Лишь век моей жизни

С каждым новым днём погода становилась более умеренной. Палящее солнце смягчилось, всё чаще появляясь на небе в кругу облаков. Джон познавал больше базовых заклинаний. Вплоть до атакующего «Золтрак», до самых обыденных, многие из которых казались для него бессмысленными. Но, как говорил эльф, «в жизни пригодится». Как и обещал, учился он действительно быстро, что удивляло Лололошку. Совсем юный, а материал запоминает практически в мгновение. — Настоящий неограненный бриллиант. Впрочем, удивлялся только эльф *** От проведенного времени вместе Джон научился замечать некоторые детали: он замечал, как у эльфа начинала болеть голова от постоянного «шума», замечал, как тот хмурится, когда вынуждают на разговор, замечал, как он с не особым желанием использовал магию, но когда ему в качестве награды за поручение давали гримуар, то его лицо озарялось в довольной и искренней улыбке, даже если там бессмысленное заклинание. Последнее осталось для Джона загадкой, которую он не мог разгадать. Откровенно говоря, он многого не понимал в своём наставнике. Вопросы терзали разум, мозг желал получать знания, ответы, но, наблюдая за поведением старшего, появлялся стыд, заставляющий замолчать. Молчание во время дороги постепенно становилось обыденностью, лишь изредка возникали разговоры во время привалов или учений. Джон стал более сдержанным, что, как он считал, вызывало у Лололошки радость *** День выдался ветреным — облака неслись по небу, а далёкие деревья склонялись под порывами ветра, словно кланялись чему‑то невидимому. Лололошка выбрал для тренировки просторную местность, вдали от природы, но вблизи от деревни. На некотором расстоянии от них возвышался массивный булыжник — серый, покрытый мхом, со старой трещиной посередине. Цель была ясна: — необходимо разрушить камень, находясь вдали от него. Джон уже пробовал атакующие заклинания, теперь же ему нужно было отточить, научиться использовать его не просто так, а в реальных условиях, чтобы иметь возможность свободно применить в любой момент. Золтрак... Это простое заклинание обладает силой, способной уничтожить любого, если умело овладеть им. Убить — значит вершить судьбу другого существа. Нужно использовать его с умом. Джон сглотнул вязкую слюну, сжав свой посох сильнее обычного. Ладони были потными, а мысли то и дело не могли собраться воедино. Вдох. Он встал в позицию, поднял посох, сосредоточился на камне. Попытался очистить разум, представить, как энергия течет, собирается в острие, устремляется к цели. Выдох В воздухе возник магический круг, напоминающий шестилепестковый цветок, окруженный символами. Из его центра вырвался белоснежный луч, состоящий из концентрированной маны, оставляя за собой сильную волну ветра. От основного потока стали отпадать отдельные светящиеся фрагменты, вскоре полностью рассеявшись в воздухе. Заклинание пересекло лишь половину пути. — Джон… — доносится из-за спины голос старшего, но названный не слышит. Или же намеренно игнорирует… — Да ну что это такое… — брови сомкнулись домиком, ладони сжались сильнее прошлого, а взгляд стал строже. Это уже не первая попытка, но лучше не становится. Джон вновь поднял посох, желая повторить прошлое: Встал в позицию и сосредоточился на камне. Луч вновь рассеивается на половине пути, не работая как единый удар. Руки трясутся. Злость окутывает тело. Вновь и вновь не выходит. Снова поднял посох, снова встал в позицию… Магический круг появляется на конце жезла, луч рассеивается, даже не успев появиться. — Джон! — Лололошка перехватил посох, предотвратив новую неудачу. Выглядел он строго, даже чуть рассерженно. Брови сдвинулись, образуя едва заметные складки, глаза прищурились, словно он пытался проникнуть в самую душу, а рука крепко сжимала рукоять Джонова посоха. — Даже слушать меня перестал… Понимание пришло быстро. Джон опустил посох, и тот исчез в воздухе. Он уставился в землю и слегка сгорбился, словно стыдясь самого себя. — Мне трудно собраться с мыслями. Прости… — тихо произнёс он. Его взгляд поднялся на Лололошку, и на лице появилась кривая улыбка. — Наверное, я просто не выспался… Взгляд