Лишь век моей жизни

Ранний подъём может способствовать лучшему восстановлению нервной системы, влиять на выработку гормонов. Существует даже мнение, что ранние подъёмы и отход ко сну улучшают работу мозга и состояние кожи. Также регулярные ранние подъёмы могут укреплять силу воли и умение преодолевать себя. Вот только, несмотря на всё это, многие предпочитают поспать лишний часик, даже если и понимают, что это может негативно сказаться на здоровье. — Джон, солнце уже давно встало. — Вчера они сняли небольшую комнату над таверной, заплатив два серебряных. Хотя для пустой комнаты с двумя кроватями это было сильно дорого, но для такого города, как Иерихон, такая цена считалась обычной. — Нормальные люди в такое время ещё спят... — сквозь сон бубнил Джон. — Но вы, видимо, не хотите быть нормальным... — Тц. — В отличие от Джона, эльф давно уже проснулся, во всю бодрствуя. — Ранний подъем, если ты не знал, улучшает работу мозга. — Он слегка тряс ребёнка за плечо, но тот лишь закутался в одеяло, пряча лицо. — К тому же, сейчас не настолько рано, многие жители давно встали, в отличие от тебя. — Ла-а-дно, встаю... — вало промямлил Джон, поднимаясь с кровати. Ночевать ему пришлось в своей обычной одежде: светлой рубахе и темных, коричневых штанах. Очевидно, придётся прикупить ему новую одежду... — Наконец-то... — пробормотал старший. — У нас почти не осталось денег, поэтому поход по другим магазинам отменяется. Лучше всего будет отправиться в путь и выполнять различные поручения по дороге. Так мы что-то да заработаем. — Эльф отошёл от кровати Джона в сторону своей, но после обернулся через плечо, добавляя: — И ты опыта заодно наберёшься. — явно намекая про обучение, от чего младший сразу взбодрился. Эльф без своей чёрной накидки выглядел более уютно. На нём была белая рубашка, тёмные сине-серые штаны с голубым поясом, а волосы были собраны в хвостик, что создавало гармоничный образ. Он присел на край кровати и начал зашнуровывать свои коричневые сапоги. — и, увы, мы купим тебе одежду позже. *** Лололошка и Джон вышли за городские ворота минут через сорок после пробуждения младшего. Солнце уже полностью поднялось над лесом, окрасив его в свой привычный голубой цвет. Эльф двигался размеренно, стараясь идти в ногу с ребёнком, чтобы тот чувствовал себя уверенно и спокойно. Его лицо, как всегда, оставалось невозмутимым — лишь изредка брови чуть сдвигались, когда он замечал что‑то на пути. Джон шагал рядом, крепко сжимая в руках свой новый посох. Тот был чуть великоват для девятилетнего мальчика, но он старался держать его уверенно. То и дело поглядывал на эльфа, потом на свой посох, потом снова на наставника. Было слегка тяжеловато его нести, по этому в его голове возникла идея. — Лололошка, — тихо спросил Джон, чуть сбавив шаг — а можете показать заклинание, как вы посох... отзываете? — он не был уверен, правильно ли так говорить. Эльф обернулся, остановившись. — Не совсем заклинание, — поправил он ровным голосом. — Это связь. Посох — продолжение мага, его воли. Нужно не просто позвать, а почувствовать его, понять, где он есть, и дать чёткое намерение оказаться рядом. Джон задумчиво кивнул, сжал посох крепче, будто пытаясь через прикосновение уловить эту самую связь. — А можно попробовать? прямо сейчас? — он посмотрел на свою ладонь, обхватившую рукоять, затем снова Лололошку. — Попробуй, но тебе будет трудновато. Ты ещё не полностью освоил ману. Тех объяснений, которые я давал перед сном, недостаточно. Тебе необходимо самостоятельно понять её, почувствовать как она окутывает тебя, увидеть. — сказал он спокойно. — Но ладно. Закрой глаза для концентрации. Представь свой посох. Почувствуй его вес, текстуру, узор на рукояти. Теперь мысленно позови — не голосом, а внутри себя. И пожелай, чтобы он оставался с тобой, даже если отпустишь. — Лололошка, хоть и не очень уверенно, старался объяснить всё простым языком. Может объяснение и получилось странным на первый взгляд, но оно было самым точным из всех, что он мог придумать в данный момент. Малец послушно закрыл глаза, глубоко вдохнул. Он сосредоточился, губы чуть шевелились, будто он