, будь добр, сваргань что-нибудь фирменное для наших гостей. Из-за печи выглянул коренастый мужчина с огромными усами и в белом переднике, перепачканном мукой. Он окинул Уилла и Робин внимательным взглядом, хмыкнул и принялся за работу. То, что кок приготовил за следующие полчаса, можно было назвать маленьким пиршеством. На стол вынесли: Горячую рыбную похлёбку — наваристую, золотистую, с кусками белой рыбы, морковью, луком и свежей зеленью. Пар поднимался над миской, и аромат разносился по всему баку. Робин втянула носом воздух и прикрыла глаза. Свиные отбивные — толстые, сочные, зажаренные до хрустящей корочки, с чесноком и розмарином. Мясо буквально таяло на языке, и Уилл едва не застонал от удовольствия. Картофельное пюре с маслом — нежное, воздушное, золотистое от растопленного сливочного масла. Робин наложила себе двойную порцию, забыв про стеснение. Свежий хлеб — ещё тёплый, с хрустящей коркой, от которого отламывались такие куски, что дух захватывало. Кок испёк его всего час назад. Маринованные овощи — хрустящие огурчики, помидорчики с перцем, чеснок и укроп. Они приятно похрустывали на зубах и оттеняли жирное мясо. А на десерт — медовые пряники с орехами и цукатами, политые сверху сладкой глазурью. Каждый пряник был размером с ладонь, и от одного взгляда на них у Робин округлились глаза. Кок поставил на стол огромный кувшин с яблочным компотом — холодным, кисло-сладким, обжигающе свежим. — Ну, — Ричард сел во главе стола и снял шляпу, положив её рядом. — Приятного аппетита, гости дорогие. Ешьте, не стесняйтесь, у нас всего много. Уилл и Робин переглянулись, а потом накинулись на еду так, будто не ели неделю. Хотя, честно говоря, так оно и было. Ричард смотрел на них, отпивал ром из кружки и улыбался по тёплому. Уилл и Робин ели так, будто боялись, что еда исчезнет. Ложки мелькали, хлеб исчезал кусками, пряники Робин отложила на край тарелки — приберечь на потом. Тозиер сидел напротив, подперев щёку кулаком, и лениво наблюдал. — Ну вы и хрюкаете. Прям как мои свиньи в трюме, только те хоть повизгивают от удовольствия, — он усмехнулся и отхлебнул ром из кружки. — Эй, Байерс, ты пюре носом ешь или как? Уилл поднял голову. Щёки его были перепачканы в картофельном пюре. Робин прыснула. — Очень вкусно, капитан, — смущённо сказал Уилл, вытираясь рукавом. — Можно спросить? — Только быстро, у меня через пять минут начинается скука, и я иду кого-нибудь вешать. Уилл сглотнул, но всё же спросил: — Почему вы нам помогаете? Мы же пытались вас ограбить. Другого капитана мы бы уже... — Убили? Да неужели. — Ричард отставил кружку и почесал затылок. — Слушай сюда, Байерс. Во-первых, вы украли у меня столько, сколько я за утро в карты проигрываю. Даже обидно, что вы так мелочитесь. В следующий раз берите мешки побольше. Он наклонился вперёд и сощурился. — А во-вторых... ну какие из вас воры? Вы даже мешок нормально завязать не смогли. У Робин весь товар вывалился, как из дырявой юбки. Стыдоба. За такое надо не убивать — за такое надо отправлять на переучивание. Робин покраснела, но улыбнулась. Ричард откинулся на стул. — Я бы вас, короче, в расход и не пустил. У меня на это правило есть: убиваю только тех, кто бегает быстрее меня. А вы бегаете как хромые черепахи. Не интересно. — Он хлопнул ладонью по столу. — Так что радуйтесь. И доедайте уже, а то кок обидится, скажет, что его стряпню хомяки не