старшего проникал в самую душу. В этот момент по телу словно пробежал холодок, хоть на улице всё ещё было тепло. Эльф приподнял ладонь и, наперекор фантазии Джона, с лёгкостью положил на его макушку, слегка взъерошив волосы, проявляя подобие «заботы». — Джон, не гони себя. Не всё удается сразу — и это нормально. — Он убрал свою руку, шагнув в сторону. — Знаешь, как с блинами? Первый блин бывает комом — но именно он учит нас печь лучше. Так и в жизни: ошибки делают нас мудрее — Вы прямо-таки философ… — С сарказмом произнес Джон. Слова всё же помогли успокоиться, но и без наставлений было понятно, что ничего не будет выходить с первого раза вечно. Быстрые победы приучили к лёгкости. Но настоящая магия требует терпения, и теперь же это превратилось в целое испытание на прочность, где всё зависело от стойкости Джона. — Я с полной серьезностью говорю. — Ушастый направился в сторону деревни, давая понять, что на сегодня занятия окончены. — В деревне отдохни. — приказал он. — Когда ты выстрелил в камень, заряд рассеялся в полёте. Это значит, что тебе сейчас не хватает двух вещей: запаса маны и умения её испускать. — На небольшое мгновение настала тишина, но спустя секунды Лололошка вновь продолжил. — Ты и вправду талантлив в колдовстве, но на последние два пункта может уйти немало времени. И вот ещё… — Он обернулся. — Не бойся говорить. Ты теперь мой подмастерье. Я пережить сумею, всё же не сахарный. — Подобие улыбки озарило его лицо. Лучи солнца, пробивающиеся из-за спины, мягко касались его кожи, а ветер нежно играл с непослушными волосами, заставляя их развеваться на ветру. — Придёт время, и ты всему научишься *** Человек шагал в ногу с эльфом, то и дело перепрыгивая корни деревьев. Дорога к поселению проходила сквозь лес, то и дело временами разделяясь в разные стороны. Плотные стволы деревьев не позволяли ветру пройти вглубь, а их высокие стебли с множеством листьев не пропускали лучи солнца, оберегая здоровье путников. — Ииии… — начал младший. — Как увеличить запас маны? Вы мне так и не поведали. — Он всматривался в размытый силуэт эльфа, скрывавшегося за накидкой, пока не споткнулся об очередную корягу. — Нужно скрывать ману, как бы не выпускать ее наружу, удерживать внутри, в стабильном состоянии. — сказал он. — У юных магов тело и разум еще не привыкли к потоку: мана «протекает», теряется, выходит рывками. С возрастом и опытом утечка уменьшается, контроль становится плотнее. — Лололошка говорил задумчиво, словно в данный момент он находился где-то внутри себя, размышляя о совсем других вещах. Джон недовольно промычал, слегка надувшись: — Это же сколько времени займёт… — А ты уже хочешь бросить? — Ещё чего! — Голос стал громче. — Так быстро вы не избавитесь от меня. — Да? А я уж понадеялся… — Эльф остановился у развилки, глядя ровно вперёд. — Я надеюсь, вы так шутите… — Джон с осуждением глянул на своего наставника, затем же посмотрел в сторону взгляда его У развилки кто-то шумно вздыхал. Невысокий, в потрепанном плаще, он то подходил к одной тропе, то отступал, заглядывал в карту, которая упорно не хотела складываться обратно, и снова вздыхал — громко, театрально, так, что даже птицы на ветках вздрагивали. — Ну вот как так… Я же точно шёл по солнцу! Или против солнца? Теперь уже и не вспомню… — Он поднял глаза, увидел Джона и Лололошку — и на лице тут же расцвела такая искренняя радость, будто он нашёл не попутчиков, а давно потерянных друзей. — О-о, добрые люди! Вы не скажете, какая из этих дорог ведет к деревне? Я тут немного… заплутал. Если вам по пути, я не буду мешать, честно! К тому же могу рассказывать истории, чтобы дорога короче казалась. Джон не смог сдержать легкую улыбку: в этом человеке было столько суеты и неуклюжести, что было сложно удержаться от смеха. Он бы сделал этого незнакомца шутом. — По пути, — сказал Лололошка, забирая с невозмутимым видом у него из рук карту. — Мы поможем. — Ну и прекрасно! Прекрасно ведь? Прекрасно! Чего я спрашиваю-то. — Новый попутчик в наплыве радости ударил ладонью по ножнам. — В компании дорога всегда веселее! Они неторопливо продолжили путь. Джон шел чуть