повторял про себя какие‑то слова. Мальчик осторожно разжал пальцы… Но посох, лишённый опоры, тут же начал падать. Джон поспешно подхватил его. "Какой позор" — подумал он слегка покраснев от стыда. Мимолётная улыбка озарила лицо Лололошки. Забавно наблюдать как кто то другой только пробует. — Не спеши, — сказал он. — Это не происходит сразу. Требуется время и практика. Ты правильно начал — с сосредоточения. В следующий раз попробуй представить не только посох, но и связь между ним и тобой. Как тонкую нить, которая соединяет вас. Она не рвётся, даже когда ты его не касаешься. — Я понял, — кивнул он. — Я буду усердно тренироваться. Он снова перехватил посох и понёс его как прежде — крепко сжимая в руке. Но теперь смотрел на него иначе: не как на просто палку с резьбой, а как на что‑то живое, что однажды сможет откликаться на его зов. Его лицо озарилось тихой, сосредоточенной радостью. Он крепче сжал посох, будто давая обещание — и ему, и будущему, которое уже начинало обретать форму. Тропа уводила их всё дальше от города, а впереди ждали первые шаги в настоящем обучении магии. *** Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на безлюдную равнину у опушки леса. Лололошка стоял, слегка прищурившись, и наблюдал за Джоном: мальчик, сосредоточенно нахмурившись, пытался призвать свой учебный посох. В третий раз деревянная палочка материализовалась в воздухе — и тут же с глухим стуком упала на землю. Когда впервые у него получилось управлять посохом, он был неимоверно рад, но теперь, осознав, что это лишь малая часть его возможностей, он продолжал повторять раз за разом одно и тоже упражнение. Он отозвал свой посох, желая снова повторить то же самое. — «Быстро учится...» — у Джона действительно начало получаться очень быстро. Для того, кто только начал, уже достиг хорошей концентрации, даже если иногда и проскальзывали явные проблемы. — Твой спокойный поток маны превращается в бурный водопад. — Монотонно проговорил он. — Лучше передохни. Ты только недавно стал колдовать, а уже много от себя требуешь... — Я не устал! — Его взгляд наполнился раздражением, он глубоко вздохнул и, снова протянув руку, сосредоточился, готовясь призвать свой посох. — Прошу прощения! Путники! — прозвучал хриплый голос позади них. Оба обернулись. К ним, тяжело опираясь на грубо обтёсанную палку, шёл немолодой мужчина в потрёпанном дорожном плаще. Его седые волосы были растрёпаны, лицо покрыто морщинами, а в глазах читалась усталость и тревога. — Я прошу простить меня за беспокойство, — он остановился в нескольких шагах и поклонился. — Я вижу, вы владеете магией. Не могли бы вы оказать мне помощь? Лололошка молча изучал незнакомца, в отличие от Джона, что был слегка сердит тем, что его прервали. — Что произошло? — спустя пару секунд спросил ушастый, разворачиваясь полностью к пришедшему. Мужчина переступал с ноги на ногу. — Я веду караван с припасами для деревни за холмами. Но на прошлом привале… — он сглотнул, — пропали все лошади. Словно растворились среди ночи. Без них мы не доберёмся до места, а там ждут больные и старики… Поговаривают, в этом лесу водятся духи, способные на такие проделки. Может, ваше искусство поможет отыскать следы или отпугнуть нечисть? Джон, забыв о тренировке, с любопытством уставился на рассказчика. Лололошка на мгновение задумался, затем кивнул. — Мы поможем. Джон, — он обернулся к мальчику, — посох всё же подождёт. Сейчас ты попробуешь отследить магический след. Это будет полезное умение для тебя. Глаза Джона загорелись восторгом. Мужчина выдохнул с явным облегчением и сложил руки в благодарном жесте: — Спасибо вам огромное! Прошу, идёмте, я покажу, где всё произошло. Трое направились к лесу, а закатное солнце окрашивало их тени в алый цвет — начало нового пути, где магия и человеческая нужда сплетались вместе. *** Они углубились в лес — деревья здесь стояли плотнее, а воздух стал намного прохладнее. Мужчина, назвавшись как Караваджо, шёл впереди, осторожно выбирая дорогу между корнями и кустарниками. — Вот здесь мы остановились на ночлег, — он указал на остатки кострища и несколько колышков от палаток. — Всё было как