оценили. Он встал и направился к выходу, бросив через плечо: — И вытрите нос, Байерс. А то выглядишь как новогодний поросёнок. Люк со скрежетом отворился. Ричард свесил голову вниз. — О, мои любимые угрюмые заключенные. Живы ещё? Или сдохли от тоски? — он принюхался. — Фу, нет, вроде дышат. Плохо, а то я уже хотел карцер проветривать. — Вы решили нас добить? — мрачно спросил Майк. Ричард рассмеялся. — Добить? Дорогой мой, на тебя даже пулю жалко. Ты и так выглядишь как мертвец. Дохляк дохляком. Где ты мышцы набрать думаешь, если не ешь ничего? Он спустил вниз корзину с мисками. — Жрите. А то смотреть на ваши западённые щёки противно. Команда пугается, думает, у нас в трюме привидения завелись. Макс сглотнула, взяла миску и сделала глоток. — Это... боже, это вкусно, — выдохнула она. — Я знаю. Мой кок лучший во всех морях. Даром что усатый и воняет чесноком. — Ричард подмигнул. — Кстати, ваши дружки уже почти согласились остаться. Байерс даже тарелку облизал, так ему у нас понравилось. А вы чего носы воротите? — Мы не останемся у пирата, — отрезал Майк. — Ой, смотрите, какой принц нашёлся. Ты, парень, вчера спал в мусорной куче, а теперь нос воротишь? — Ричи хмыкнул и скрестил руки на груди. — Слушай сюда, задохлик. Мне не нужны твои нежные чувства. Мне нужны руки, которые могут держать канат. Ты можешь? Можешь. Значит, работаешь на меня. Я тебя кормлю — ты таскаешь мешки. Всё честно. Никакой тебе «пиратской чести» и прочего бреда. Он замолчал на секунду, а потом добавил уже тише, без издёвки: — А если ты такой гордый, что готов с голоду сдохнуть под забором... ну, это твой выбор. Только Макс свою миску не отдавай. Она хоть не дура — ест, когда дают. Макс покраснела и толкнула Майка локтем. — Ладно, думайте, — закончил Ричард. — Обед через два часа. Если не передумаете — валите в свой порт. Только когти там свои не обломайте, мышей ловить. А если передумаете — я буду в каюте. Приходите, когда надоест быть идиотами. Люк захлопнулся с грохотом. Уилл спустился первым, нащупав канат. Робин — за ним. В карцере было сыро и темно, но глаза уже привыкли. Макс сидела в углу с миской в руках — доедала. Майк стоял, прислонившись плечом к холодной стене, и смотрел в одну точку. — Ну? — спросила Макс, не поднимая головы. — И как вам этот сумасшедший? Ещё живые? — Он... странный, — осторожно сказала Робин. — Грубый. Обзывается. Но нас не тронул. — Пока не тронул, — фыркнул Майк. Уилл опустился на корточки. — Он предложил нам остаться. На корабле. Работать юнгами. Кормит, одевает... — он запнулся и посмотрел на друзей. — Я думаю, это шанс. — Шанс? — Майк резко повернул голову. Глаза его блестели — не от слёз, а от чего-то другого. Тяжёлого, опасного. — Ты серьёзно, Уилл? — А что нам терять? — ответил Уилл. — Дома у нас нет. Денег нет. Еды нет. Нас даже бабка с овощами могла поймать. А здесь... крыша над головой. Еда. И работа. — И капитан-псих, который в любой момент может передумать и скормить нас акулам, — добавил Майк. — Забыл эту историю? — Он не псих. Он просто... — Робин запнулась, подбирая слово. — Просто грубый. Но он нас не тронул. И даже покормил. Майк замолчал. Отвернулся. В груди у него что-то кипело — не обида, не страх. Злость. Холодная, тягучая. Он уже придумал план. Часа два назад, пока они с Макс сидели в темноте, пока она ныла про голод, а сверху доносились голоса пиратов, Майк прокручивал