впереди, время от времени замедляя шаг, чтобы попутчик с непослушной картой не отставал. Тот то и дело вздыхал, поправлял плащ и бормотал себе под нос: «Ну вот, теперь точно не заблудимся… наверное». Какое-то время путь проходил в тишине. Лололошка молчал, не находя надобности в словах, Джон же уже привык путь проходить молча. Только новый знакомый не хотел мириться с такой идиллией. — Меня-то Скотт звать! Я в этой деревеньке не первый раз уже, да дорогу всё равно забываю. — Начал свой рассказ он. — Память на это плохая, но не важно. Зато вот что важно! Жители в этой деревеньке добродушные-то очень — накормят, напоят! А ребятня-то веселая. Ух! Столько историй, сейчас вам какую-нибудь расскажу… Джон исподтишка взглянул на своего наставника — лицо оставалось невозмутимым, а походка равномерной. Но Джона не зря всегда хвалили за наблюдательность. Может, внешне эльф и кажется невозмутимым, внутри он, безусловно, раздражен из-за непрекращающейся болтовни. *** Последние лучи заката окрасили поля в багрянец, когда эльф и его юный ученик наконец добрались до деревни. Узкие улочки, деревянные домики, запах дыма и печеного хлеба — всё это казалось чужим и в то же время странно знакомым для юного Джона. Эльф шел впереди, уверенно, с прямой спиной, накидка его мерцала в сумерках — будто отблески далёких звёзд. Ученик, мальчишка лет девяти, едва поспевал за ним, сжимая в руках лямку от сумки - купили у странствующего торговца, по просьбе Джона. Он старался не спотыкаться о камни, но усталость давала о себе знать. — Двумя ладонями обхватить не смог! Вот такой большой у старосты был… — Скотт огляделся, будто только заметил их прибытие в деревню. — Улов… Ох ребятки, а мы-то уже пришли! В таком случае я побежал! — Он поднял правую руку и отвел в сторону, другую же приложил к сердцу и поклонился, загадочно улыбнувшись. — Спасибо за помощь, удачи вам… — Он встал и ушёл в сторону, оставив своих новых «друзей» одних. Видимо, у него действительно много знакомых, к кому можно просто прийти. Как только Скотт их покинул, деревня встретила их тишиной. Люди, занятые вечерними хлопотами, бросали на путников короткие, настороженные взгляды. Никто не здоровался, не спрашивал, куда они направляются. Эльф внутренне напрягся. В воздухе витало что-то странное — не страх, а скорее осторожное недоверие. Они подошли к центру деревни, где стоял старый колодец с резной крышей. Возле него собрались несколько женщин, некогда сплетничающих о соседях и бытовухе, но когда эльф остановился и посмотрел прямо на них — они замерли. Одна из них, с узким лицом и тёмными глазами, медленно подошла — Вы не местные, — сказала она утверждая. Голос ее был ровным, без враждебности, но и без теплоты. Эльф склонил голову в лёгком поклоне. — Мы ищем ночлег. И, если возможно, немного еды. Если надобно щедро заплатим. Женщина окинула взглядом и его, и мальчика. Взгляд задержался на эльфийском лице дольше положенного и на мгновение в её глазах промелькнуло что-то — не узнавание, а скорее… воспоминание? Но она тут же прикрыла это маской равнодушия. — Ночлег найдётся, — наконец произнесла она. — платить не надобно. В ответ Лололошка кивнул головой, не промолвив и слова. Женщина подозвала ещё одну женщину, и та, кивнув, повела путников к небольшому дому на краю деревни. Внутри было тепло и уютно: пахло травами и свежей выпечкой. Хозяйка дома, пожилая женщина с морщинистым лицом, молча поставила на стол миску с похлебкой и краюху хлеба. Мальчик, голодный и уставший, сразу принялся есть, но эльф сидел неподвижно, наблюдая за хозяйкой. Его взгляд был внимательным, почти изучающим. Когда они закончили, хозяйка, вытирая руки о передник, вдруг спросила: — Откуда пришли? Эльф помедлил с ответом, и за него ответил Джон.