обычно: я проверил лошадей перед сном, они мирно жевали сено. А утром — ни одной. Ни следов борьбы, ни отпечатков копыт, ведущих прочь. Только вот… — он наклонился и поднял с земли странный серебристый порошок, — это я нашёл на траве. Ушастый подошёл ближе, взял щепотку порошка и поднёс к глазам. Тот переливался в последних лучах солнца, будто сотканный из лунного света. — Иллюзорная пыль, — тихо произнёс эльф ровным, безмятежным голосом. — Её оставляют Фейри, когда творят свои проказы. Они любят воровать животных и прятать их где‑нибудь ради забавы. — Он прищурил свой взгляд. — Никогда мне не нравились эти маленькие, летучие существа... Джон шагнул вперёд, разглядывая порошок. — Фейри? А они опасны? — Для взрослых нет, — Лололошка осторожно стряхнул пыль с пальцев. — Но они капризны и обидчивы. Если напугать или оскорбить их, могут наслать мороки или завести в чащу. — Эльф посмотрел на младшего. — Джон, сейчас твой черёд. Попробуй почувствовать магический след. Сосредоточься не на силе, а на её оттенке — у фейри аура лёгкая, мерцающая, как светлячки. Мальчик закрыл глаза, вытянул руку над землёй и замер. Несколько секунд стояла тишина, затем он резко указал влево: — Там! Я чувствую… будто ветерок с искрами. Слабо, но точно есть! Лололошка едва заметно кивнул — едва уловимое проявление одобрения: — Хорошо. Ты научился замечать тонкие потоки. Караваджо, идите за нами и старайтесь не шуметь. Фейри не любят громких звуков. Они двинулись вглубь леса, следуя едва уловимому мерцанию, которое различал Джон. Тропа становилась всё уже, ветви цеплялись за одежду, но мальчик уверенно вёл их вперёд. Вскоре между деревьями замелькали цветные огоньки — они порхали, как мотыльки, то исчезая, то появляясь вновь. — Пришли, — прошептал Лололошка. Джон и Караваджо сразу же остановились, рассматривая летучих существ, а эльф продолжил подходить, остановившись на небольшой полянке, где прямиком перед ним, в свете огоньков, послись украденные лошади. Вокруг них, хихикая, летали маленькие существа с прозрачными, похожими на хрусталь, крыльями. Лололошка произнёс спокойно, без тени раздражения или улыбки, ровным, мелодичным голосом: — Достопочтенные хранители леса, эти лошади нужны людям. Верните их, и мы выразим вам свою благодарность — оставим для вас на опушке сладкого мёда. Один из фейри, крупнее остальных, подлетел к нему и пропищал: — А если не отдадим? Что сделаешь, долгоухий? — хихикая над придуманным прозвищем, крылатый облетел эльфа вокруг. Лололошка почти не изменился в лице. Его голос остался таким же ровным и невозмутимым: — Ничего. Мы просто уйдём. Но разве не приятнее получать знаки признательности добровольно, чем прятать добычу? К тому же люди помнят доброту и всегда готовы отплатить добром за добро. — придумывал на ходу он сладкую речь. Фейри переглянулись, захихикали, а затем дружно махнули руками. Лошади, будто очнувшись от сна, повернулись к краю поляны. — Так уж и быть! Забирайте своих копытных! — воскликнул главный фейри. — Но чтобы оставить не забыл, понял!? — Разумеется, — так же спокойно ответил Лололошка, слегка склонив голову в знак уважения. — Благодарим вас. *** Когда они вернулись к Караваджо с лошадьми, тот не смог сдержать эмоций. — Спасибо… спасибо вам! Я не знаю, как отблагодарить… Если бы не вы, то в деревню точно уж не попал! — Просто оставьте мёд... — Это, конечно! Но, — новый знакомый, порывшись в своих карманах, протянул для эльфа небольшой мешочек. — Плату всё же возьмите! Тут немного, но что есть. Не оставлять же своих спасителей без вознаграждения! *** Оставив старика позади, они устроили привал у подножия небольшого холма. Лололошка, используя свои магические способности, развёл костёр, а Джон с радостью помогал ему приготовить перекус, что получился довольно неплохим. — Если честно, — начал младший, сидевший, прислонившись к возвышенности, — я думал, вы победите Фейрь с помощью магии, но никак не разговором... — Какой ты кровожадный... — выдох. — Джон, магия сильна, но она не заменяет рук, ума и сердца. Решая всё заклинаниями, ты теряешь умение видеть простые пути — а порой они мудрее самых древних чар.