в голове один и тот же сценарий. Этот капитан Тозиер — он опасен. От него нельзя просто уйти. Он может отпустить, а может передумать. И тогда они все трупы. Единственный способ выжить — ударить первыми. Не сейчас. Позже. Когда этот псих расслабится. Когда привыкнет к ним. Тогда Майк найдёт способ. Нож. Или саблю. Или столкнёт его за борт ночью. А потом они заберут шлюпку и уплывут. Легко. Просто. Майк ничего не сказал друзьям. Пока не время. Они мягкие, они поверят в доброту пирата. А он знал правду: добрых пиратов не бывает. — Ладно, — сказал он вслух. Голос прозвучал ровно, спокойно. — Я согласен. — Что? — Макс удивлённо подняла голову. — Ты? Согласен? А час назад... — Передумал, — перебил Майк. — Уилл прав. У нас нет выбора. Либо мы с ними, либо подыхаем на улице. Я выбираю жрать и спать в тепле. Макс прищурилась, но спорить не стала. Что-то в голосе Майка было не так. Слишком гладко. Слишком легко. Но она устала думать. — Ладно, — вздохнула она. — Я тоже. Тем более эта похлёбка... боже, я никогда не ела ничего вкуснее. Робин облегчённо выдохнула. — Тогда... идём к нему? — спросила она. — Скажем? Уилл кивнул и встал. Они поднялись на палубу — все четверо. Молча. Майк шёл последним и смотрел под ноги, чтобы никто не увидел его взгляд. Он даже не поднял головы, когда они вошли. Только точильный камень скрежетал по лезвию: вжик-вжик. — Ну что, передумали подыхать с голоду? Или так и пришли позориться? — Мы согласны, — сказал Уилл. — Все четверо? — Ричард поднял один глаз. — Да, — кивнул Майк. Голос его был глухим. — Все. Ричард отложил точило и откинулся на спинку стула. Он внимательно посмотрел на каждого. На Уилла — с лёгкой усмешкой. На Робин — с прищуром. На Макс — равнодушно. А на Майке задержался на пару секунд дольше. Что-то в этом парне было не так. Но Ричи только хмыкнул и покачал головой. — Чтож, добро пожаловать на борт, крыски. — Он встал и подошёл к карте, висевшей на стене. — Только запомните одно. Я капитан. То, что я вас покормил — не значит, что мы друзья. То, что я вас не убил — не значит, что не убью. Работаете — живёте. Косячите — кормите акул. Всё просто. Он повернулся и окинул их взглядом. — Байерс, ты с Робин будете мыть палубу. Девица с рыжими волосами... как тебя? — Макс, — буркнула она. — Макс. Будешь на камбузе помогать коку. Усатый, вонючий, с огромными руками. Не бойся, он кусается только по праздникам. Макс скрестила руки на груди, но промолчала. — А ты... — Ричард перевёл взгляд на Майка. Задержался. — Ты будешь со мной. Научу тебя саблю держать. А то смотреть на твои руки больно — они даже вилку в карцере не удержали. Майк побледнел, но кивнул. — Отлично! — Ричи хлопнул в ладоши и улыбнулся — широко, по-пиратски. — За работу, рвань. А то я вас тут не на курорте держу. И да... Он повернулся к Уиллу и подмигнул. — Байерс, если на палубе увижу хоть одну грязную доску — заставлю её языком лизать. Понял? — Понял, капитан, — тихо ответил Уилл. — Молодец. Быстро учишься. Теперь брысь отсюда все! Они вышли. В коридоре, когда дверь за ними закрылась, Робин схватила Уилла за рукав. — Он... он что, серьёзно нас взял? — Похоже на то, — ответил Уилл. Майк ничего не сказал. Он шёл впереди, сжав кулаки так, что костяшки побелели. ((План работает)), — подумал он. — ((Он сам взял меня к себе. Я буду рядом. Ближе всех. И когда придёт время...)) Он усмехнулся и ускорил шаг.