— Из леса, что лежит к югу от этих мест. Мы путешествуем! — Ох! Всюду эти путешественники. — она уперла руки в бока, повысив свой голос. — На авантюристов вы не походите, для воинов оружия нет, а про священников уж и подавно! Не уж то маги…? — а вы проницательны. — Эльф без стеснения ел виноград прямо со стола и, судя по его недовольному лицу, он оказался кислым. — догадаться то не сложно…! Не будет же простой народ шляться где не попадя. — Старуха развернулась на пятках, устремившись ко входу в соседнюю комнату — Подмастерья в боях погибают один за другим, а учеников берут все больше… — Она продолжала ворчать, пока не вышла. Дверь за ней захлопнулась с громким стуком, от чего на мгновение воцарилась тишина. —... — виноград у них недозрелый… — с лёгкой грустинкой пожаловался эльф, прерывая резкую тишину. Джон уставился на эльфа изогнув одну бровь. Пару секунд он молча смотрел на Лололошку, но после не выдержав, встал со стула, направляясь в выделенную для них комнату. — я спать… О чём подумать у него было, поэтому не хотелось тратить время впустую. — спокойной ночи. *** — Моя дочь! — рыдала рыжеволосая женщина, пока жители, подоспевшие на крики, окружили её, держа в руках всевозможное оружие. Кто-то прибежал с вилами, кто-то с железными мечами, а кто-то просто держал в руках зажженный факел. — Грязный демон! — её голос дрожал, слезы заливали лицо, а ноги не слушались. Не в силах больше стоять, она упала на колени. Ночь началась неспокойно. — Убейте же его! Чего вы ждете…?! — умоляла она. Рядом горели деревья, воздух был пропитан запахом крови и дыма, от которого слезились глаза. Девочка с длинными пепельно-русыми волосами стояла перед группой людей, её лицо было в крови и ссадинах, а взгляд был пустым. На голове у нее красовались два серых рога, что не оставляло сомнений: это демон. — Больно… Я не хочу умирать… — шептала она в пустоту. — Мама, помогите. — Убейте же! Вперёд вышел староста деревни, мужчина в возрасте, но с уверенным взглядом. — Но чем мы будем хуже, если убьём её? Лололошка и Джон подошли на крики совсем недавно, но младший уже успел ужаснуться ситуацией. Эльф сделал ещё один шаг вперед, и в его руке появилось небольшое свечение. — Довольно глупостей… В его ладони возник посох из темного дерева, украшенный замысловатыми узорами. В центре посоха, словно паря в воздухе, находился голубой кристалл, идеально сочетающийся с цветом его глаз. Он без колебаний взял посох обеими руками и начал творить магию, но внезапно его прервали, грубо оттолкнув назад, явно не желая сил, и его заклинание не успело воплотиться в реальность. — Стой! Староста ведь прав — она ведь еще дитя. — Скотт, оттолкнувший эльфа, встал перед ним, грозно смотря прямиком в глаза. — Не ведитесь на её внешний вид! Это она убила и сожрала мою милую дочку! Понимаете? Моя дочь мертва! Из-за неё — она демон! — Убей ее немедленно, иначе ты сильно пожалеешь, Скотт, — Лололошка говорил серьезно. Его руки с непривычной силой сжимали посох. Староста закрыл демоненка собой, обращаясь к жителям деревни. — Мои друзья, я понимаю, вы напуганы, но демоны ведь тоже убивают, чтобы выжить. — Он приложил одну руку к сердцу. — Почему бы нам не дать ей возможность искупить свои ошибки? Им ведь не обязательно есть человечину… — Но ведь!... — жители деревни начали негодовать предложению, стараясь докричаться до старшего. — Вам мало смерти моей дочери?! Хотите, чтобы эта…! — крики жителей превращались в один общий гул, обращенный лишь на одного человека, что старался защитить беспомощную девочку. Лололошка опустил свой посох, но не убирал его с концами. Лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалось что-то новое, что Джону ещё не доводилось замечать в его наставнике. Что-то слишком беспощадное. — Горько пожалеете… — прошептал он в пустоту. Кричать не было смысла. — Эльф. Понаблюдаем пару денечков, вам ведь это не страшно? — Скотт подмигнул. — Мы говорим с ними на одном языке, так почему бы, как сказал старший, нам не дать ей шанс искупить свои грехи? Ответа не последовало. Лололошка молча отошёл назад, выходя из толпы людей. — Как поступите? — сквозь пелену шума до эльфийских ушей донесся нервный голос мальца, что подошел чуть ли не вплотную. Он никогда раньше не слышал о природе демонов, но вид и запах крови вызывали у него неприятные воспоминания, которые время от времени всплывали в сознании Джона, даже если он изо всех сил старался забыть об этом. — Придётся задержаться в деревне, понаблюдать. Может, и тебе уроком послужит. — Эльф глянул на Джона, разглядывая того нервное лицо. — Но было бы лучше, если бы ты встретился с таким позже. — Ладонь легла на макушку ребенка, слегка взъерошивая волосы. — Мы ведь говорим на одном языке. Дадим же ей шанс! Она будет жить со мной и моей дочерью! Я за ней прослежу, вы уж увидите! — донёсся из-за спины голос старосты. — Пойдем же, я обработаю твою рану дома *** — Тот мужичок вроде же произнёс, что демонам не обязательно есть людей… — они сидели на крыльце их ночлега, пока жители только-только начинали расходиться по домам. — Так почему вы так против того, чтобы девочку оставить в живых? — Верно: им не обязательно есть людей, — эльф сидел, рассматривая звездное небо, но когда заговорил младший товарищ, он, наконец, обратил на него внимание. — Мы и говорим на одном языке. Вот только — он увёл свой взгляд вперед, слегка сощурившись. Туда, где проходил сам староста. Рядом с ним шагали две маленькие девочки, одна из которых являлась самим демоном, а другая, видимо, его дочерью. — Может, они и могут есть всё, что угодно, они продолжают употреблять в пищу людей. Они лишь монстры людоеды, где слова же для них — не способ понять, а инструмент обмана. В этом их природа. Им нет оправдания. *** Дни шли один за другим. Староста и его дочурка, рыжеволосая девочка с двумя косами, приняли нового гостя с добродушием, от всего сердца. Дочка старосты без устали водила демоницу по деревне: показывала цветущие луга, тайные тропы к ручью, старый сад, где прятались самые спелые яблоки. Они бродили среди грядок, где шевелились пучки мяты и лука, останавливались у кузницы, чтобы послушать звон молота, заглядывали в огороды соседей, после чего те с опаской прогоняли детей. Демоница молча следовала за рыжеволосой девочкой, разглядывала дома с соломенными крышами, прислушивалась к разговорам жителей. Когда они уходили на луг, то рыжеволосая девочка ловко плела венок из васильков и ромашек, а демоница молча наблюдала, как сплетаются цветы. Рыжая протянула готовый венок демонице — и тот мягко лёг на её волосы. Обе сидели на траве: одна улыбалась, перебирая стебли, другая задумчиво смотрела вдаль, впитывая тепло солнца и шелест луговых трав. Джон, когда не практиковался в магии, изредка наблюдал за их гулянками исподтишка. Ушастый отзывался о демонах как о беспощадных существах, но она вела себя так спокойно, будто не желая никому зла. Но всё же подойти к ней он не решался. Может, из-за предупреждений Лололошки, а может, из-за собственного предчувствия. Время покажет. День ото дня он тренировался — не всегда в колдовстве, но в контроле над маной точно. Иногда даже в лес или к реке уходил, не оповестив эльфа, но тот особо не волновался. Учиться всегда легче, когда тишина и покой могут окутать тебя с головы до пят. Сегодняшний день не стал исключением. Джон отправился в лес, не углубляясь слишком далеко, но достаточно, чтобы скрыться от посторонних звуков. Он планировал расположиться на большом камне, который находился у тихого ручья, и продолжить своё занятие. *** Он сидел у небольшого ручья, согнув ноги в позе лотоса и уперевшись локтями в них. Вокруг шелестел лес — негромко, будто специально старался быть тише, чтобы не мешать. Вода бежала по камням, звеня тонкой, непрерывной нотой, и этот звук странным образом помогал: он задавал ритм, который Джон пытался подстроить под собственное дыхание. Он закрыл глаза, стараясь выбросить из головы все лишние мысли, но они возвращались, как назойливые мошки: то вспомнился запах дыма, то в голове вновь прокручивались слова Лололошки, то неожиданно накатывало беспокойство. Он стискивал пальцы, до хруста в суставах, потом заставлял себя разжимать их, снова выравнивать дыхание, прислушиваться к воде. Пробовал снова и снова. И пусть каждый раз казалось, что он стоит на месте, в какой‑то момент вдруг заметил одну маленькую вещь: когда он перестал бояться ошибиться, когда просто сел и стал слушать воду, не требуя от себя ничего особенного, мана на долю мгновения перестала быть пугающей тенью внутри — она стала чем‑то вроде тёплого отголоска, откликающегося на ровный звук бегущей воды. Джон не смог удержать это чувство надолго — оно растаяло, как утренний туман от первого луча солнца. Запах дыма. *** Самая большая изба в деревне, рубленная из толстых, потемневших от времени брёвен, горела красным пламенем. Почти у самого огня стояла демоница, держащая в руках рыжеволосую девчонку, потерявшую сознание. Как только Джон осознал, что произошло что-то ужасное, он стремглав бросился к месту происшествия. При виде страшной картины его охватил ужас. Староста был мёртв. Вокруг собралась толпа людей, и все они, охваченные тем же отчаянием и страхом, молча смотрели на случившееся. — Правильно я говорила… — женщина, недавно потерявшая свою родную дочурку, со злобой наблюдала за людоедом. — Надо было сразу убить эту тварь! — Ну вот опять. — демоница с легкой улыбкой на лице развернулась лицом в сторону крикнувшей, шагая навстречу. — Всё время я чувствовала, как ты желаешь моей смерти. А мне нужно лишь одно — мирная жизнь. — Она протянула хрупкое тельце в своих руках. — Поэтому я подготовила замену для вашей родной дочери. Которую… к сожалению, съела. — Эта девочка дочь старосты… — Скотт вышел вперед толпы. — Но ведь его уже нет среди живых… — она огляделась вокруг, обращая внимание на лица жителей. — Но судя по вашей реакции, я допустила какую-то оплошность. Что ж… Делать нечего, возьму девочку в заложники. Звук металла пронзил окрестность. Демоница не успела ничего сделать, как ей рассекли руку, забрав девочку себе. Людоедка упала на колени. Этот суетливый мужчина, который с первого взгляда производил впечатление недалекого человека, оказался превосходным мастером меча. — Надеюсь, в этот раз никто не вмешается? — прошептал эльф, направляя свой посох на демоницу. — Не вмешаюсь. — Скотт, обычно не скрывающий свою улыбку, сейчас выглядел хмурым. Он отвернулся, не желая смотреть на дальнейшее. — Мама… — Заклинание пронзило её тело, и она, упав на спину, стала рассыпаться, словно пепел. — Опять это слово произнесла. — Лололошка задумчиво уставился на демоницу. — У демонов, как и у прочей нечисти, нет обычая растить потомство. После рождения они большую часть жизни проводят в одиночестве. — произнес он. — Одиночество для вас — естественный порядок вещей. При этом вы даже не понимаете, что такое семья. Так ответь, — он сощурился. — Зачем ты используешь слово «мама»? — Потому что… — беззвучно произнесла демоница. — Оно не позволяет вам нас убить… Просто чудесное слово. *** — Надеюсь, ты понял, для чего я начал тебя учить Золтраку? — Чтобы убивать демонов? — Верно. И теперь, если ты хочешь продолжить обучение, то должен усвоить одно - параллельно обучению с заклинаниями, ты должен будешь сдерживать свою ману практически полностью. — зачем же это? — Джон наклонил свою голову, не отрывая взгляда от горизонта — Для демонов мана — не просто сила, а достоинство. Скрыть её — всё равно что отречься от себя. Они не будут тебя воспринимать с полной серьёзностью. — то есть вы обманом сражаетесь с ними? — Все так. И ты должен будешь контролировать свою ману так же, как и я, — эльф на мгновение перевёл взгляд на своего младшего товарища, — на протяжении всей своей жизни. На какое-то время воцарилась тишина, которую лишь изредка нарушало пение птиц или отдаленное журчание воды. Легкий ветер ласкал непослушные волосы, раздувая их из стороны в сторону. Джон украдкой глянул на своего наставника, замечая небольшие морщинки у бровей. — Вы выглядите немного подавлено после того случая. — Они сидели на краю ущелья, свесив ноги вниз. Прошло двое суток с момента происшествия, но уже на следующее утро они отправились в путь. — Всё голова болит после частого шума… — Лололошка поднял свои ноги, сгибая их в коленях и прижимая к себе, будто стараясь стать меньше. — Ещё этот увязался… — мямлил он, прикрыв глаза. — Оп! Меня обсуждаете, да? — Скотт поправил свою чёрную жилетку, надетую поверх коричневой рубахи. Он ненадолго отлучился, чтобы набрать воды в ближайшем роднике, и вскоре вернулся, сияя своей обычной улыбкой. — Куда вы, в общем-то, направляетесь? Может, нам и так дальше по пути будет, а? — Северо-западнее отсюда...